Шарлиз Шелдон – Секс? Деньги? Любовь! (страница 6)
– Прекрати, Любочка. Разве ж мы с Сафроновной могли остаться в стороне? Ефросинья не чужая нам была. Вот сегодня закончим все, а завтра или, как готова будешь, мы и поговорим. Не бойся, мы тебя не оставим. Жить можешь у меня, сколько захочешь. Захочешь, так насовсем оставайся! Будешь мне радостью на старости лет.
– Посмотрим, тетя Клава. Я пока не готова принимать никакое решение.
* * *
– В среднем, если считать только стройматериалы, то выходит около четырех тысяч, – виновато потирая шею, произнес Савелий.
Мужчина вахтой работает в Москве на стройках, которые сейчас появляются, как грибы после дождя. Он знает что и сколько стоит, поэтому взялся мне подсчитать цену нового дома. Если бы у меня была такая сумма денег, то Савелий с другими мужчинами из деревни помог возвести дом за пару месяцев.
– Да ты, окаянный, никак упился?! – возмутилась тетя Клава, – Вон, Степану с четвертого дома ставили бытовку-пристройку, так всего в две сотни обошлись, а тут четыре тысячи. Да за эти деньги можно новый дом купить, еще и ближе к Москве.
– Ты, Клавдия, зря так говоришь, – укоризненно покачал головой мужчина, – Цены то как выросли на все! Каждый день все дорожает. Вот вчерась я в магазине шпроты брал по рубь семьдесят, а сегодня они уже два стоят! А тут мы считаем и доски, и кирпич, и утеплитель с шифером. Не будет же девка зимой в выстуженной хате сидеть, да в тулуп кутаться?
– Так нет таких денег то, Савелий, – огорченно произнесла тетя Клава.
– Ладно, давайте не торопиться, – вмешалась я, – К моменту, когда я накоплю нужную сумму, цена уже все равно будет другая.
– Да, родная моя, где ты их накопишь? В училище пойдешь, так и времени на работу не останется. Будешь весь день с ножницами бегать. С моей пенсии можем откладывать по сто рублей, – голос старушки дрогнул, – Чай за три годины и накопим?
– Тетя Клава, не надо ничего, – строго сказала женщине, – Не вздумайте тратить на меня свою пенсию. Я уеду скоро… Поступила в театральный… Стипендию буду получать приличную.., – с тяжелым сердцем соврала я.
Да, уже несколько ночей подряд обдумываю возможные варианты. План, столь подробно расписанный Леной, никак не желал выходить у меня из головы. Я должна попробовать. Здесь в N меня не ждет светлое будущее на тарелочке, да с голубой каёмочкой.
– Батюшки, Любаша, а чего молчала то? – всплеснула руками тетя Клава, – Ну, ты умничка, золотко. Бабушка тобой всегда гордилась! И сейчас она будет тебя всегда оберегать. И когда тебе на учебу надобно ехать, в сентябре?
– Да, – не подумав, подтвердила я, – Ой, ну вообще, заселиться в общежитие института уже можно и сейчас. После девяти дней бабушки как раз и поеду.
– Так девять дней уже завтра, – тяжко вздохнула тетя Клава. Ее можно понять, теперь она останется одна, без любимой подруги и ее внучки.
Глава 4.
1998 год, сентябрь. Ресторан «Рашель».
– Женщина, ну, где вы видите здесь паль китайскую? Отличная вещь. Мейд ин Италия, – раздраженно бросила я покупательнице.
– Так сама посмотри! – женщина на эмоциях потрясла перед моим носом кофточкой, – Швы все кривые, за нитку потяни – вся блуза на куски разъедется. За что вы пятьсот рублей дерёте?
– Так не надо за нитки тянуть! – я огрызнулась, прекрасно понимая, что она права.
– Вот же хамка, – восхитилась покупательница, – Я ей говорю, что эта вещь, как тряпка половая по качеству, а она мне в ответ грубит. Деточка, учись работать с клиентами, иначе без зарплаты останешься.
Перед уходом женщина бросила мне в лицо многострадальную блузку. Пока я, молча успокаивая себя, складывала вещь, из-за шторы подсобного помещения вышел хозяин торговой точки Ашот.
Он с укором посмотрел на меня и махнул рукой:
– Савсэм нэ умеышь работать, да? Сколько раз я тибэ говориль, что к женщин надо подход имэть! – мужчина выговорил с жутким акцентом.
Я горестно вздохнула, предчувствуя, как вечером буду покупать в палатке «Союзпечать» еженедельник с вакансиями.
Чуть больше месяца работаю на Черкизовском рынке. Ашот с его подделками, что отшивают в Китае, уже третья торговая точка, куда я перешла, сменив работодателя. Постепенно до меня доходит, что торговля одеждой не мое.
Ну не могу я врать в глаза покупателям и брать за такую дрянь большие деньги. Никакой актерский талант здесь не поможет. Тут нужен особый склад характера, чтобы и умаслить клиента, и приврать, и «втюхать», вцепившись в человека зубами.
