Шарль Эксбрайя – Не спите, Иможен! Наша Иможен (страница 13)
Мак-Клостоу вошел в кабинет Эндрю Копланда, горя жаждой раз и навсегда покончить с ненавистной Иможен Мак-Картри. Всю дорогу из Каллендера в Перт он только и делал, что собирал всевозможные доказательства ее виновности. Суперинтендант принял его гораздо холоднее, чем ожидал, судя по любезному тону утреннего разговора, Мак-Клостоу. Тогда Копланд даже сказал, что с большим интересом прочел рапорт об убийстве Нормана Фуллертона, начале расследования и предварительных выводах насчет предполагаемой виновницы, но теперь настроение у него, похоже, резко изменилось.
– Я прочитал ваше донесение, сержант. Насколько я понял, вы подозреваете, что этого Фуллертона убила мисс Мак-Картри?
– Не только подозреваю, а почти уверен.
– Почему?
– Во-первых, из-за ее прошлого… На совести мисс Мак-Картри слишком много покойников!
– Ради государственной пользы, сержант, ради государственной пользы!
– Так меня уверяли, сэр, но все-таки человек, которому так нравится убивать ближних, особенно женщина, – личность, не внушающая особого доверия… Короче, волей-неволей начинаешь думать…
– Меня интересуют факты, а не домыслы, сержант!
– Факты, сэр? Да весь Каллендер подтвердит вам, что за мисс Мак-Картри по пятам следует смерть! Да, знаю, до сих пор ей всегда удавалось выкрутиться, но все же… Поэтому, увидев, как мисс Мак-Картри флиртует с каким-то мужчиной, я сразу почувствовал: не миновать беды!
– И что особенного делала мисс Мак-Картри?
– Клянусь, сэр, это так же верно, как то, что я сейчас здесь, у вас в кабинете! Иможен Мак-Картри позволила Фуллертону целовать ей руки!
– Ну и что?
– Но, сэр, если женщина может так неприлично вести себя при людях – значит, она способна на все! Несомненно, убитый полюбил – уж не знаю, какое ослепление на него нашло, но факт есть факт… так вот, он любил Иможен Мак-Картри и от этого умер. Как и тот инспектор из Ярда, что просил ее руки! До сих пор от нее удалось спастись только одному – дальнему родичу миссис Элрой. Он тоже вздумал ухаживать за этой кошмарной рыжей ведьмой, но после короткого разговора с ней умчался быстрее лани, и с того дня в наших краях никто о парне не слышал[6]! А Фуллертон, судя по данным предварительного расследования, ни с кем, кроме мисс Мак-Картри, не общался. Нет, у меня нет ни тени сомнений – это она его прикончила!
– Почему?
– В тюрьме сама признается! Но, по-моему, он отказывался жениться.
– Понимаю…
– Как вы считаете, можно мне ее арестовать, сэр? – сгорая от нетерпения, спросил сержант.
– Арестовать? Вы хоть соображаете, что говорите, Мак-Клостоу? Лучше внимательно выслушайте, что я вам скажу, и, коли не хотите нажить очень крупные неприятности, советую тщательнейшим образом выполнить все указания. Я категорически запрещаю вам трогать мисс Мак-Картри, слышите? Ка-те-го-ри-че-ски! Более того, запрещаю даже намекать или позволять кому бы то ни было в вашем присутствии вести разговоры о том, будто мисс Мак-Картри имеет хотя бы отдаленное отношение к смерти Нормана Фуллертона! Вы не обращаете внимания на Иможен Мак-Картри! Вы не видите Иможен Мак-Картри! Ее больше не существует для вас!
– Ох, если б это и в самом деле было возможно, сэр!
– Нашли время острить, Мак-Клостоу! Имейте в виду, ваше неоправданное ожесточение и преследование в высшей степени достойной особы может обернуться самым суровым наказанием! Лично я готов забыть о ваших подозрениях, хотя они, в сущности, граничат с клеветой. Но оставим это. Я понимаю, что, действуя таким образом, вы хотели как можно лучше послужить Короне. И все-таки впредь поостерегитесь, я вас предупредил. Неповиновение будет стоить вам головы.
Арчибальд медленно встал.
– Я вас отлично понял, сэр, – с горечью отозвался он. – Иможен Мак-Картри может очистить от жителей хоть всю Шотландию – я ничего не знаю, ничего не вижу и не двигаюсь с места. М-м– м, да… Некоторые вяжут, кто – крючком, кто – спицами… Ну а она коллекционирует трупы… Говорят, это хорошо… Что ж я могу поделать?.. Я подчиняюсь, сэр… Я всегда и со всем согласен вот уже двадцать шесть лет, сэр…
– Поверьте, для человека, решившего дожить до отставки без приключений, это самое полезное, сержант.
– Да, самое полезное, сэр, несомненно… Я согласен, сэр… Всегда и со всем согласен… Сержант Арчибальд Мак-Клостоу всегда на все согласен!..
Суперинтендант пристально посмотрел на подчиненного. Во взгляде его сквозили тревога и любопытство.
– Вам нехорошо, друг мой?
