Шарль Эксбрайя – Не спите, Иможен! Наша Иможен (страница 19)
Мак-Дугал все еще не мог опомниться и лишь беззвучно разевал рот. Оуэн Риз заметил, что он похож на утопленника в первые мгновения после того, как ему добрых полчаса делали искусственное дыхание. Наконец директор уцепился за спинку стула, с трудом встал и, с самым мстительным видом ткнув пальцем в сторону Иможен, сипло каркнул:
– Мисс!
Иможен посмотрела на него невинными глазами и с вежливой улыбкой отозвалась:
– Да, мистер Мак-Дугал?
Ее цинизм так потряс директора, что бедняга лишь слабо застонал и, не в силах сказать больше ни слова, снова плюхнулся на стул. Но место мужа немедленно заняла жена.
– Мисс Мак-Картри, мистер О'Флинн – слава Пембертона!
– Очень обидно за колледж, миссис Мак-Дугал!
– Знания этого человека поистине безграничны!
– Как и его хамство! Впрочем, все ирландцы такие… Если хотите знать мое мнение, Господь давно забыл об этом племени… – Немного помолчав, мисс Мак-Картри ледяным тоном продолжала: – …но я, конечно, не думаю, будто в шотландском колледже кто-нибудь посмеет стать на сторону ирландца против шотландки! Учить измене и предательству родины – вовсе не в университетских правилах, насколько мне известно… Миссис Мак-Дугал, вы не дадите мне еще порцию яичницы?.. Моей уже распорядился мистер О'Флинн…
Присутствующие видели, как директор быстро поднес руку к воротничку, словно у него началось удушье, потом выпрямился, несколько раз судорожно взмахнул руками и пулей выскочил из комнаты. Прежде чем броситься следом за мужем, директриса укоризненно бросила Иможен:
– Вы… О!.. Вы…
– Не надо слишком сильно поджаривать яйца, миссис Мак-Дугал!
По общему мнению, если обоих Мак-Дугалов в тот день не сразил апоплексический удар, то лишь потому, что, невзирая на привычку Кейта выпивать по четыре бокала виски в день, а Мойры – рюмку джина перед сном, супруги не страдали гипертонией.
Узнав, что его вызывает Пембертон, Эндрю Копланд сразу вообразил, что с его сыном Дэвидом случилось несчастье, и смертельно испугался. К счастью, директор звонил только для того, чтобы объяснить, какой катастрофой для Пембертона обернулись первые же шаги протеже суперинтенданта. Копланд внимательно выслушал взволнованный рассказ о ночном появлении Иможен и о ее стычках с О'Флинном. Наконец, узнав, как лихо мисс Мак-Картри расправилась с ирландцем, суперинтендант восхищенно заметил:
– С характером женщина, насколько я понимаю, а, мистер Мак-Дугал?
– Несомненно, господин суперинтендант, несомненно, но я не могу отказаться от услуг мистера О'Флинна!
– И что это означает?
– То, что мне придется попросить мисс Мак-Картри оставить мой колледж.
– Вы хозяин у себя в доме, мистер Мак-Дугал, – сухо отозвался полицейский. – Поступайте как сочтете нужным, однако увольнение мисс Мак-Картри меня бы очень огорчило. До свидания.
И, не интересуясь ответом собеседника, Копланд повесил трубку. Кейт в полной растерянности подумал, что, кажется, угодил ненароком в осиное гнездо. Либо он выставит за дверь Иможен и навлечет на себя гнев суперинтенданта, либо О'Флинн, краса и гордость Пембертона, уедет в другой колледж. Не зная, куда деваться, в полном отчаянии, он поручил Мойре попробовать уломать ирландца и добиться отсрочки.
По расписанию первую лекцию Иможен предстояло читать во второй половине дня, и все утро у нее оказалось свободным. А в два часа ее ждали ученицы «второго года». Дожевав завтрак в полном молчании, она вернулась в парк и около часу с удовольствием провела на той самой скамейке, где ночью встречались Элисон и Джерри. Для первого выхода шотландка нарядилась в странное, несколько напоминающее монашескую рясу одеяние. Наконец, слегка продрогнув от утренней сырости, мисс Мак-Картри ушла в большую гостиную, служившую в основном библиотекой, устроилась в кресле-качалке спиной к двери и со спокойной совестью задремала. Проснулась она внезапно, чувствуя, что в комнате кто-то есть. Иможен сразу вспомнила об убийстве Фуллертона. Осторожно, так, чтобы кресло не скрипнуло, она повернулась и рискнула выглянуть из-за спинки. За столом сидел ее враг ирландец и что-то писал. Шотландка замерла. От одной мысли, что она оказалась наедине с далеко не дружелюбно настроенным колоссом, становилось не по себе. Однако, прежде чем мисс Мак-Картри успела решить, как ей поступить дальше, в гостиную вошла миссис Мак-Дугал и тут же бросилась к ирландцу.
