Шарлин Харрис – Сплошь мертвецы (страница 56)

Тогда я видела вещи, настолько ужасные, что не могла даже думать о них.

На какой-то момент мне показалось, что я уже никого не смогу найти. Мне нужно было где-нибудь сесть. Я дотащилась до кучи, наваленной из каких-то больших труб и кусков гипсокартона. Я пристроилась на нее и заревела. Тогда вся куча разъехалась в стороны, и я рухнула на землю, продолжая рыдать.

Я заглянула в открывшееся среди мусора пространство.

Внутри находился свернувшийся Билл, лицо которого было наполовину обожжено. Он был одет в ту же одежду, в которой я в последний раз видела его ночью до этого. Я склонилась над ним, закрывая его от солнца, и он сказал: «Спасибо», — растрескавшимися и кровоточащими губами. Он скользил между бодрствованием и коматозным дневным сном.

— Господи Боже, — сказала я. — На помощь! — крикнула я, и увидела двух мужчин, спешивших ко мне с одеялами.

— Я знал, что ты найдешь меня, — сказал Билл, или я придумала себе это?

Я стояла, нагнувшись, в очень неудобной позе. Рядом не было ничего, что могло бы накрыть его в большей степени, чем его закрывала я. Запах душил меня, но я держалась. Билл продержался так долго только потому, что был завален в результате взрыва.

Один из пожарных набросил на него одело, мужчины накрыли его и унесли прочь.

Затем я увидел еще одну фигуру в желтом жилете, мчащуюся сквозь руины в сторону бригад скорой помощи настолько быстро, насколько мог двигаться человек с целыми ногами. Я получила картинку живого мозга, и тут же узнала ее. Я продиралась сквозь груды обломков, следуя подчерку мозга мужчины, которого я хотела найти больше всего. Куинн и Франни лежали, наполовину погребенные под кучей строительных обломков. Франни была без сознания, на ее голове была рана, но она уже перестала кровоточить. Куинн был в полусознательном состоянии, но приходил в себя. Я видела, что вода смыла часть пыли с его лица, и поняла, что тот мужчина, который только что промчался мимо, дал Куинну немного воды для питья, и собирался вернуться с носилками для двоих.

Он попытался улыбнуться. Я упала на колени рядом.

— Нам, возможно, придется изменить наши планы, детка, — сказал он. — Мне, видимо, придется позаботиться о Франни в течение недели или двух. Наша мама однозначно не Флоренс Найтингейл.[47]

Я старалась не плакать, но однажды «открыв кран», не могла просто приказать своему «слезопроводу» выключиться. Я не рыдала больше, но слезы продолжали течь. Как глупо.

— Делай, что нужно, — сказала я. — Позвони мне, когда сможешь. Окей?

Я ненавидела людей, которые говорят «Окей?» все время, словно просят разрешения, но я не могла ничего с этим поделать.

— Ты жив, а все остальное — ерунда.

— Спасибо тебе, — сказал он. — Если бы ты не позвонила, мы бы погибли. Даже пожарная сигнализация, возможно, не смогла бы выдернуть нас из номера вовремя.

Я услышала стон в нескольких футах, просто движение воздуха. Куинн также его услышал. Я просканировала вокруг, и оттолкнула большой обломок, открывший кусок туалета и раковину. Там, покрытый пылью и мусором, заваленный несколькими крупными кусками гипсокартона, лежал Андре, полностью скрытый от солнечного света. Беглый осмотр сказал мне, он у него несколько серьезных травм. Но ни одна из них не кровоточила. Он мог исцелить их всех. Вот черт!

— Это Андре, — сказала я Куинну. — Израненный, но живой.

Если мой голос был мрачным, то потому, что мои мысли тоже были мрачными. Прямо рядом с его ногой лежала красивая, длинная деревянная щепка, и это было таким искушением. Андре представлял угрозу моей свободе, всему, что я имела в жизни. Но я видела уже столько смертей в этот день.

Я склонилась рядом с ним, ненавидя его, но после всего… Я знала его. Я думала, это будет легче, но все оказалось не так.

Я выбралась из небольшой ниши, где он лежал, поспешно вернулась к Куинну.

— Эти ребята сейчас вернуться забрать нас, — сказал он мне, и его голос звучал увереннее с каждой минутой. — Ты можешь идти.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

Его глаза мне что-то говорили. Но я не могла понять, что.

— Ладно, — сказала я нерешительно. — Я пойду.

— Помощь ко мне вот-вот подойдет, — сказал он мягко. — А ты могла бы найти еще кого-нибудь.

— Верно, — сказала я, не зная, как к этому отнестись, но поднялась на ноги. Я прошла, наверное, пару ярдов, когда услышала, что он двинулся. Но после этого настала тишина, я пошла дальше.

Я вернулась к большому фургону, что был припаркован на стоянке рядом с центром спасательной команды. Желтый жилет был магическим пропуском, который, впрочем, мог потерять свою магию в любую минуту. Кто-нибудь мог бы заметить, что на мне спальные тапочки, и они были порваны, поскольку вряд ли были бы предназначены для спасательных работ. Какая-то женщина из микроавтобуса подала мне бутылку воды, и я открыла ее трясущимися руками. Я пила и пила, и вылила оставшуюся часть воды на лицо и руки. Несмотря на холод на улице, это было замечательно.

