Шарль Эксбрайя – Не спите, Иможен! Наша Иможен (страница 43)
– Так вы еще и грубите, Тайлер, в довершение всего прочего? А кстати, насколько я понимаю, вы позволили себе без разрешения оставить пост…
– Совершенно верно, сержант.
– И на каких же основаниях, позволю себе спросить, прежде чем уволю вас за дезертирство?
– Чтобы спасти дочь Кита Лидберна.
– У вас на все есть готовый ответ! Уж что-что, а подыскать хорошее оправдание вы всегда сумеете, а? Бессовестный лицемер, вот кто вы такой, Тайлер! Что до этой Дженет… Попытка самоубийства карается законом… но Лидберны – люди влиятельные, так что пока лучше помолчать. Тем не менее составьте мне рапорт, он может еще пригодиться.
Иможен, решив, что не повредит репутации Дженет, если расскажет ее возлюбленному о троссаксской драме, направилась к гаражу Ивена Стоу. Пусть Ангус – простой механик и беден, как церковная крыса, но что с того? У Кита Лидберна и на двоих денег хватит. Правда, сам мясник рассчитывал с помощью богатства и дочери добиться более высокого общественного положения, так ведь его глупость известна всему городу…
После того как Иможен завершила печальную повесть, Ангус наконец принял решение.
– Спасибо, мисс Мак-Картри, и, раз уж дело оборачивается так скверно, я увезу отсюда Дженет. Сегодня вечером мы должны встретиться, и я предложу ей свой план.
– Не сочтите за нескромность, но нельзя ли и нам узнать его хотя бы в общих чертах? – осведомился Ивен Стоу.
– Мы удерем и где-нибудь тихонько отсидимся, а потом повенчаемся в Гретна Грин и приедем обратно в Каллендер, только мужем и женой. Ну, что вы об этом думаете, мистер Стоу?
– Думаю, что на вашем месте, Ангус, поступил бы точно так же!
– А вы что скажете, мисс Иможен?
– По-моему, все выглядит очень романтично…
Старая дева тяжело вздохнула.
– Эта Дженет наверняка даже не догадывается, как ей повезло… Уж что-что, а такое приключение запомнится на всю жизнь!
Ивен Стоу дружески сжал руку мисс Мак-Картри в знак того, что вполне разделяет ее мнение.
Ближе к вечеру Дженет заявила, что чувствует себя намного лучше, а небольшая прогулка на свежем воздухе окончательно поставит ее на ноги. Мать предложила погулять вместе, но девушка отказалась, сославшись на то, что хочет побыть одна, обдумать ближайшее будущее и свою дальнейшую судьбу.
Вскоре после этого Дженет встретилась с Ангусом на их излюбленном месте свиданий, и молодой человек начал мягко упрекать подругу, уверяя, что ее попытка самоубийства доказывает, как мало она им дорожит, если не подумала о нем и о той боли, которую причинит ему своей смертью. А Дженет с таким же пылом клялась, что только ужасная мысль о вечной разлуке с любимым толкнула ее на такую крайность. Разумеется, все это закончилось объятиями и новыми клятвами в вечной любви.
Девушка без колебаний согласилась с планом похищения, и они вместе решили, что удобнее всего сбежать на следующей неделе, когда на семейный совет к родителям Дженет явятся ее дядя Рестон и крестный Гленрозес.
Глава 2
Форели Мак-Грю и преступление Ангуса
С тех пор как он достиг совершеннолетия, бакалейщик Уильям Мак-Грю завел обычай праздновать дни рождения у Теда Булита и всякий раз, собрав несколько испытанных друзей, угощал их форелью. Накануне знаменательного дня Мак-Грю заглянул в «Гордого Горца», и они с Тедом договорились отведать форели (которой бакалейщик не без удовольствия утром наловит в озере Веннахар, хоть это и запрещено законом) вместе с мисс Мак-Картри, доктором Элскоттом и еще парочкой самых близких. Обстоятельства вынудили заговорщиков посвятить в тайну и Маргарет Булит, поскольку именно ей предстояло готовить праздничный ужин. Случилось так, что во второй половине дня, забежав в очередной магазин, Маргарет столкнулась с миссис Фрейзер, и та полюбопытствовала, с чего вдруг такая спешка и не стряслось ли какой беды, раз миссис Булит бежит сломя голову, не замечая старых друзей. Маргарет ответила, что все ее мысли сейчас занимает подготовка к торжеству, которое завтра вечером ее супруг устраивает для нескольких таких же забулдыг да еще доктора Элскотта в честь дня рождения Уильяма Мак-Грю. С досады Маргарет рассказала миссис Фрейзер и о том, что на рассвете бакалейщик, грубо поправ закон, пойдет браконьерствовать на озеро Веннахар – им, видите ли, непременно надо полакомиться форелью! Миссис Фрейзер выслушала новость, трепеща от возбуждения. Сначала она заглянула в аптеку Рестона. Хьюг вежливо поклонился.
