Шарль Эксбрайя – Зарубежный криминальный роман (страница 58)

Лона что-то сказала. Мэнеринг подошел к двери и открыл ее. Лона стояла посередине холла в прекрасно сшитом костюме, который так шел ей. Глаза ее сверкали, а на щеках горел румянец. Она была очень хороша сейчас. Лона заметила Мэнеринга.

— Привет, дорогой!

— Привет, любимая!

Этель приняла у Лоны зонт и посмотрела на них с восхищением, как смотрят на юных влюбленных. Мэнеринг почувствовал, как в душе его воцарился покой, что всегда случалось в присутствии Лоны. Они вошли в кабинет, Лона сняла шляпку, отчего ее волосы рассыпались по плечам, затем села и сбросила туфли. Мэнеринг пододвинул ей пуфик, и она положила на него ноги, очень красивые, с изящными щиколотками. Он примостился на краю пуфа и погладил ногу в нейлоновом чулке.

Мэнеринг не решился сразу приступить к разговору, пусть она немного придет в себя. Вряд ли Давиду в Кэннон-роу грозит большая беда. Но вопрос, почему Давид не обратился к помощи адвоката, не давал ему покоя. Если бы он это сделал, то любой адвокат немедленно связался бы с Мэнерингом как с владельцем «Quinns». Поведение Давида было для него пока неразрешимой загадкой.

— Хорошо провела время? — ласково спросил он.

— Прекрасно.

— Как поживает — Люси?

— Как всегда, хорошо, — ответила Лона и вдруг рассмеялась.

В течение пяти минут она быстро и с юмором рассказывала о Люси, отказалась от предложения Мэнеринга чего-нибудь выпить и попросила чашку чая. Этель принесла чай и спросила, понадобится ли она им еще, или она может идти к себе. Ей очень хотелось успеть послушать свою любимую музыкальную передачу.

— Ты можешь идти к себе, Этель, — ответила Лона.

Когда за Этель закрылась дверь, Лона повернулась к Мэнерингу и спросила:

— Что случилось, Джон?

— Для нас настали не самые лучшие времена.

— Я поняла: что-то здесь не так, когда звонила от Люси. Так что же случилось, дорогой?

В это время раздался телефонный звонок. Мэнеринг подошел, надеясь, что это Бристоу. Это действительно был он. Лона сидела, выпрямившись в кресле, и внимательно наблюдала за ним. Мэнеринг попытался четко представить себе всю ситуацию. Он слишком много за этот день сделал ошибок, и сейчас, ему не хотелось совершить еще одну.

— Ты звонил мне? — холодно спросил Бристоу.

— Да, Билл, — Мэнеринг посмотрел на Лону. — Мне сообщили, что вы арестовали Давида Левинсона.

Лона прошептала:

— Арестовали? — Она сняла ноги с пуфа.

— Да, — коротко ответил Бристоу.

— В чем его обвиняют?

— Утром он предстанет перед судом, где ему предъявят обвинение в том, что у него была найдена драгоценная, антикварная вещь, которая заявлена как украденная, — ответил Бристоу. — Мы можем предъявить эту вещь в качестве доказательства.

— Мне бы хотелось приехать и поговорить с ним, — сказал Мэнеринг. — Я могу это сделать?

Бристоу мог отказать Мэнерингу в его просьбе, сославшись на закон, который позволяет свидание с задержанным только адвокату. Если он откажет, то это будет объявление войны. Вероятно, ответ на его просьбу во многом зависит от того, насколько Бристоу заинтересован в том, чтобы Мэнеринг помог ему в деле Джентианов. Бристоу долго не отвечал. Лона пересекла комнату и остановилась около мужа.

— Хорошо, — наконец произнес Бристоу. — Но приезжай прямо сейчас. Я бы хотел немного поспать сегодня. У меня был трудный день.

— Я приеду через двадцать минут, — пообещал Мэнеринг. Он положил трубку на рычаг.

— Дорогая, я все тебе расскажу, как только вернусь. Бристоу сейчас в хорошем настроении, и я бы хотел воспользоваться этим моментом. Не могла бы ты…

— Ты все расскажешь мне по дороге в Скотланд-Ярд, — решила Лона.

Машина Мэнерингов, серый «бентли», находилась в гараже около дома. Через пять минут они свернули с Грин-стрит и помчались к Вестминстеру. Не прошло и пятнадцати минут после разговора с Бристоу, как Мэнеринг проехал по Кэннон-роу в тени Биг Бена и остановился около нового здания Скотлэнд-Ярда. Когда он открывал дверцу машины, Лона сказала:

— Я подожду тебя здесь.

