Шарлин Харрис – Мёртвые и забытые (страница 16)

Мне было нечего сказать. О таком я даже и подумать не могла.

Это было впервые, когда я пришла в Фэнгтазию просто поговорить, а не была вызвана по каким-то неотложным вампирским делам. Узы крови или что-то более очевидное?…

— Наверное… мне просто была нужна компания, — сказала я. — А не вытрясти из тебя душу разборками.

— Это хорошо, — он улыбнулся.

Я не была уверена, так ли это было.

— Ты знаешь, что мы не по-настоящему женаты, правда? — сказала я. Мне нужно было сказать хоть что-нибудь, лишь бы забыть то, что произошло. — Я знаю, что вампиры и люди могут вступать в брак, но не в Луизиане.

— Я знаю, что если бы я не сделал этого, то прямо сейчас ты бы сидела в маленькой комнатке в Неваде, слушая Фелипе де Кастро, пока он улаживает свои дела с людьми.

Ненавижу, когда мои подозрения подтверждаются.

— Я спасла его, — сказала я, изо всех сил пытаясь не ныть. — Я спасла ему жизнь. Он обещал мне дружбу. Я думала, что это означает защиту и поддержку.

— Он хочет защищать тебя в непосредственной близости от него, поскольку знает, на что ты способна. Он хочет получить те возможности, которые ты можешь ему дать, напрямую, минуя меня.

— Сомнительная благодарность. Я могла позволить Зигеберту убить его, — я закрыла глаза. — Проклятье, в голове не укладывается.

— Теперь он не сможет тебя заставить, — сказал Эрик. — Мы женаты.

— Но, Эрик, — в моей голове было столько возражений по этому поводу, что я даже не знала, с чего начать. Я обещала себе, что не буду спорить сегодня, но в итоге была как разъяренный Кинг-Конг. Я просто не могла это пропустить мимо ушей. — Что, если я встречу кого-то еще? Или ты… Слушай, а что означает быть официально женатым? Расскажи мне.

— Ты слишком расстроена и устала для серьезных разговоров, — сказал Эрик.

Он откинул свои волосы на спину, и женщина за соседним столиком произнесла „Оооооооооо!“.

— Тебе просто нужно понять, что теперь он не может к тебе прикоснуться, никто не может, не спросив у меня разрешения. И наказанием за нарушение является окончательная смерть. Это та ситуация, когда моя безжалостность сослужит нам хорошую службу.

Я глубоко вздохнула.

— Да, ты прав. Но это не конец разговора. Я хочу узнать все о нашем новом положении, и хочу знать, смогу ли избежать этого, если все станет совсем невыносимо.

Эрик смотрел на меня своими голубыми, как ясное осеннее небо глазами. Они были такими невинными и бесхитростными…

— Ты узнаешь всё, как только этого захочешь, — сказал он.

— Слушай, а новый король знает о моем прадедушке?

Лицо Эрика стало каменным.

— Я даже представить себе не могу, как Фелипе отреагирует, когда узнает это, моя радость. Билл и я — это все, кому на сегодняшний день это известно. И пусть всё так и остается.

Он снова взял мою руку. Я могла почувствовать каждый мускул, каждую косточку сквозь холодную плоть. Словно взялся за руки со статуей, очень красивой статуей. И я снова на несколько минут почувствовала странную умиротворенность.

— Я должна ехать, — сказала я, сожалея, а не извиняясь за свой отъезд. Он наклонился ко мне, и легонько поцеловал в губы. Когда я отодвинула стул, он поднялся, чтобы проводить меня до двери. Я почувствовала, как в меня вколачивались завистливые взгляды фанатов изо всех уголков Фэнгтазии. Пэм была на своем обычном месте, и оглядела нас с ледяной улыбкой.

На какой бы „уси-пуси“ ноте мы не прощались, я сказала:

— Эрик, когда я приду в себя, я прихвачу твою задницу за то, что ты поставил меня в эту дурацкую ситуацию и вынудил дать обет.

— Дорогая, ты можешь прихватить мою задницу в любой удобный для тебя момент времени, — сказал он очаровательно и направился к своему столу.

— Вы двое… — Пэм закатила глаза.

— Эй, я-то ничего не сделала, — ответила я, не будучи в полной мере уверенной, что это правда. Но это был хороший завершающий удар, и я заработала очко перед тем, как выйти из бара.

Глава 7

На следующее утро Энди Бельфлер позвонил мне, чтобы дать зеленый свет на открытие бара. К тому времени, когда на месте преступления сняли ленту, в Бон Темпс вернулся Сэм. Я была так рада видеть своего босса, что мои глаза наполнились слезами. Управлять Мерлотом оказалось намного сложнее, чем я себе представляла. Каждый день было необходимо принимать решения и удовлетворять огромную толпу людей: клиентов, работников, поставщиков и доставщиков. "Налоговик" Сэма звонил с вопросами, на которые я не могла ответить. Через три дня выходили сроки оплаты счетов, а у меня не было права первой подписи. (Прим.: банк. термин. обозначает право распоряжения деньгами на счете) В кассе накопилось много денег, которые необходимо было сдать в банк на хранение.

Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и спросила Сэма о его матери, хотя чувствовала, что готова разболтать обо всех своих проблемах, как только мой шеф вошел в заднюю дверь бара.

После недолгих объятий Сэм откинулся на своем скрипящем стуле за столом. Он закинул ноги на его край и посмотрел мне прямо в лицо.

— Она уже говорит, ходит и в целом поправляется, — сказал он. — Впервые нам не нужно придумывать историю, чтобы объяснить ее быстрое выздоровление. Мы забрали маму домой сегодня утром, и она уже пытается что-то делать вокруг дома. Мой брат и сестра задают ей миллион вопросов, какие только могут придумать. Они даже, кажется, в некотором роде завидуют мне, ведь я единственный, кто унаследовал "особенность".

У меня был соблазн спросить о положении его отчима, но Сэм был исключительно озабочен возвращением к своей обычной работе. Я ждала подходящего момента, когда он вернется к семейным вопросам. Но он не стал этого делать. Вместо того, он начал задавать вопросы о счетах, и я со вздохом облегчения передала ему список срочных дел, которые требовали его внимания. Я оставила список, написанный моим опрятным подчерком, у него на столе.

Первым по списку был тот факт, что я наняла Таню и Амелию на несколько вечеров для того, чтобы компенсировать уход Арлены.

Сэм выглядел удрученно.

— Арлена работала на меня с тех пор, как я купил бар, — сказал он. — Будет непривычно, что ее здесь нет. Последние несколько месяцев она доставляла серьезные неприятности, но я все же полагал, что рано или поздно она придет в себя. Как ты думаешь, она передумает?

— Возможно теперь, когда ты вернулся… — сказала я, хотя у меня были большие сомнения. — Но она стала так нетерпима. Я не думаю, что она сможет работать на оборотня. Сожалею, Сэм.

Он покачал головой. Его мрачное настроение было предсказуемо, если учесть ситуацию с его мамой и не очень восторженную реакцию американского населения на сверхъестественную составляющую мира.

Меня удивляло то, что было время, когда я также не знала об этом. Тогда я еще не понимала, что некоторые люди, которых я знала, были вервольфами. Просто потому, что я даже не догадывалась, что они бывают. Нельзя верно интерпретировать ментальный образ, если не можешь даже вообразить, что такое существует. Я всегда хотела знать, почему мысли некоторых людей так трудно читать, почему их мысли воспринимаются отлично от других. Мне просто не приходило на ум, что эти "мысли" могут принадлежать людям, обращающимся в животных.

— Ты думаешь, бизнес ослабнет, потому что я оборотень, или потому что произошло убийство? — спросил Сэм. Затем встрепенулся и сказал: — Извини, Сьюки, я не подумал о том, что Кристалл была твоей родственницей.

— Я никогда не сходила по ней с ума, ты отлично знаешь, — сказала я настолько бесстрастно, насколько могла. — Но то, что с ней произошло — просто ужасно, и неважно, какой была моя невестка.

Сэм кивнул, и я никогда не видела его лицо столь серьезным и мрачным. Обычно он был "солнечным" существом.

— Да, — сказала я, собираясь уже уходить, но остановилась, переминаясь с ноги на ногу. Я сделала глубокий вдох. — Кстати, Эрик и я поженились.

Если я надеялась, что смогу уйти на светлой ноте, то я даже близко не угадала. Сэм вскочил на ноги и схватил меня за плечи.

— Что ты сделала? — спросил он смертельно серьезно.

— Я не сделала ничего, — сказала я, пораженная его страстной реакцией. — Это сделал Эрик.

И я рассказала Сэму о ноже.

— Ты не понимала, что у ножа существует определенное значение?

— Я даже не знала, что там был нож, — сказала я. Во мне нарастало раздражение, но я все еще слышала голос разума. — Бобби не сказал мне. Да, я думаю, что он и сам не знал, что там было. Иначе я бы выхватила это из его сознания.

— Где были твои предчувствия? Сьюки, что за идиотизм!

Это была совсем не та реакция, которую я ожидала от человека, о котором я беспокоилась, и за которого впахивала столько времени. Я запахнула свою гордость и подпоясала ее обидой.

— Тогда, с твоего позволения, мы с моим идиотизмом направимся домой, чтобы не раздражать тебя, — сказала я, и мой голос даже не дрогнул. — Полагаю, что теперь, когда ты вернулся, я могу отправиться к себе. Теперь мне нет необходимости находиться здесь каждую минуту, чтоб убеждаться, что все работает нормально.

— Извини, — сказал он, но было уже слишком поздно.

Я уже набрала скорость и выбежала прочь из Мерлота. Я вылетела через заднюю дверь быстрее, чем наши отъявленные пьяницы смогли бы досчитать до пяти, прыгнула в машину и была на пути к дому. Мне было грустно, я была в бешенстве, но я подозревала, что Сэм был прав. Ведь именно тогда, когда вы понимаете, что сделали какую-нибудь глупость, вы больше всего злитесь, не так ли? Объяснения Эрика не до конца меня убедили.