Шарлотта Физерстоун – Скандальное обольщение (страница 9)
– Милорд, за вами посылали.
Он не услышал, как открылась дверь в его спальню.
Факт, который мог, несомненно, встревожить его, однако Блэк был не в силах предаваться угрызениям совести. Его слишком занимали воспоминания о танце с восхитительной и желанной Изабеллой Фэрмонт.
Биллингс, один из совсем небольшого штата его слуг, едва слышно прошествовал по толстому турецкому ковру.
– Я велел экипажу подождать. Подготовить вам новый костюм и галстук, милорд?
– Нет, благодарю тебя, Биллингс. – Блэк взглянул в угол комнаты, где, посапывая у камина, расположился его палевый английский мастиф Лэмб. – Выведешь его на улицу, Биллингс? – В окне Изабеллы мелькнула тень, и взгляд Блэка устремился к едва заметному силуэту, словно мотылек к огоньку свечи. – О нет, я передумал, справлюсь и сам.
– Как пожелаете, милорд, – пробормотал верный слуга и, пятясь, поспешил к выходу.
– Меня вызывает кто-то из Братства, не так ли?
– Да, милорд. На дверях кареты герб Сассекса.
Блэк фыркнул, раздосадованный необходимостью покинуть свой пост у окна и упустить шанс увидеть Изабеллу, одетую в прозрачное ночное одеяние, с распущенными, разметавшимися по плечам волосами.
– Полагаю, карета ожидает меня на улице?
– Да, милорд.
– Что ж, придется подождать, поскольку, прежде чем я смогу уйти, мне необходимо уладить еще одно дело.
Щелкнув пальцами, он разбудил своего питомца и жестом приказал следовать за ним. Быстро нацепив на себя брюки и рубашку, Блэк ступил в темноту, спустился по винтовой лестнице и отправился на кухню, откуда вел черный ход в сад. Он прекрасно знал, куда идет и что ему нужно.
Так же как и Лэмб.
Оказавшись в холодной темноте осеннего сада, мастиф помчался скачками, преследуя кролика, осмелившегося появиться на его территории. Блэк же пошел по дорожке, ведущей к розовому кусту, на котором виднелся один-единственный бутон, раскачивающийся из стороны в сторону на длинном стебле, храбро противостоя порывам ледяного октябрьского ветра.
Он осторожно сорвал стебелек и поднес нежный бутон к лицу. Цветок обладал опьяняющим ароматом, и Блэк на мгновение застыл с закрытыми глазами, вдыхая сладкое благоухание. Изабелла пахла розами. Этот запах не выходил у него из головы всю ночь, с той самой минуты, как он поцеловал ей руку, когда их представляли друг другу.
Блэк знал очень немного вещей, в которых был бы уверен на сто процентов. Однако одна из двух непреложных истин – он хотел ее. Другая – столь же четкое осознание того, что он обязательно найдет способ ее заполучить.
– Наши самые страшные страхи сбываются, – раздался голос позади него.
– Мы слишком многого опасаемся с тех пор, как на нас возложили миссию Братства Хранителей, – ответил Блэк, ловя последний миг наслаждения ускользающим образом Изабеллы.
– Полагаю, ты понимаешь, что я здесь по делу, которое не терпит отлагательств.
Следуя многолетней привычке, Блэк скользнул взглядом по темным углам осеннего сада. Не существовало ни одного в полной мере безопасного места.
– Я увижусь с тобой в ложе, и мы сможем все обсудить там.
– Я уже убедился, что сад безопасен, – недовольно попенял Сассекс. – Ты можешь встретиться со мной сейчас.
Раздраженный гневными нотками, которые расслышал в обычно спокойном голосе Сассекса, Блэк развернулся, позволяя гостю заметить свирепую вспышку в своих глазах.
– Что тебе угодно, Сассекс? Я полагал, мы уже давно решили, что часто показываться в компании друг друга неразумно. Ты разве не помнишь заповеди Братства?
– Черт бы тебя побрал! Я помню их так же хорошо, как и ты!
– Тогда почему ты здесь? Я думал, мы обо всем договорились перед отъездом из Йоркшира.
– Они пропали.
Медленно вращая бутон розы в руках, Блэк вдыхал тонкий аромат, окутывавший его, словно облако.
– Что пропало?
– Чаша и медальон.
Глаза Блэка сузились, и даже волоски на его шее тревожно вздыбились.
– Забрав реликвии из Йоркшира, мы спрятали их так, чтобы никто и никогда не нашел, только нам троим известно о катакомбах под зданием ложи. Как они могли пропасть?
– Откуда я, черт возьми, знаю? – вспыхнул Сассекс. – Когда мне стало известно, что во время своего путешествия в Иерусалим Уэнделл раскопал несколько артефактов из храма Соломона,[7] я забеспокоился, предположив, что он, возможно, обнаружил какую-то информацию относительно реликвий. Естественно, я отправился удостовериться в том, что чаша и медальон по-прежнему спрятаны под часовней тамплиеров. Однако их уже не было.
