Шарлотта Армстронг – Такой ненадежный мир (страница 19)

— Только бы разыскать Сэма Линча, — вздохнула Марта. — Где он может быть? Он все знает.

— Разумеется, он должен знать, — буркнул Солсбери. «Ведь они запросили именно ту сумму, которую называл Линч, — мысленно добавил он. — Выходит, Линч все знает».

— Он не только знает, — ухмыльнулся Алэн.

— Однако он приходил нас предупредить, — робко напомнил Солсбери. — И хоть они и вышли из дома примерно в одно и то же время, они вышли порознь. Мне кажется, он на нашей стороне. И, думаю, не отказался бы нам помочь. Ведь если это он задумал ее украсть, зачем ему было нас предупреждать?

— Этот человек настолько изощрен, настолько непостоянен и непостижим, что, на мой взгляд, нам с вами, сэр, не под силу его понять. Я просто убежден, что он в этом замешан.

Прикрыв глаза ладонью, Солсбери разглядывал этого напыщенного юнца, едва удерживаясь от того, чтобы не осадить его за самоуверенность. Правда, мальчик держался хорошо: столько усердия и никаких театральных жестов. И все равно было в нем что-то такое, что действовало на нервы. Его выражения вроде: «слишком небезразлична», это высокомерие знатока дел подобного рода и то, что основную ответственность он берет на себя.

— Линча найдут. — В устах Алэна это прозвучало как приговор. — И Линч заговорит.

У Солсбери такой уверенности не было. Порой ему казалось, что Линч вообще никогда не заговорит, — ведь мертвые молчат. Но он ни с кем не поделился своим предчувствием.

— Не думаю, чтобы вашим людям удалось узнать сегодня что-либо новое, — пробормотал он. — Алэн, Марта совсем валится с ног. Ей бы что-нибудь принять, да в постель.

— И тебе, Чарлз. Нам обоим.

Они, казалось, опираются друг на друга, тем самым не давая друг другу упасть. И все время обнадеживают один другого. «Моя мужественная девочка!» — думал отец, и его сухие утомленные глаза заволакивало пеленой.

— Надо отдохнуть, — пробормотал он.

Алэн не понял намека.

— Если бы только я (это «я» он выделил особо) слышал все, что говорил Линч. Кое-что вы могли пропустить мимо ушей. Вероятно, он сказал что-то еще.

— Я пересказал тебе все, — возразил Солсбери.

Светловолосый юноша переключил внимание на Марту:

— Расскажите мне все, что он вам говорил.

Ее руки остановились. Милое личико, обрамленное непокорными седыми волосами, утеряло прежние изящество и свежесть, зато теперь каждая его черточка казалась глубже, чище, а красота возвышенней. Она рассказала, как Сэм Линч ей представился. Как они с ним беседовали, и она так поверхностно и легкомысленно рассуждала о. преступности.

— Потом поговорили о тебе и твоих интересах, Алэн. Я сказала, как увлечена криминалистикой Кэй. Как я в свое время Делом Чарлза. Его печеньем. Он упомянул какой-то склад. Вот тут-то я поняла, что он пишет беллетристику. Почему — не помню.

— Склад? — наморщил лоб Алэн.

— Да. Он сказал... Да, я точно помню его слова: «кто-то стережет его день и ночь». Это прозвучало как-то странно.

— Сторож! — воскликнул Солсбери. — Минуточку. Алэн ждал, затаив дыхание.

Дальше Солсбери заинтриговал его еще больше.

— Он сказал что-то насчет грехов работника, за которые должен расплачиваться хозяин.

— Работника? Сторожа? — Алэн так и подскочил. — Здесь что-то кроется. Кто караулит ваш склад ночью?

— Не знаю. Не имею ни малейшего представления.

— А выяснить можно?

— Разумеется, можно. Минуточку. — Солсбери взял телефон. — Его фамилия Перригрин. Он сейчас на месте. Работает всего неделю. С тех пор, как погиб старик.

— Погиб старик?

— Да, несчастный случай.

— Постойте, а тот старик, сэр, давно там работал?

— Это можно выяснить.

— Нет, постойте. Помнится, в прошлом году там была какая-то пальба. Ваш сторож давал показания. Помните? Именно тогда чуть было не убили Амбиелли. Их была целая шайка. Классический образец мести, практикуемый в преступном мире. Всем было известно, что тут дело рук Эммануэля. Амбиелли здорово досталось. Он уехал из Нью-Йорка.