— Лучше поезжай и постарайся поговорить с лордом Джентианом, — предложил Мэнеринг. — А я приеду прямо туда после разговора с Давидом. Скажи лорду Джентиану, что мне срочно необходимо переговорить с ним. Если он хочет, чтобы я помог ему, то мне необходимо знать гораздо больше, чем он мне рассказал.

— Хорошо, — ответил а, Лона. — Я попытаюсь.

Она пересела на место водителя и отъехала прежде, чем он вошел в сумрачный вестибюль полицейского управления. В вестибюле было двое полицейских, а в камере предварительного заключения какой-то мужчина во все горло распевал песню «Я хочу домой». Мимо Мэнеринга быстро прошли два одетых в штатское детектива.

К Мэнерингу подошел сержант полиции.

— Мистер Бристоу ждет вас, сэр. Дежурный проводит вас к нему.

Дежурный был пожилой, болезненного вида мужчина, одетый в форму, но без каски. Полицейский без каски всегда выглядит немного странно, как если бы это был мужчина в подтяжках. Кроме того, он смотрел на Мэнеринга так, как Этель на новых посетителей в их доме. Дежурный повел его вниз по лестнице, туда, где находились камеры. Мэнеринг увидел Бристоу, который стоял спиной к открытой камере рядом с тюремным надзирателем, и услышал голос Давида:

— Мне больше нечего вам сказать.

— Вы еще одумаетесь, — ответил ему Бристоу.

Он повернулся, вероятно, услышав, шаги по лестнице, и, увидев Мэнеринга, сказал:

— Добрый вечер, мистер Мэнеринг.

Тот так же официально ответил:

— Добрый вечер, инспектор. Благодарю вас за разрешение поговорить с заключенным.

Мэнеринг вошел в камеру.

— Привет, Давид. Не знаю, что случилось, но помогу тебе как можно скорее выпутаться из этого положения.

Мэнеринг ожидал, что Давид встретит его с радостью и нетерпением, что он надеется на помощь шефа и уверен в ней. А вместо этого молодой человек неподвижно стоял спиной к узкой койке, губы его были сжаты, а глаза ничего не выражали. Он выглядел так, будто у него страшно болела голова. Волосы были растрепаны, а над правым глазом висела прядь волос, которую он даже не пытался отвести. Щеки его уже заросли щетиной.

— Добрый вечер, сэр, — приглушенным голосом ответил Давид.

— Ты обращался к доктору по поводу своей головы?

— Мне не нужен доктор.

— Почему вы говорите о докторе? — вмешался в разговор Бристоу.

Мэнеринг пояснил:

— Он сегодня днем сильно ударился головой о лестницу.

А сам недоумевал, что происходит с Давидом? Несколько часов назад он был свидетелем того, как Давид вышел из себя в разговоре с Читтерингом, чего раньше за ним не наблюдалось. А теперь он был так подавлен, что это немного объясняло его нежелание обращаться к официальной помощи.

— Если нужен доктор… — начал было Бристоу, но Давид грубо прервал его.

— Я уже сказал вам, что мне не нужен доктор. Я хочу только одного, чтобы меня оставили в покое.

— Вы можете поговорить с заключенным не более пяти минут, — обратился Бристоу к Мэнерингу и, выйдя из камеры, закрыл за собой дверь.

— Я не знаю, как это все случилось, но сделаю все, чтобы помочь тебе, — сказал Мэнеринг. — Ты послал за адвокатом?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что я не могу позволить себе нанять адвоката.

— Почему ты не попросил полицию известить меня о том, что произошло? Я все сделаю, чтобы помочь тебе. Чем больше я буду знать о случившемся, тем лучше сможет подготовиться адвокат к твоей защите, а я найму самого толкового адвоката.

— Вы прекрасно знаете, почему я не послал за вами, — твердым голосом ответил Давид.

— Давид, что с тобой происходит? — Мэнеринг почувствовал, что теряет терпение, да и мудрено в такой ситуации не почувствовать раздражения. Он никак не мог понять причины такого поведения Давида. Мальчик был с ним так же груб, как недавно с Читтерингом.

— Если ты не объяснишь мне, в чем дело, я не смогу помочь тебе.

— Ну, передо мной-то нечего лицемерить, — вдруг взорвался Давид. — Вы втянули меня в это дело, так с какой же стати вы будете меня из этого вызволять?