Шарлин Малаваль – Ночная ведьма (страница 2)
Ирина сожалела, что переспала с Павлом. Ей нравилась его болтовня, но девушка почувствовала, что Павел похож на зыбучий песок и может ее поглотить. Она злилась на себя, ведь, совершив глупость, она тотчас поняла, что любит именно Сашу, его красоту, сдержанность и застенчивость. Он был из тех, на кого можно положиться.
Павел прикинул, что для сегодняшнего шоу в их распоряжении чуть меньше получаса: забраться на девяносто пятый этаж, отыскать выход, подсказанный охранником, которого Павел сумел уболтать, выйти на крышу, залезть на башенный кран и спуститься обратно.
Взбежав на верхний этаж, Саша забыл про Павла, отключился от всего. И телефон выключил: звонок или вибрация могут отвлечь, спровоцировать падение.
Сашу снова пробрал холод, по его спине пробежала дрожь. Живот втянулся, мускулы и плечи расправились. Он быстро привык к полутьме лестничной клетки, шагнул наружу, и его тотчас ослепил жесткий свет рекламы.
Небоскреб – не скалистый утес, не нужно анализировать сложный рельеф, чтобы найти наилучшую комбинацию выступов, выверить положение тела и поймать равновесие. Многие руферы погибали, желая бросить вызов невесомости. Но Саша умирать не собирался. По крайней мере, пока не завоюет Ирину. Погибнуть сейчас было бы глупо.
Саша знал, что сейчас его никто не видит, и поначалу оттягивал время. Проверил сцепление подошв и перчаток с металлом перекладин и решил, что без перчаток надежнее. Стянул их и сунул в карман куртки. Металл был ледяным, нужно успеть спуститься, пока руки не окоченели. Саша отогнул край шапочки и зафиксировал на лбу камеру. Включил прямую трансляцию и начал подъем на башенный кран. В этот момент Павел остановился: дальше он будет снимать с низкого ракурса. Павел научился выстраивать кадр так, чтобы пустоту, над которой Саша балансирует, давать в перспективе. Работа профессионала. Если нужно привлечь внимание, обращайтесь к Павлу.
Он не упускал ни одного движения Саши, который карабкался вверх с бешеной скоростью. Это был его конек. Сашина акробатика казалась легкой, каждый жест давал результат – ни одного лишнего движения. Казалось, он был плоть от плоти железной конструкции.
Саша растворился в гигантском скелете внеземного монстра с несуразными вывихнутыми конечностями. Этот образ успокаивал: чудовище бдительно оберегало его.
Теперь он двигался по внешней стороне башенного крана. Одолевал метры конструкции, которая возносилась вертикально над небоскребом. Вот он достиг первой решетчатой площадки, крошечной, шириной не больше двадцати сантиметров. Здесь он перевел дух, сердце билось как бешеное. Сколько восхождений позади, но острота чувства все та же. Грудь распирало, легкие наполнились обжигающим воздухом.
Саша поднял голову, до вершины крана было еще далеко. Скоро он окажется за пределами доступа камеры Павла. Следует позаботиться, чтобы в кадр попадали руки руфера и впечатляющий вид. Саша перебрался на стрелу крана, которая свешивалась над пустотой под углом в сорок пять градусов. Прикинул, что до конца стрелы еще добрая сотня метров, и ползком двинулся вперед. Он умудрялся рассмотреть очертания Кремля, угадывал темные извивы Москвы-реки. Рассвет с трудом набирал силу, заунывный вой ветра нарастал, его порывы сотрясали железную громаду, которая вибрировала и скрежетала. Саша внезапно осознал происходящее, и его будто захлестнула горячая волна. Он упивался немыслимым ощущением человека на краю бездны и хотел насытиться этим мигом по полной.
Саша ускорил темп и одолевал метр за метром с обескураживающей быстротой, будто освободился от земного притяжения. Он ощущал себя легким, ловким, неуязвимым. Хорошо и уверенно он чувствовал себя, лишь когда находился на волосок от падения и когда не было других забот, кроме поисков выступа, за который нужно уцепиться рукой. Он был пленником скачков адреналина. Без жаркого прилива крови он полумертвец. А с ним – владыка мира.
Он приник к металлической стреле крана. Нужно было беречь силы, оставалось еще несколько метров. Мускулы были предельно напряжены, холод не ощущался. Ветер взвыл опять, значит, нужно двигаться быстрее, сделать задуманный трюк между двумя порывами, чтобы не потерять равновесие.
