Шарль Эксбрайя – Жвачка и спагетти (страница 28)

— Ромео Тарчинини, комиссар полиции… и синьор Лекок, американец, который, посетив Верону, удостоил меня своей драгоценной помощи в том деле, что я сейчас расследую.

Как это бывает всегда и на всех широтах, услышав, кто такие ее гости, Мария Гринда встревожилась:

— Из полиции? Пьетро сделал какую-нибудь глупость?

— Не в наших правилах, синьора, утруждать себя из-за глупости… Где сейчас ваш сын?

Лицо ее сразу застыло; она развела руками:

— Не знаю… шляется где-нибудь по Сан Джованни… а может, поехал в Верону искать работу…

— Мы получили не очень лестные отзывы о Пьетро Гринда…

Она печально кивнула.

— Так я и знала… И все же я-то его хорошо знаю и могу вас заверить, что в сущности он неплохой… Просто у него дурь в голове. Мечтает разбогатеть одним махом, не слишком утруждаясь… Чего же вы хотите? Я его растила одна. Отец погиб, когда Пьетро был совсем маленьким… Моя мать потакала всем его капризам. А мой отец ничем мне не помогал, только о себе и думал… Купил мне после войны этот дом, где я зарабатываю шитьем. А больше нами не занимался.

— Почему?

— Папа — странный человек… с необычными взглядами… к тому же эгоист. Он очень любил маму, и когда она умерла, стал еще более угрюмым и замкнутым… выходки Пьетро злили его. Они поссорились… Я напрасно пыталась их мирить. Тут ничего нельзя было поделать. Пьетро недостаточно уважительно относился к моему отцу, а тот отказывал ему во всяком снисхождении…

— Ваш сын не видался с дедом?

— Очень давно.

— А мне говорили, что он был у него месяца два-три назад?

— А, да! В то время Пьетро вбил себе в голову, что ему надо отправиться в Нью-Йорк и там он непременно разбогатеет. Он пошел просить денег у моего отца… и ничего не получил.

— Ваш отец богат?

— Его парикмахерская приносит хороший доход.

— А что же он вам не помогает?

— Не знаю.

— И вы с ним не видитесь?

— Нет.

— Почему же?

— Потому, что мне не нравится его образ жизни.

— А именно?

— Это касается только моего отца…

Следователи недоуменно переглянулись. Поскольку дело было в Италии, Сайрус А. Вильям спросил наудачу:

— Вы намекаете на его любовницу?

— А, так вы знаете?

Тарчинини одобрительно подмигнул своему другу.

— Да… но мы не знаем ее имени, а нам она срочно нужна.

— Я не знаю, кто она. Знаю, что она есть, и все. Справьтесь у моего отца.

Тарчинини сказал:

— К сожалению, это уже невозможно.

— Невозможно?

— Винченцо Маттеини умер вчера вечером.

— Умер?

— Покончил с собой.

Новость ошеломила ее. Она повторяла:

— Папа умер… папа умер…

И вдруг вместо ожидаемых слез последовал взрыв ярости:

— Это из-за той женщины!

— Синьора, я думаю, это скорее из-за дела, случившегося когда-то в Роверето.

Она вся застыла и смертельно побледнела.

— Вы и это знаете… Это должно было случиться. Кража никогда до добра не доводит. С тех пор, как тот голубой чемодан появился у нас, нам не было счастья… мы были ворами… Хорошо, что мы, собственно, к нему и не притрагивались… Я сдам его властям.

— Как он оказался у вас?

Мария Гринда рассказала сцену, происшедшую пятнадцать лет назад. Как две женщины, вернувшись из похода за продуктами, обнаружили у Винченцо чемодан, якобы оставленный неизвестным беглецом…

— И вы поверили?

— Нет… Мы часто говорили с мамой… мы были почти уверены, что папа украл чемодан. Вот почему мама не хотела, чтобы мы пользовались его содержимым… еле согласилась…

— Вы открыли тайну своему отцу?

— Да… однажды, когда я была очень зла на отца, потому что он не хотел помочь мне уплатить просроченный налог, и мне угрожал арест. У меня чуть не описали дом… Не надо было посвящать в это Пьетро… это еще больше настроило его против деда.

— Он мог рассчитывать разбогатеть после смерти синьора Маттеини…

— Нет. Пьетро знал, что, получив чемодан в свое распоряжение, я тут же сдам его анонимным образом… И так я теперь и сделаю!

— Боюсь, это будет трудно, синьора: чемодан исчез.

— Чемодан ис… О! Слава Богу!

Возглас был искренним; оба сыщика не усомнились в этом ни на миг.

Глава 8

Тарчинини и его друг вернулись в Верону, полностью убежденные в невиновности Гринда. Мария ничего не знала об отцовском преступлении. Что касается шалопая Пьетро, то он пришел домой как раз перед их уходом. Сначала, держась образа, почерпнутого из книг и фильмов про гангстеров, Пьетро строил из себя блатного, но, узнав, что речь идет о преступлении, сразу сник. Страх смел с него позу, и остался просто мальчишка, выросший слишком быстро и без присмотра. Да, он ходил к деду попросить денег, и старик отказал. Да, они спорили достаточно громко, чтоб их могли подслушать, хотя кухонная дверь была закрыта… Да, он знал, что у дедушки есть любовница, но никогда не интересовался, кто она… Уж, конечно, не чета его знакомым девушкам! На вечер, в который произошло преступление, у него было как будто неопровержимое алиби. Пообедав в гостях у приятеля — Молари с виа Стелла — он просидел там до часу ночи за партией «морра», принесшей ему выигрыш в триста пятьдесят лир. Разумеется, Тарчинини собирался это проверить, но для обоих друзей и так уже было ясно, что Гринда ни при чем.

Им теперь была понятнее угрюмость Маттеини, вынужденного носить в себе тайну, которую некому доверить и которая давила его. Открылся ли он этой неведомой любовнице, о существовании которой они сейчас узнали? Но с чего бы, если он ничего не сказал даже любимой жене?

— Итак, дорогой Ромео, мы зря потратили день…

— Ремесло следователя состоит из сотен зря потраченных дней… Но снять с человека подозрение не менее важно, чем найти новые улики.

— Как вы думаете теперь повести расследование?

— Я прикажу собрать данные о личной жизни Маттеини, чтоб обнаружить эту самую любовницу, но удастся ли? Да и будет ли нам какой-нибудь толк от этой женщины?

— Я все же продолжаю считать, что мы не должны были оставлять Мику Росси.

— Экие вы, бостонцы, злопамятные!

— Вернее сказать, красивые женщины не так легко кружат нам головы, как веронцам, и если они виновны, мы посылаем на электрический стул красавиц не хуже, чем дурнушек!