Мак-Клостоу вскинул на него полуобезумевшие глаза.
– Мама мне это предсказывала, сэр, но я не поверил своей маме…
– Маме? А что такое она могла вам предсказать, сержант?
– Что нельзя играть при луне, сэр, а я… я продолжал делать по-своему!
Он пророчески воздел указующий перст.
– «Арчи, – уговаривала меня она, – не выходи из дому в полнолуние! Иначе всю жизнь тебя будут преследовать призраки, пока не умрешь в смирительной рубашке…» – Мак-Клостоу ударил себя кулаком в грудь. – Эта святая женщина, моя мать, была права, сэр! – горестно взвыл он. – Я вижу призраков! Призраков с рыжими волосами! И впереди маячит психбольница, но… я согласен, сэр… всегда согласен… вот уже двадцать шесть лет…
И сержант вышел из кабинета, забыв отдать честь Копланду. А тот настолько опешил, что даже не подумал призвать его к порядку.
Увидев сержанта, хозяин «Опоссума и Священника» Реджинальд Хорсберг добродушно улыбнулся:
– Ну как, она больше не возвращалась?
– Вы про кого?
– Да та рыжая, что, видать, крепко засела у вас в голове, когда мы виделись в последний раз?
Арчибальд тихонько застонал и, ринувшись к бутылке «Джонни Уокера», которую Реджинальд Хорсберг имел неосторожность оставить на стойке, выпил четыре рюмки подряд. Кабатчик наблюдал эту сцену с видом знатока и любителя спортивных достижений такого рода.
– Вы уже выпили на семь шиллингов, – спокойно заметил он, как только сержант остановился немного перевести дух.
От волнения сержант несколько ослабил хватку, и Реджинальд не упустил случая убрать бутылку подальше.
– Для полицейского вы, по-моему, малость перебарщиваете…
– А кто бы на моем месте мог удержаться?
– Человек благоразумный.
– О каком благоразумии, скажите на милость, может идти речь, если суперинтендант приказывает вам покрывать преступников?
Реджинальд Хорсберг терпеть не мог осложнений. И ему вовсе не светило, чтобы до ушей Эндрю Копланда дошло, какие разговоры вел тут один из посетителей. Супер, чего доброго, вообразил бы, будто Реджинальд вполне их одобряет.
– Вам бы лучше поскорее вернуться домой, сержант, – добродушно заметил он.
– У меня больше нет дома среди свободных людей… Я искупительная жертва… Да, они предпочтут запереть в сумасшедшем доме меня, Арчибальда Мак-Клостоу, двадцать шесть лет беспорочно прослужившего Короне, чем тронуть хоть волос на голове у этой рыжей чертовки и помешать ей творить преступления!
Кабатчик вздохнул.
– Что, опять накатило, а? – с жалостью спросил он.
– Мне свободно дышится, только когда ее нет!
Реджинальд Хорсберг вышел из-за стойки бара, по-дружески обхватил Мак-Клостоу за плечи и повел к двери.
– Ну, старина, возвращайтесь-ка спокойно домой… и попробуйте больше не думать о своем призраке, ладно?
Всхлипывания Мак-Клостоу растрогали бы и самую черствую душу.
– Вы говорите, совсем как мама… моя покойная мама… чудесная была женщина, клянусь вам!
– Не сомневаюсь, старина… Но, думаете, она обрадовалась бы, увидев вас в таком состоянии?
Слегка отупевший Арчибальд ушел, раздумывая, что, черт возьми, хозяин «Опоссума и Священника» хотел этим сказать.
И, наконец, последним, кому довелось испытать на себе в тот день причуды судьбы и оказаться в полной растерянности перед непредсказуемым поворотом событий, был Кейт Мак-Дугал, директор Пембертонского колледжа. Вопреки ожиданиям Мак-Дугала, его сразу же принял любезный, улыбающийся и весьма благожелательно настроенный суперинтендант. Директору тут же полегчало – зря он готовился к тяжелым объяснениям.
– Разумеется, мой дорогой, то, что произошло в Пембертоне, неприятно, в высшей степени неприятно…
Директор колледжа поспешил согласиться с полицейским.
– Миссис Мак-Дугал всю ночь не смыкала глаз!.. – хнычущим голосом проговорил он. – Никак не может себе простить, что ничего не почувствовала заранее… Однако в ее оправдание должен признать, что этот Фуллертон казался вполне приличным джентльменом… Впрочем, в ином случае я бы ни за что не взял его на работу…
– Знаете, мистер Мак-Дугал, иногда убивают и джентльменов.
– Правда?
Директору колледжа было трудно поверить, что воспитанный молодой человек может кончить жизнь столь вульгарным образом. Поэтому он промолчал и лишь поклонился в знак того, что ни секунды не сомневается в проницательности и талантах Эндрю Копланда.
– Ну а кто же займет место Фуллертона?
Несколько удивленный тем, что суперинтендант вмешивается во внутренние проблемы его колледжа, Мак-Дугал все же смиренно признал, что пока он в некоторой растерянности, но немедленно займется поисками нового преподавателя.