Шарль Эксбрайя – Жвачка и спагетти (страница 37)
Они принялись тщательно осматривать комнату. Перед портретом Мики Сайрус А. Вильям окликнул друга:
— Ромео… если Ланзолини был сообщник, то это могла быть только…
— Ну да!.. И тем не менее это еще неправдоподобнее.
— Почему?
— О, по множеству причин… и прежде всего, как вы думаете, она способна убить своего Орландо, эта малютка?
В складке ковра они нашли кольцо. Тарчинини рассматривал его.
— Красивая вещица!
Лекок выхватил у него кольцо.
— Это кольцо Мики!
— Вы уверены?
— Спрашиваете!
— Тогда, Билл, возможно, что мы ошибались и что милая синьора далеко не так мила, как кажется…
На улице они нашли Люппо, которому комиссар приказал оповестить полицию о смерти Ланзолини, а потом присоединиться к ним в доме 233 на виа Кардуччи, куда они с Лекоком и отправились.
Мика Росси открыла им, опухшая от слез. Она сразу накинулась на Лекока:
— О, я ненавижу вас, ненавижу!
Американец поклонился:
— Я в отчаянии, синьора.
— Не смейте входить ко мне!
Комиссар тихонько отстранил молодую женщину:
— Мы все же войдем, синьора.
И, когда она открыла было рот, добавил:
— Кричать бесполезно, мы здесь именем закона.
Она отступила, мужчины переступили порог, и Сайрус А. Вильям запер дверь. В гостиной, куда все вошли, она попыталась протестовать:
— Но что это значит, в конце концов?
Тарчинини ответил примирительно:
— Пока ничего особо важного… Я просто хотел бы видеть кольцо, которое было у вас на пальце сегодня утром и которое вы показывали моему другу.
— У меня его больше нет!
— Так-так! Вы его, случайно, не потеряли?
Мика залилась слезами и, немного успокоившись, призналась:
— Орландо забрал его обратно…
— Почему же?
Она мстительно указала на Лекока:
— Вон из-за него!
— Объясните, пожалуйста.
— Когда я рассказала Орландо, что американец заинтересовался моим кольцом, он пришел в ужасную ярость, обозвал меня по-всякому и заявил, что с него хватит, что я дура, идиотка, в общем говорил такие ужасные вещи, что я даже всего не помню. Он заставил меня вернуть кольцо и поклялся, что между нами все кончено!
Сайрус А. Вильям съязвил:
— Вам ведь не привыкать к разрывам, синьора.
Забыв свою обиду, она с надеждой спросила:
— Вы думаете, он вернется ко мне?
Лекок прикусил язык. Он не был уверен, что она не ломает комедию, но тем не менее не находил в себе смелости сообщить ей о смерти Ланзолини. Тарчинини пришел ему на помощь:
— Когда вы покинули Ланзолини?
— Это он меня покинул… в «Академии». Мы собирались позавтракать вместе… но Орландо не захотел… Он сказал, что идет домой и запрещает мне приходить…
Последовал новый приступ рыданий, который Тарчинини пришлось переждать, чтобы дослушать остальное:
— Я пошла к Лидии и рассказала ей, что произошло, а потом отправилась сюда, и… и я очень несчастна.
Инспектор Люппо, вошедший в этот момент, оказался третьим свидетелем рыданий Мики. За свою жизнь он повидал столько, что перестал чему-либо удивляться, и, решив, что слезы эти являются следствием признания, спросил комиссара:
— Забирать ее шеф?
— Погоди.
Садясь в машину, которую пригнал Люппо, Сайрус А. Вильям констатировал, что Ромео мог быть отличным следователем, если б не его слабость к женщинам. Стоило Мике разыграть перед ним отчаяние, и Тарчинини был обезоружен.
— На вашем месте, Ромео, я бы ее арестовал.
— Не раньше, чем я узнаю, лжет ли она.
— А как вы это узнаете?
— Попросив синьору Фотис подтвердить слова ее подруги.
В гостиной Лидии Фотис настал черед Тарчинини созерцать с величайшим вниманием гравюру, напомнившую Сайрусу А. Вильяму детство в их первый приход. Лекок пошутил по этому поводу, но не смог вывести комиссара из задумчивости. Что касается Люппо — крупного, тяжеловесного человека, своим бесстрастием напоминавшего быка под ярмом — то он уселся в кресло, вертя в руках свою шляпу. Войдя в комнату, хозяйка извинилась, что не сразу вышла к гостям, но она отдыхала. Американец покорно смотрел, как Тарчинини выделывает свои па. Он счел, что тот напоминает павлина, распускающего хвост.
— Синьора, мы в отчаянии, мои коллеги и я, что нарушили ваш покой, но вы можете оказать нам большую услугу.
— Я? Но я не знаю, как… Во всяком случае, синьор, я в вашем распоряжении.
— Давно ли вы видели синьору Росси?
— Мику? Она была здесь вскоре после полудня!
— Просто зашла навестить?
Лидия улыбнулась, как снисходительная старшая сестра, и Сайрус А. Вильям решил, что из виденных им в Вероне женщин это самая красивая.
— У нее было горе.
— Можно узнать причину?
— Не лучше ли вам спросить у нее самой?
— Прошу вас, синьора.
— Ссора с ее теперешним возлюбленным.
— Вы его знаете?