Шарль Эксбрайя – Зарубежный криминальный роман (страница 8)

Несколько секунд он молча стоял перед чужими непонятными людьми. Они с важными лицами сидели в нишах или вихлялись перед проигрывателем. Он слышал разнузданную музыку секс-грампластинки Шмидта и Хантера, чувствовал ядовитый запах опиума и сигарет с марихуаной, смешанный с ароматами парфюмерии, и непременно обратился бы в бегство из этого спиралевидного гиганта, если бы в ту же минуту не появился рядом с ним другой человек, который помешал ему: «правая рука» Бертона — Меньшиков.

— Мистер Уиллинг, — пробубнил Меньшиков, — мистер Шмидт попросил меня отвести вас к нему. — Он невольно засмеялся, его лицо при этом оставалось пепельно-серым. Пока они шли рядом через зал, Меньшиков сказал: — Вам сделают предложение. Поступайте разумно, соглашайтесь, даже если вам это не по вкусу. Вам не будет лучше.

— Как мне вас понимать? — рассеянно спросил Эдгар. — Он думал о Джейн.

Меньшиков безучастно смотрел перед собой. Чуть двигая губами, он прошептал:

— Как можно быть таким любопытным!

Еще тише, едва слышно, он добавил:

— Сделайте мне одолжение, придите ко мне завтра. Мне надо срочно поговорить с вами.

Шмидт с Бертоном и двумя женщинами сидел в полускрытой нише, обвитой виноградом. Увидев подходившего к ним Уиллинга, он расплылся в приветливой улыбке. Ему льстило, что враг номер один принял брошенный вызов. Он попытался выпрямить свое грузное тело, но слой жира мешал этому. Меньшиков с женщинами удалился. Шмидт поглядел им вслед.

— Он постарел, — сказал Шмидт, устремив рассеянный взгляд на Меньшикова. — Отслужил свое. Он выполнил свое предназначение.

Уиллинг сел рядом с Бертоном. Полуголые девушки поднесли шампанское и виски. Шмидт усмехнулся.

— Как вам нравятся наши крошки? Высшее качество, экстра-класс, все как на подбор. Потом, если малышкам станет жарко, они разденутся В гардеробе. Скоро начнется наш праздник. Вам будет чему удивиться.

Эдгар взял виски с содовой. «Надо сохранить ясную голову», — думал он.

Бертон бросал на него пытливые взгляды. «Какие красные у него глаза», — отметил Эдгар. В третий раз он видел менеджера «Шмидта и Хантера» так близко. Шмидт, смакуя, медленно выпил большой стакан виски и тут же покраснел, как рак. Вытерев лицо, он простонал:

— Больше я не выдержу. Печень, сердце, кровообращение — все на пределе.

Эдгар задумчиво пригубил бокал. Он с трудом скрывал свое разочарование: здесь не было Джейн.

Зачем они его пригласили? Он был настороже, не говорил ни слова и тщательно прислушивался. Он снова поймал на себе взгляд красных глаз Бертона. Шмидт был навеселе.

— Он увидел наших красоток и проглотил язык. Да-да, секс и доллар правят миром.

«Чьим миром?» — хотел спросить Эдгар, но промолчал.

— Хотите, я дам вам совет? — сказал Шмидт. — Не прикасайтесь к опиуму и марихуане. Яд разрушает нервы. Но низко поклонитесь доллару. — Он взял бокал с шампанским, вытянул руку, чтобы пестрый свет упал на пенящийся напиток. — Да здравствует секс, мистер Уиллинг! Выпьем за секс и доллар. В их владычестве лежит счастье нашего существования. Посмотрите, например, на ту даму. — Движением головы он указал на жену мэра. Та сидела на белоснежном проигрывателе и болтала ногами. — Первая леди прославленного Ивергрина. Она не очень умна, но вполне понимает нашу мудрость: секс и доллар — братья, они правят миром. Мистер Уиллинг, хорошо бы вам взять пример с первой леди города.

Первая леди вытянула ноги. Теперь она лежала на проигрывателе, подперев голову левой рукой, закрыв глаза и томно улыбаясь. Она, казалось, полностью отдавалась страстным ударам секс-ритмов, сыплющихся с этой дурацкой пластинки.

— Обратите внимание на ее лицо, — чавкая, сказал Шмидт. — Видите, как оно внутренне преображается от наслаждения секс-музыкой? В нем разлита какая-то сладкая опьяняющая мука. Избавление наступит потом, когда начнется праздник.

Эдгар огляделся по сторонам. Аристократия Ивергрина устроила массовое свидание. Джейн, наверное, не придет. Он все представлял себе по-другому. Что хочет Шмидт? Конечно, не только показать ему экстаз жены мэра города. Он чувствовал нарастающее желание выбежать отсюда, но, с другой стороны, желал узнать, зачем он приглашен. Чтобы спровоцировать Шмидта, он сделал вид, будто подавляет зевок, и спросил со скукой в голосе:

— Который из господ мистер Хантер?