Он дополз до вершины и замер на миг, чтобы впустить в себя свет медленной зари. И ради нее тоже Саша всегда старался залезть как можно выше. Москва для него была самым прекрасным городом мира, и он с гордостью думал, что знает Москву, как никто другой. Он мог любоваться ею под разными углами, с самых разных, самых фантастических точек. Скоро он заберется на Эйфелеву башню. На него вышли спонсоры, готовые оплатить все расходы, чтобы он снял свое видео во французской столице. Если он грамотно поторгуется, у него есть шанс к восемнадцатилетию выпутаться из безденежья и уехать с Ириной. Наверное, скоро он объявит Павлу, что их сотрудничество заканчивается.
Многие добившиеся успеха руферы становились слишком самоуверенными, что вело к несчастным случаям. Но Саша умел сохранять хладнокровие. А еще среди руферов была сильна конкуренция. Саша был очень молод и знал, что ветераны видят в нем угрозу своему благополучию. В их маленьком мирке у каждого своя фишка. Есть девушки-эквилибристки, они на краю бездны делают стойку на руках. Есть парные выступления, когда парень держит за руку подругу, повисшую в трех сотнях метров над землей. Саша был одиночкой. Он не делал никаких кульбитов. Нет, все же делал. Выполнял единственный трюк, очень опасный – симулировал падение. Павел прерывал видео в тот миг, когда зритель не сомневался, что руфер сорвался.
«Это гениально, – не уставал повторять Павел. – С твоей смазливой физиономией эффект еще сильнее. Люди просто не могут не переживать, что ты брякнулся на мостовую. Но гоп – и ты через недельку-другую тут как тут, с новым стримом! Классный бизнес…»
На вершине крана Саше не было страшно. Так он устроен. Наверху не было места бедности, беспросветному будущему. Ничему, кроме свободы и единственного чувства:
А сейчас он стоял на стреле крана во весь рост, понадежнее расставив ноги, чтобы противостоять порывам ветра. Он медленно повернулся, делая обзорное видео, на секунду снял со лба камеру, чтобы попасть в кадр самому. Лучезарно улыбнулся. Вернул камеру на лоб и сделал знак Павлу.
Саша наклонился, схватился за металл двумя руками и… прыгнул. Теперь он висел только на руках. Посмотрел вниз – под ним больше трехсот семидесяти метров пустоты.
Вот в кадре появились его руки, одну он отпустил…
У Саши впервые мелькнула мысль о том, что произойдет, если он сорвется. От этой мысли слегка закружилась голова, но он овладел собой.
Теперь он оторвал от перекладины мизинец и держался уже четырьмя пальцами.
Вот почему он никогда прежде не задумывался о падении? Сердце колотилось все сильнее. Зачем задумался об этом сейчас? Глупо. Наверняка не к добру. Нет-нет. Он выполнит трюк и спустится к Ирине.
Саша оторвал от перекладины безымянный палец. Посмотрел в пустоту, потом на свою руку. Попытался укротить мысли в голове, но те пошли вразнос. Он должен успокоиться.
Его видео будет крутейшим. Лучшим! Все такое крошечное внизу – машины, люди…
Он оторвал средний палец. Вспомнил Ирину, ее немыслимо голубые глаза. Теперь только указательный и большой пальцы цеплялись за перекладину.
Руку свело…
Город… Пустота… Небо… Ветер… Вздох…
Глава 2
Вспомнив эти слова, Аня вздрогнула. Вместе с другими девушками она с трудом продвигалась по рыхлому снегу, доходившему до колен, а то и выше. Мир погружался во мрак, а Аня ощущала странное возбуждение, которое ей было трудно сдержать.
– Но какая же она будет, эта война? – отдуваясь, прошептала девушка, не заметив, что говорит вслух. Ее дед описывал прошлую войну как непрерывную кровавую бойню, когда над месивом тел подымался дикий вой и человеческие вопли. Толпы людей сокрушали друг друга не столько ради победы, сколько в надежде уцелеть.
– Нет, на самом деле тебе интересно, какими окажутся
В вагоне была раскаленная печурка, куда бесперебойно подбрасывали уголь, и все же девушки страшно мерзли в этих теплушках, товарных вагонах, продуваемых всеми ветрами. И ночью они тесно жались друг к дружке, боясь не дожить до утра.
– Кто? – спросила Аня единственную подругу, с которой они были знакомы в Москве, еще до посадки в поезд.
– Да мужчины, конечно!
Софья рассмеялась, вслед за ней развеселилась и Галина, рыжекудрая молодая женщина с выступающим подбородком.
– Вряд ли они отличаются изысканными манерами. И не потому, что они пилоты… По мне, любой мужик всегда остается мужиком! – заметила Галина, заелозив рукой в паху и непристойно вытаращив глаза.