— Но все это... какое имеет отношение?..

— Амбиелли, — задумчиво произнес Алэн.

— Что Амбиелли? — сгорал от нетерпения Солсбери.

— Вернулся.

Медленно, шаг за шагом, постигал Солсбери смысл слов Алэна. Так медленно, что даже заговорил вслух: «Старик...» Однако он не завершил фразы — мозг сработал быстрее языка.

— А какой несчастный случай? — услышал он вопрос Алэна.

Солсбери покачал головой. Он ничего об этом не знал. «Когда вернулся Амбиелли?» — этот вопрос так и вертелся на кончике языка, но он не осмелился его задать. Он опустился в кресло, раздумывая над услышанным. Чудовищная мысль! Старик, находясь на своем посту, заметил что-то неладное и позвонил в полицию. Теперь он мертв, только теперь. Много месяцев спустя!

— О, нет, абсурд! — громко воскликнул он.

— Если Линч на кого-то и намекал, — размышлял Алэн, — то только не на Эммануэля. У того нет причин иметь против вас зуб. — Алэн кусал ноготь. — Не может быть. Это, действительно, абсурд.

Чарлз Солсбери воздел руки к небу.

— Зуб против меня? Но я-то здесь причем? Ведь я не имею к этому ни малейшего отношения.

В нем закипало справедливое негодование. Но мысль уже вышла за пределы ограниченной логикой упорядоченности, и он теперь знал, что зуб зубом, но все дело в том, что волей капризного случая о нем услышали, узнали, его наметили в жертву. И все потому, что у него есть дочь. Веки Солсбери задрожали.

— Амбиелли снова в Нью-Йорке, — сказал Алэн. — Мне говорили. — Он покосился в сторону Солсбери. — Я не верю в эти «грехи, за которые должен расплачиваться...». Какой-то сенсуализм. Небось Линч хотел отвлечь ваше внимание.

Он презрительно скривил губы.

— Но если мистер Линч не солгал, — убитым голосом начала Марта, — и если он подслушал именно этого человека, тогда где теперь он?

Солсбери отметил про себя, что если Линч не солгал, то теперь он, возможно, мертв. Как и старик-сторож. Но он промолчал, только облизнул губы.

— О нет, просто он скрывается, — презрительно заметил Алэн. — Прячется по углам. Это вероятнее всего. Такие люди, как Линч, преувеличивают опасность Амбиелли. Разумеется, частично из восхищения. Но я не думаю, чтобы он был честен. Если да, то почему бы ему не назвать имена?

— Из страха, — пояснил Солсбери.

Брови Алэна в недоумении взлетели вверх.

— Линч боялся, — медленно пояснил Солсбери. — К тому же это имя никому ничего не говорило. Я хочу сказать, вчера.

— Или же он таинственно намекнул на это, чтобы увести нас с верного пути, — скептически предположил Алэн.

— Ты допускаешь, что он может бояться. Однако ты считаешь недопустимым, что он знал о той опасности, которой себя подвергает, — заметил Солсбери.

— А зачем ему подвергать себя опасности? — уже с издевкой спросил Алэн.

— Допустим, из добрых побуждении.

— Такое не в его натуре. Уверяю вас.

«Такая самоуверенность, — думал Солсбери. — Будто мы никогда не совершаем поступков, противоречащих нашей натуре. Так уж и возможно предугадать каждый наш шаг?»

— Разумеется, я не спешу делать выводы, — сказал Алэн, и Солсбери закрыл глаза. — Я лучше позвоню в агентство. Интересно, что там у них имеется на Амбиелли? Это может пригодиться. — У Алэна был деловой вид.

— Я хотел бы... — Солсбери как щитом прикрывал ладонью глаза, чтобы скрыть проглянувшую в них тревогу. — Алэн, повремени денек. Прошу тебя.

— Однако...

— Если они свяжутся со мной... Разве ты не понимаешь?

«Оставь это, — думал он. — Может, она цела и невредима. Не затевай возни, чтобы у них не оказалось повода для подозрений. Не сейчас. Еще рано».

— Поверьте, я, как и вы, не хочу рисковать. Ничем, сэр. Но я не считаю, что тут есть риск. Вы себе не представляете, как осторожно работают эти люди. Не то, что неуклюжие фанфароны-полицейские. К тому же я допускаю, что в полиции есть шпионы. Однако я уверен...