— Мистер Хантер? — Шмидт покачал головой. — Его здесь нет. Мистер Хантер не любит общества.

«Как это странно, — думал Эдгар. — Любой ребенок в Ивергрине знает толстого Шмидта, но, я не встречал никого, кто мог бы похвастаться, что когда-либо видел Хантера».

— Что же значит «Шмидт и Хантер»?

Шмидт опустошил стакан, вытер губы и задумчиво сказал:

— Знаете ли вы, что такое власть?

Уиллинг улыбнулся:

— Земная, разумеется? Она имеет свои границы.

Бертон зажег сигарету с марихуаной. Дым ее, по-видимому, переменил его настроение. Худое лицо преобразилось. Он широко разинул рот и вместе с вырвавшимся оттуда дымом с его губ слетели две гнусаво произнесенные фразы.

— Та единственная власть, с которой следует считаться. Завтра она правит Техасом, послезавтра — Америкой.

Эдгар сделал вид, что не слышал. Замечание Бертона показалось ему смешным. Он поглядел на Шмидта и спросил:

— Вы не можете выразиться яснее?

Шмидт, вливший в себя очередной стакан виски, вытер с лица пот.

— С удовольствием. Если, конечно, вы способны выдержать без подготовки на трезвую голову. Надеюсь, вы это проглотите.

Эдгар скривил лицо и сказал:

— Разумеется. Не хуже, чем вы — виски. — Бертон потянулся за новой сигаретой и еле слышно шепнул своему соседу на ухо:

— Вы в первый раз сидите за одним столом с миллионером, Уиллинг. Следующая бестактность такого рода станет для вас последней.

Шмидт наморщил мокрый лоб.

— Перейдем к делу. Обстоятельства складываются так, Уиллинг, что завтра вы будете уволены.

— Что вы сказали? — вырвалось у Эдгара. — Позвольте спросить, это шутка такая?

Бертон недовольно заворчал под нос.

Шмидт затрясся.

— Вовсе нет, — сказал он. — Не шутка.

— И откуда у вас такие сведения? — небрежно осведомился Эдгар.

— Секрет фирмы, — ответил Шмидт, — Мистер Уиллинг, — продолжил он, глотнув из стакана и усевшись поудобнее в кресле, — вам должно быть ясно, что у «Шмидта и Хантера» есть в городе свои осведомители. Короче говоря, завтра утром вас письменно уведомят о немедленном увольнении.

Эдгар схватил стакан. Он следил за Бертоном, который беззаботно сосал сигарету, и уговаривал сам себя: «Все это выдумки, чистый вздор производства компании „Шмидт и Хантер Лтд“. Я исполнял свои обязанности честно и добросовестно. Почему они должны меня выгонять?» Но выражение лица толстяка не оставляло сомнений, что Шмидт говорит всерьез.

Эдгар отпил глоток шампанского. Помолчав, он спросил:

— По какой же причине меня можно уволить?

— Причине? — передразнил его Шмидт. — Причины всегда найдутся. — Он засмеялся. — Но будем честными. На самом деле вас очень интересует нечто другое. Вы хотите знать, зачем мы вас пригласили. Вы все время спрашиваете себя Об этом, не так ли? Очень заметно со стороны, как вы мучаетесь этим вопросом. Итак, выложим карты на стол. Я хотел бы предложить вам после увольнения работать на фирму Шмидта и Хантера.

— Я не ослышался? — всерьез встревожился Эдгар. — Или это очередная шутка?

Шмидт прикоснулся к сверкающему багровому лбу.

— Когда речь заходит об интересах дела, я не позволяю себе шуток. Повторяю: мы предлагаем вам работать на нас. Скажите да — и вы состоятельный человек. Мы предлагаем вам две тысячи в месяц — головокружительная сумма, если учесть, сколько вы зарабатывали раньше.

Эдгар не верил ни единому его слову. Но чтобы все-таки узнать, какие цели преследует Шмидт, он сделал вид, что заинтересовался, и спросил:

— Что я буду делать, если соглашусь?

— Не очень много, — немедленно заверил его Шмидт. — Вы станете «правой рукой» Бертона.

— «Правая рука» Бертона — Меньшиков. Это известно каждому ребенку, — возразил Уиллинг грубо, так как его, очевидно, считали за дурака.

Шмидт задумчиво склонил голову.

— Конечно, Меньшиков… до завтрашнего дня. Потом вы вступите в эту должность — если хотите.

— А Меньшиков?

— Меньшиков займет вашу.

— Нет, — сказал Эдгар. — Это действительно не шутка. Ваше предложение бесцеремонно.

Шмидт поднял мясистые плечи и пробубнил:

— Думайте, что хотите. Это ваше право.