– И что я должен с этим делать? – проворчал Блэк.
Ему никогда не хотелось иметь отношение к защите легендарной чаши и медальона. Однако и Сассекс, и он оказались в числе тех, кому была поручена охрана реликвий. Отец Сассекса спрятал чашу, отец Блэка – медальон. Оба артефакта не принесли ничего, кроме горя и смерти, обоим семьям с тех пор, как их предки-тамплиеры вернулись из Святой земли, захватив с собой реликвии. На их долю выпала обязанность держать легендарные памятники сокрытыми от мира и нечистых помыслов.
«
Эти строчки стали заклинанием, священной молитвой и проклятием его семьи, равно как и семьи Сассекса. Слова, в буквальном смысле вписанные в его плоть, навеки запечатлевшиеся в его душе. Блэк никогда не забудет об этом, ибо он такой, какой есть. Каким будет всегда. Каким станет однажды его сын.
– Ты забыл, что мы поклялись совместно приложить все усилия, чтобы спрятать реликвии от человечества. И если кто-нибудь обнаружит их, если кому-нибудь станет известно их подлинное предназначение…
– Я прекрасно себе представляю, что может случиться, Сассекс. Просто не могу в это поверить.
Вера его умерла много лет назад вместе с желанием заботиться о фамильном наследии.
– Не важно, во что ты веришь. Мы обязаны отыскать артефакты и удостовериться в том, что никто не проведал об их силе. Я уже вызвал Элинвика. Он прибудет со свитком.
– Я знаю, видел маркиза сегодня на вечере у Стоунбруков. Во всей своей варварской горской красе. Собравши еся пожирали его глазами. Элинвик непременно устроит какое-нибудь скандальное происшествие, и в свете пойдут разговоры. Едва кому-то станет известна его связь с любым из нас, поползут слухи, особенно если Найтону удалось разузнать в Иерусалиме что-нибудь о наших предках.
Сассекс пожал плечами:
– Элинвик – часть всего этого, ведь так? И мы нуждаемся в его знаниях древности. Маркиз имеет полное право здесь находиться, чтобы помочь нам в поисках чаши и медальона.
Мнение Сассекса сложно было оспорить. На Элинвика и его предков возлагалась обязанность оберегать сохранность древнего сакрального текста и держать его как можно дальше от чаши и медальона. Сам текст, представлявший собой древнюю рукопись, являлся третьим артефактом, вынесенным из храма Соломона их предками-тамплиерами.[8] Мистический свиток хранил в себе пророчества и алхимические тайны, сведения о том, как высвободить магическую силу, рожденную от соединения чаши, медальона и самой рукописи. Существовало пророчество, будто тому, кто сможет завладеть всеми тремя реликвиями и воспользоваться их объединенной силой, суждено обрести власть над миром. Блэк никогда не верил в эти легенды. Но однажды, держа в руке медальон из черного оникса со странными символами, выгравированными золотом, он всерьез задумался: а что, если эта реликвия, которую его предки передавали из поколения в поколение, от отца к сыну, не обладает никакой силой? И внезапно ощутил что-то… услышал… странный голос обольстительно нашептывал ему, суля могущество и власть, которые он мог бы обрести.
Блэк тогда был погружен в скорбь, ангел смерти преследовал его по пятам, трижды приходя за его близкими.
Граф решил, что случившееся с ним порождено лишь разочарованием и горем. Однако сейчас, десять лет спустя, он всерьез задался вопросом: обладает ли медальон магической силой?
– Вскоре все заговорят о сокровищах тамплиеров, – напомнил ему Сассекс, – и нам понадобится помощь Элинвика, чтобы оградить Лондон от опасности, грозящей ему в том случае, если тот, кто похитил медальон и чашу, проведает об их магической силе.
– Оградить от опасности, – пробормотал Блэк, возведя глаза к небу и думая об Изабелле. – Смерть неотступно следует за мной, Сассекс. Никого невозможно оградить от моего семейного проклятия.
– Мы все прокляты, – горько заметил Сассекс. – Но вряд ли это имеет сейчас значение, так?
– Согласен с тобой.
Слегка дрожащей рукой Сассекс поправил черную копну волос.
– Завтра прибывает корабль из Иерусалима. Будь в доках, чтобы разузнать, что раскопал Найтон. И немедленно сообщи мне, если что-нибудь обнаружишь. Мы должны действовать очень осторожно, Блэк.
– Разве я когда-нибудь поступал иначе?
– Например, сегодня вечером.
Граф взглянул на Сассекса.
– Тебя можно обвинить в том же.
– Я всего лишь следил, чтобы какое-нибудь досадное неудобство не стало причиной раскрытия нашей тайны.
Блэк рассмеялся, однако в его смехе сквозили усталость и обеспокоенность.
– А, значит, ты называешь Люси Эштон «досадным неудобством»?
В глазах Сассекса мелькнули негодование и обида.
– Не беспокойся о ней, это моя проблема, и я сам с ней справлюсь, – возмущенно ответил герцог, и Блэк почувствовал в его словах собственнические нотки.