– Что вас привело ко мне на сей раз, миссис Фрейзер, болезнь или дружеская симпатия?
– И то и другое, мистер Рестон… Опять сердце… совершенно не могу спать. Только лягу – и оно колотится, как задумавший побег арестант…
– Не волнуйтесь, миссис Фрейзер, этого мы не допустим. Побег – прямое нарушение закона!
И Хьюг Рестон, очень довольный собственной шуткой, весело расхохотался. Глаза покупательницы лихорадочно сверкнули.
– Не только оно собирается нарушить закон, мистер Рестон! – шепнула она, перегнувшись через стойку.
Аптекарь тут же почуял приятный запашок скандала.
– Что вы хотите этим сказать, миссис Фрейзер?
Вдова не заставила себя упрашивать и с удовольствием пересказала все признания Маргарет Булит, не забыв упомянуть, что и доктор Элскотт намерен есть незаконную рыбу вместе с другими не обремененными совестью субъектами. Рестон углядел тут замечательную возможность скомпрометировать соперника, уличив его в контрабанде, и так обрадовался, что подарил миссис Фрейзер коробку ее любимых пилюль. Как только покупательница вышла из аптеки, он побежал к жене. Та дошивала очередное ненужное платье (кому какое дело до ее туалетов?).
– С этой минуты, Фиона, вы можете смело считать себя супругой Регионального советника!
Известие явно не произвело на миссис Рестон особого впечатления.
– Какую же гнусную махинацию вы задумали на сей раз, Хьюг? – только и спросила она.
– Право же, я бы очень удивился, не услышав от вас какой-нибудь колкости.
– Я так хорошо вас знаю…
Хьюг, кипя от раздражения, вернулся к себе в аптеку и, чтобы немного успокоить нервы, встал на пороге. Свежий воздух и уличная суета всегда оказывали на него самое благодетельное влияние. И вот, наблюдая за прохожими, аптекарь вдруг заметил медленно бредущего по тротуару Тайлера.
– Чудесный денек, не правда ли, Сэм?
– Да, истинно так, мистер Рестон.
– Не зайдете ли, Сэм? Мне бы хотелось сказать вам пару слов…
– К вашим услугам, мистер Рестон.
Аптекарь увел полицейского в лавку.
– Вам известно, Сэм, что я считаю себя хорошим гражданином и в качестве такового всегда стараюсь показывать другим пример…
Вступление немного удивило Тайлера, и он лишь кивнул в ответ.
– Так вот, чувство долга вынуждает меня поставить вас в известность…
– Я вас слушаю.
– Что ж… дело вот в чем… Завтра на рассвете Мак-Грю едет браконьерствовать на озеро Веннахар, чтобы вечером у Теда Булита потешить аппетит нескольких таких же жуликов крадеными у государства форелями…
Рестон почел за благо не упоминать о своем сопернике Элскотте, решив, что будет гораздо лучше, если полицейские сами застукают его за неблаговидным занятием.
– Надеюсь, я правильно поступил, предупредив вас заранее, чтобы вы успели принять соответствующие меры и не допустить нарушения закона, – добавил аптекарь.
– Благодарю вас, мистер Рестон. Я передам это сержанту Мак-Клостоу.
На самом деле добряк Тайлер вовсе не собирался ставить в известность своего шефа, поскольку Мак-Грю и компания были его лучшими друзьями. Напротив, он подумал, что надо посоветовать бакалейщику вести себя завтра с удвоенной осторожностью.
К несчастью, констебль не мог предвидеть, что Мак-Клостоу вздумается поразмять ноги и что, совершая ежевечерний моцион, он столкнется с аптекарем. Рестон издали заметил сверкающую в последних лучах предзакатного весеннего солнца огненно-рыжую бороду Мак-Клостоу.
– Добрый вечер, сержант!
– Здравствуйте, мистер Рестон!
Хьюг подошел поближе.
– Ну… довольны? – шепнул он.
– Чем, мистер Рестон?
– Да сведениями, которые я вам передал! Надеюсь, вы поймаете его с поличным, а?
– Кого?
– Как – кого? Мак-Грю, конечно!
– И на чем я должен его подловить?
Только тут до аптекаря внезапно дошло, что Тайлер его предал.
– Неужели Сэм ни слова вам не сказал?
– О чем?
– О намеченной на завтрашнее утро браконьерской экспедиции!
– Браконьерской?
Рестон воздел руки к небу.