Шарлотта Джей – Кости мертвецов (страница 18)

— Эола, — повторил он за спиной. — А сейчас мы войдем, и я представлю вас моей жене.

Он подтолкнул Стеллу, и она вновь оказалась в светлой золотистой комнате с мягкими драпировками, бамбуковой мебелью и особой атмосферой, делающей эту комнату похожей на сад. Такой же легкий ветерок колыхал портьеры, шурша в зеленой блестящей листве протиснувшихся в комнату ветвей кустов.

Но мгновение спустя Стелла забыла про комнату и во все глаза уставилась на поднявшуюся ей навстречу женщину. Она колебалась, боясь ошибиться. Что здесь делает эта женщина? Она не могла быть женой Тревора Найала. Но женщина, шагнув вперед, протянула ей руку, и Тревор сказал:

— Джанет, это Стелла.

Несмотря на короткие, пышные, вьющиеся, золотистые волосы, она выглядела лет на десять старше Тревора. Под этим волшебным нимбом странно смотрелось морщинистое, иссохшее лицо. Она была маленькой и болезненно худой, ее крошечные белые ручки, торчащие из рукавов платья, казались руками заморенного голодом ребенка. Ее платье из легкой прозрачной бежевой ткани с зеленым рисунком вычурным покроем напоминало моду двадцатых годов. Оно, будто лохмотья, болталось на ее худеньком теле. Стелле почудилось, что Джанет не ходила, а летала по комнате, словно осенний лист, гонимый ветром.

У нее были большие, широко поставленные глаза. Когда-то они, наверное, были красивы, но теперь нервно бегали. Эти глаза глубоко потрясли Стеллу, хотя она и не понимала почему. Женщина не сказала ни слова, только коснулась пальцев Стеллы и быстро отдернула руку, отступив на шаг, словно сомневалась, стоило ли вообще подходить к гостье. Потом она метнула подобострастный взгляд на своего мужа, будто слуга, ожидающий распоряжений.

Стелла тоже не знала, как себя вести. Джанет Найал вовсе не казалась сумасшедшей, но Стелла почувствовала, что ниточка, привязывающая ее к жизни, слишком тонка и в любую минуту может порваться. Женщина двинулась по комнате, неуверенно переходя от кресла к креслу. Казалось, она не доверяет ничему и никому. Без всякой видимой причины она протянула руку и погладила стол, словно слепая женщина, желающая убедиться, что она на правильном пути. Потом из глубины комнаты выступил человек, взял ее за руку и усадил в кресло. Продолжая смотреть на Джанет Найал, Стелла сперва не заметила его.

— А это, — сказал Тревор, — мой брат Тони.

Тони слегка поклонился.

— Вы! — воскликнула Стелла. — Вы брат мистера Найала?

Только теперь ей бросилось в глаза его сходство с Тревором Найалом, и она поняла, почему при первой встрече с Тревором его лицо показалось ей знакомым, как будто она встретила старого друга, с которым не виделась много лет. Но хотя Энтони и был младшим братом, едва ли он выглядел моложе Тревора. Пережитые страдания, крушение надежд или разочарование наложили глубокий отпечаток на его облик, в то время как лицо его брата оставалось свежим и безмятежным. Возможно, он страдал какой-нибудь болезнью, пощадившей его брата. Но не только из-за этого казался он старше. Все, что было лучшего в их родителях, досталось Тревору Найалу. Младший же брат, казалось, не мог смириться с тем, что он появился на свет слишком поздно, когда прекраснейшие дары жизни, таланты, силы уже были отданы первенцу. И эта внутренняя борьба наложила на его лицо печать горькой отверженности.

Даже не кивнув в ответ, Стелла холодно смотрела на него и содрогалась от отвращения. Ей вспомнились слова, которые она последние сорок восемь часов пыталась вытравить из памяти: «Вы не любили его… вы не знали его…»

— Вы уже знакомы? — спросил Тревор, с удивлением глядя на нее.

— Да. Мы познакомились вчера днем в отделе культурного развития. Я знала, что он работал с Дэвидом, но и не подозревала, что он ваш брат.

Ей показалось, что это открытие имеет огромное значение. Она пришла сюда, чтобы найти уют и покой, чтобы принять руку помощи от друга ее мужа, чтобы о ней позаботились, направили, как всегда, в нужную колею, но в атмосфере этого дома Стелла чувствовала себя скованно, и причиной тому был Энтони Найал. Она была встревожена и озадачена, как будто стояла на пороге зловещей тайны. Припоминая слова Сильвии, она окинула взглядом стены, углы, потолок и поняла, что в этой красивой, заворожившей ее комнате не хватает чего-то очень важного.

Тревор рассмеялся и похлопал брата по плечу.

— Так вот почему он так волновался из-за вашего прихода, а? Весь день места себе не находил. Мы ведь одна семья, да, Тони? Мы должны держаться вместе любой ценой.

Энтони Найал ответил легкой улыбкой. Стелла раньше не видела, чтобы он улыбался.