Почему-то мне казалась эта работа более легкой и прибыльной. Однако, уже которая покупательница доводит меня до нервного срыва своими скандалами и нападками.
Я же не виновата, что здесь все сплошь из Китая и Турции? Не спорю, есть вещи отличного качества, не отличишь, небось, от оригинала, но мне в руки пока попадался лишь «Shanel» вместо «Chanel» и «Doch Gabana» вместо «Dolce&Gabbana».
– Ты слышишь меня? Завтра можешь не выходить. Пусть мой беременный жина стоит торгуэт. И то больше польза будит, – в сердцах сказал Ашот и скрылся за шторой в подсобке.
Тяжко вздохнув, присела на табурет, думая, как мне быть дальше. В заначке есть еще полторы тысячи рублей, что я заработала за все это время. На первых двух точках бойчее всего шла торговля. Этих денег хватит еще на три месяца экономного проживания.
Когда я с месяц назад вернулась в Москву, то прямо от вокзала с чемоданом в руке поехала сюда на рынок. Было около десяти утра, когда я, решительно насупившись, пошла обходить палатки с вопросом «Вам продавец нужен?».
В первую очередь обращала внимание на те точки, где за прилавком стояли русские женщины. Мне так было спокойнее. Однако очень быстро разочаровалась, получая везде отказы.
Женщины с явным украинским говором подсказывали, что для того, чтобы найти здесь работу, лучше поискать точки, где стоит сам хозяин, или откуда недавно ушла очередная сотрудница. Они же и дали «наводку» на эти павильоны.
Уже в третьем магазинчике Расул любезно принял меня на испытательный срок. Потом был Ахмед и вот сейчас Ашот.
Жаль лишаться рабочего места, но лучше поищу что-нибудь другое. Благо есть крыша над головой. Я снимаю маленькую отдельную комнатушку в общежитии рядом с рынком.
В соседях, конечно, сомнительный контингент, но стоит это удовольствие всего двести пятьдесят рублей в месяц. Для меня это стало решающим фактором, особенно после того, как дежурная показала изнутри надежный замок на двери.
Вечером Ашот выдал мне сорок рублей, рассчитавшись за сегодняшний день, и я была свободна на все четыре стороны.
* * *
То, что на нормальную работу где-нибудь в офисе фирмы я не могу рассчитывать без высшего образования, специальных навыков и в силу своего возраста, до меня дошло уже после третьего собеседования.
Выходя из компании, обосновавшейся за железной дверью на первом этаже исторического особняка, я снова достала журнал с вакансиями.
Если не получилось устроиться на должность секретаря, где основные обязанности принеси-подай-возьми трубку, то буду искать другое. Вон официантки требуются, аж на четырех страницах!
Выбрав несколько интересных объявлений, отправилась по ближайшему адресу.
Зайдя с улицы в полуподвальное помещение, я окунулась в темноту и чувственную музыку. Оказывается, место, где требовались «симпатичные девушки от 18 до 23 лет», было небольшим рестораном со сценой для живой музыки и залами под казино.
За столиками не было посетителей, хоть часы и показывали пол пятого дня. Только уборщица одиноко намывала полы посреди зала.
– Добрый день! Я по поводу работы официанткой. К кому могу обратиться?
– А вона, Сергей сидит, он всех девок кастингует, – махнула рукой женщина вглубь зала.
Робко пройдя мимо репетирующих на сцене полуголых девиц, я обратилась к мужчине, что сидел за столом и молча наблюдал за танцем.
– Здравствуйте! Я по поводу работы. Официанткой, – обратилась к светловолосому типу с неприятным лицом.
– Привет. Где работала до этого? – он поднял на меня свои светлые, почти прозрачные глаза.
– На Черкизовском торговала одеждой, – честно ответила я.
Мужчина удивленно приподнял бровь.
– А чего ушла? Там же можно нормально бабок поднимать, – светлоглазый взял пачку сигарет со стола и прикурил, – Садись.
– Не понравились условия работы и оплата, – не моргнув глазом, соврала ему.
Если бы мужчина услышал, что я не хочу торговать и впаривать людям то, что им не нужно, тем более плохого качества, думаю, что он не взял бы меня к себе даже официанткой.
– Не удивительно. Жара, холод, дождь, а ты, как чукча, сидишь в палатке на стуле. Такая работа не подходит красивым девочкам. Сколько тебе лет?
– Восемнадцать, – мне пришлось округлить цифру в чуть большую сторону.
– Приезжая? – мужчина бросил на меня внимательный взгляд, от которого мне стало не по себе. У него были глаза, как льдинки, не выражающие никаких эмоций. Но все равно было в его облике что-то притягивающее и интригующее.
Да, симпатичный мужчина.
В этот момент на сцене творилась какая-то вакханалия. Четверо красивых девушек, одетых лишь в трусики из тоненьких веревочек, принялись танцевать друг с другом, выполняя отнюдь не двусмысленные движения. Тело каждой из них соблазнительно выгибалось, демонстрируя все, что по идее было прикрыто кусочком ткани. Когда они начали отнюдь не понарошку целоваться, я стыдливо отвела взгляд.