– Мистер О'Флинн!
Математик вздрогнул.
– Неужели в этом проклятом доме нет ни единого места, где бы мне не мешали?
– Мистер О'Флинн… вы ведь не уедете, правда?
– Это уж решать вашему мужу. Коли оставит чокнутую – уеду я.
Иможен чуть не прыгнула на обидчика, но, вцепившись в кресло, сдержалась.
– Мне ведь, знаете ли, не составит труда найти другое место, – насмешливо заметил ирландец.
Мойра подошла к нему ближе и начала мурлыкать. Мисс Мак-Картри подумала, что она похожа на огромную жирную кошку, после долгих и томительных лет спокойной жизни вдруг взбесившуюся какой-то весной. О'Флинн, по-видимому, удивился не меньше шотландки.
– Что с вами, миссис Мак-Дугал?
– Меня зовут Мойра… Патрик, – проворковала директриса.
Колосс ужасно смутился.
– Я… я не понимаю…
– О, Патрик… пощадите мою стыдливость…
– Вы хотите сказать…
– Да, я люблю вас, Патрик!.. В тот день, когда вы переступили порог этого дома, я почувствовала, что всю жизнь ждала именно вас… Вы настоящий мужчина, сказала я себе, тот, без кого мне и свет не мил… Неужто и теперь, зная мою тайну, у вас хватит жестокости бросить меня одну?
– Слушайте, миссис Мак-Дугал, если вы таким способом пытаетесь удержать меня в колледже, предупреждаю…
– А вы посмотрите мне в глаза, Патрик! Неужели вы ничего не видите? Что говорит мой взгляд?
– Давайте объяснимся раз и навсегда, миссис Мак-Дугал. В последние двадцать пять лет я живу одной математикой, и у меня никогда не было времени подумать о чем-нибудь другом. О человеческом роде я сужу по его способности более или менее быстро понять равенство прямоугольных треугольников. Кстати, я совершенно уверен, что ваш муж не в состоянии доказать теорему Фалеса… Бакстер – что сумма углов прямоугольного треугольника равна двойной величине прямого… А что до вашего нового приобретения, то оно, похоже, не знает и таблицы умножения!
Только желание узнать, чем закончится эта сцена, укротило воинственный пыл мисс Мак-Картри. Она слышала, как директриса в полном экстазе шепнула:
– Никто не умеет говорить о математике так, как вы, Патрик!
Польщенный ирландец гордо выпрямился.
– Правда?
– Я думаю… если бы вы согласились мне немножко помочь… я могла бы понять геометрию…
– Клянусь святым Колумкием, вы меня искушаете!
Увидев, как О'Флинн схватил миссис Мак-Дугал за руки и приблизил крупную взъерошенную голову к самому ее лицу, Иможен испугалась, что сейчас он ее укусит. Однако математик лишь спросил страстным шепотом:
– Мойра… чему равен квадрат гипотенузы?
– Сумме квадратов катетов!
– Клянусь святым Падрэгом, я вас люблю! И теперь не уеду!
О'Флинн раскрыл объятия, и миссис Мак-Дугал прильнула к его груди. Именно в этот миг дверь распахнулась, и в библиотеку вошел Кейт Мак-Дугал. Пораженный представшей его глазам картиной, директор застыл как вкопанный.
– Мойра! – взвыл он.
Мисс Мак-Картри, по-прежнему прячась за спинкой кресла-качалки, вкушала сладость отмщения. Виновные отпрянули друг от друга. Мак-Дугал подошел к жене.
– Мойра… вы! Не верю своим глазам! В вашем-то возрасте!
– Это жестоко, Кейт! Умоляю, сжальтесь!
Математик с достоинством вмешался в разговор:
– Давайте решим проблему по-джентльменски, Мак-Дугал… Мы с вашей женой любим друг друга.
– С каких же пор?
– Уже несколько минут.
– Вы, кажется, издеваетесь надо мной, О'Флинн? Не советую!
– Нет, это вы начинаете действовать мне на нервы, Мак-Дугал!
– Я выгоняю вас из колледжа, О'Флинн! Ясно? Вон отсюда!
– Ладно, но я уеду, когда сам захочу.
– Если завтра я еще застану вас здесь – убью на месте!
Мойра, захрипев от ужаса, упала в обморок. Муж привел ее в чувство парой оплеух и рывком поднял на ноги.
– Чем изображать Джульетту, идите-ка лучше читать «кухню» ученицам «третьего года», дорогая моя!