— Во всей Австралии, Стелла, вам не найти более сплоченной семьи, чем мы. — Тревор перевел взгляд с брата на жену. Потом улыбка сошла с его лица, он отвернулся и подошел к столику с бокалами и напитками. Джанет не спускала глаз с мужа. Она привстала, невольно потянувшись к нему иссохшей рукой.

— Я наливаю вам розового джина, да, Стелла? — сказал Тревор. Он плеснул в бокал немного питья. — Извините Джанет, ей нездоровится. Не может привыкнуть к климату. В этих краях нужны крепкие люди. На первый взгляд, все здесь вполне безобидно, но всяко может быть.

Он стоял, слегка расставив ноги и расправив широкие плечи; его сильный, глубокий голос разносился по комнате. В свете сумерек сверкали его белые зубы и блестящие глаза. Он был здесь хозяином, а его брат с горькой миной на лице и бледная как тень жена казались рядом с ним незначительными фигурами.

— Вы не поверите, что тропики могут делать с людьми. Вот, например, Джанет, — он указал на жену. — Еще шесть лет назад она была красавицей, прекраснейшей женщиной в Марапаи. Ей всего сорок два. На десять лет моложе меня. А ведь и не скажешь, да?

— И не скажешь, да? — повторила Джанет, глядя на Стеллу все с той же натянутой улыбкой. — Тревор правильно говорит, с тропиками я не в ладах.

— Поэтому вам нужно быть осторожнее, — сказал Тревор. — Таким тонкокожим нежным девушкам жизнь в тропиках не на пользу. — Он повел плечами, довольный тем, что уж ему-то эта жизнь не вредит.

— Я думаю, большинство женщин здесь выглядит очень молодо, — тихо заметил Энтони Найал.

— Нет, Тони, — возразила Джанет, — все равно когда-то они меняются. Ты же слышал, что сказал Тревор.

Тони взглянул на Джанет и улыбнулся. Но на этот раз совершенно иначе.

Стелла выбирала момент, чтобы высказать то, что она о нем думает. Ваш брат пытался помешать мне встретиться с вами, он мне лгал, он увез меня отсюда. Она уже предвкушала эту сладостную минуту возмездия. Но Тони улыбался, и она чувствовала, что не может ничего сказать. Она не знала, что и думать. Только она собиралась припереть его к стенке, как он ускользал. Взгляд, брошенный им на больную женщину, смутил Стеллу. Она поняла, что ее враг способен на нежность. А она не умела бороться с нежностью.

— Где этот негодник? — вдруг спросил Тревор. В голосе его зазвенели нотки неудовольствия. — Где этот негодник? Нам нужен лед. — Он подошел к двери и прокричал: — Где ты, черт тебя побери? Принеси лед!

Джанет тут же начала всплескивать руками. Глаза ее были прикованы к спине мужа. Она было встала, но потом снова опустилась в кресло.

— Я не знаю. Кажется, он в доме прислуги.

— Он должен быть здесь, — резко проговорил Тревор. — Кора! Кора! — Он повысил голос. — Он должен находиться на кухне с шести часов, — сказал он, обращаясь к жене.

Она в ужасе смотрела на него. Стелла внезапно почувствовала раздражение. Она не знала почему, но ей вдруг захотелось встать и уйти и никогда больше не встречаться с Джанет Найал. Джанет пробудила в ней воспоминания о собственных детских страхах.

Джанет встала и сделала несколько неуверенных шагов по комнате.

— Он хороший мальчик, — слабым голосом проговорила она. — Приятный, вежливый мальчик.

— Ты куда? — спросил Найал с плохо скрываемой злостью, а потом снова позвал: — Кора! Кора!

Они ждали. Джанет притихла. Она сидела на самом краешке кресла, положив руки на колени. Стелла, которой было не по себе, пыталась завязать разговор, но ответом ей были только рассеянные «да» или «нет». Энтони все так же стоял позади кресла. Он тоже молчал, но Стелла чувствовала, что он смотрит на нее. Сквозь открытые жалюзи она видела небо, где уже загорались звезды. Потом встретилась взглядом с Тони и быстро отвернулась. Она боялась, боялась не только Энтони, но и Джанет. В эту минуту они казались ей растоптанными, униженными, жалкими. У нее создалось впечатление, что они объединились для какой-то низкой цели, что у них есть общая тайна, которая отрезает их от остального, нормального мира. Если приглядеться к ним лучше, она разгадает эту тайну. Стелла чувствовала, что Энтони Найал, не сводивший с нее глаз, старался что-то сказать ей этим взглядом, сделать ее их сообщницей. Но она отводила глаза и ничего не желала знать. Она уже забыла о его нежной улыбке.

Когда вернулся Тревор с ведерком льда, Стелла почувствовала такое облегчение, что даже просияла, повернувшись к нему. Здравый смысл, доброта и душевное равновесие возобладали над страхом и отчаянием.

— Нужно быть построже со слугами, — сказал он. — Ради всего святого, пора бы тебе научиться держать их в узде, ты ведь уже прожила здесь достаточно долго.