К тому времени, прошло два (или четыре, а может и шесть?) часов после первого взрыва. Возле Пирамиды были десятки спасателей с оборудованием, машинами, одеялами. Я оглядывалась вокруг в поисках кого-нибудь, кто здесь руководил, намереваясь выяснить, где находятся другие выжившие, когда в моей голове раздался голос.

— Сьюки?

— Барри!

— В какой ты форме?

— Изрядно измотана, но не ранена. А ты?

— То же самое. Сесиль мертва.

— Я так сожалею, — я не могла придумать, что сказать.

— Я думаю, мы можем кое-что сделать.

— Что? — думаю, мой голос прозвучал без особого энтузиазма.

— Мы можем найти живых людей. Лучше сообща.

— Я этим и занимаюсь, — сказала я ему. — Но ты прав, вместе мы будем сильнее, — в то же время, я так устала, что-то внутри меня все съежилось от мысли делать дополнительные усилия.

— Конечно, мы сможем, — сказала я.

Если эти руины были бы такими же огромными, как Твин Тауэрс,[48] у нас бы ничего не полчилось. Но Пирамида была меньше и компактнее, и если кто-нибудь нам поверит, у нас был шанс.

Я нашла Барри неподалеку от командного центра, и взяла его испачканную руку. Он был моложе меня, но теперь так не выглядел, и, думаю, никогда не будет так выглядеть снова. Когда я посмотрела на ряд тел в траве по направлению к парку, то увидела Сесиль, и, кажется, там была горничная, которую я видела в коридоре. Там же были несколько отслаивающихся человекоподобных контуров, которые были распадающимися вампирами. Я могла знать кого-нибудь из них, но сейчас это сказать было уже невозможно.

Любое унижение будет небольшой платой, если мы сможем спасти других. Как и Барри, и была готова к унижениям и насмешкам.

Прежде всего, было трудно найти кого-нибудь, кто бы стал нас слушать. Специалисты отсылали нас к центру катастрофы или к одной из машин скорой помощи на стоянке поблизости, готовой доставить выживших в одну из больниц Роудса.

Наконец, я оказалась лицом к лицу с худым, седовласым мужчиной, который выслушал меня без каких-либо эмоций на лице.

— Я никогда бы не додумался спасать вампиров, — сказал он, как будто объяснял, с чем связано его решение, и, возможно, так оно и было. — В общем, берите этих двух мужчин, и покажите им, на что вы способны. У вас пятнадцать минут их драгоценного времени. Если вы их потратите впустую, они вас могут и убить.

Это была идея Барри, но теперь, кажется, он предпочел, чтобы за нас говорила я. Его лицо было черным от сажи. Мы провели молчаливое обсуждение наилучшего способа для решения задачи, и в конце его я повернулась к пожарным и сказала:

— Посадите нас в один из подъемников.

Как ни странно, они сделали это без дополнительных аргументов. Нас подняли над руинами, и, да, мы знали, что это опасно, и да, мы были готовы принять последствия. Но, держась за руки, Барри и я закрыли глаза и искали, распахнув наши сознания.

— Сместите нас налево, — сказала я, и пожарный в подъемнике жестом показал водителю в машине, что нужно сделать, — Смотрите на меня, — сказала я, и он обернулся. — Стоп, — сказала я, и подъемник остановился. Мы снова искали.

— Прямо под нами, — сказала я. — Здесь, чуть ниже. Там женщина, кажется, ее зовут Сантьяго, или вроде того.

Через несколько минут раздались вопли. Они нашли ее живой.

Мы стали популярны после этого, и нам больше не задавали вопросы о том, как мы это делали (до тех пор, пока мы это делали). Люди из службы спасения были поглощены только спасением. Там были поисковые собаки, и работающие микрофоны, но Барри и я были быстрее и более внятны, чем собаки, и точнее, чем микрофоны. Мы обнаружили еще четырех живых людей, и еще одного, который умер до того, как они смогли до него добраться: официант по имени Арт. Он любил свою жену и ужасно страдал, вплоть до самого конца. Арт — этот случай разорвал мне сердце, потому что они старались изо всех сил выкопать парня, и мне пришлось сказать им, что ничего не выйдет. Конечно, они не поверили моим словам, и продолжили раскопки, но он был уже мертв. К тому времени, спасатели были действительно рады нашим способностям, и хотели, чтобы продолжили работать всю ночь, но Барри был почти без сил, да и я была не намного лучше. Хуже того, сгущалась темнота.

— Вампиры начнут просыпаться, — напомнила я главному пожарнику. Он кивнул и посмотрел на меня в ожидании дальнейших разъяснений. — Им будет больно и плохо, — сказал я. Но до него еще не дошло. — Им срочно нужна кровь, и они будут не в себе. Я бы не стала посылать спасателей в руины по одиночке, — сказала я, и на его лице появилось удивление.