Шарипа Пратова – Под прикрытием (страница 2)

Когда Айко заболела, дом стал тише. Её кашель разрывал ночи, и Айдо сидел у её кровати, держа её руку. Она умерла весной, и сад, который она любила, остался без цветов. Акайо постарел за ночь, его плечи сгорбились. После похорон он рассказал Айдо правду, и мир рухнул. Айдо не плакал – он чувствовал только холод, словно его сердце замёрзло. Когда Акайо умер через неделю, Айдо стоял у его могилы, сжимая арбалет Мэдоки, который дед оставил ему. «Я найду их», – прошептал он, и это стало его клятвой.

Путь к мести.

После смерти Акайо Айдо ушёл из дома. Он продал всё, что мог, и переехал в город, где мафия дышала в каждом переулке. Он поступил в полицейскую академию, но не ради значка – он хотел навыков, чтобы стать охотником, как Мэдока. Академия была суровой: спарринги до крови, стрельбы до дрожи в руках, ночи без сна. Айдо впитывал всё, как губка. Он научился лгать, глядя в глаза, драться, не чувствуя боли, и стрелять так, что мишень рвалась в клочья. Но арбалет Мэдоки был его истинным оружием. Он тренировался с ним в заброшенных складах, представляя Акиру. Каждый болт арбалета был на счету.

Под псевдонимом Орочи он начал втираться в мафию. Он был никем – курьером, тенью, человеком, которого не замечали. Но он слушал, смотрел, запоминал. Акира был его первой целью, и Айдо нашёл его. Убить Акиру было легко – слишком легко. Но слова Акиры о Хиро и Сузуки жгли его. Они были последними, и Айдо знал, что не остановится, пока не доберётся до них.

Ночь перед «Сасори».

Айдо стоял у окна, глядя на дождь, что заливал город. Клуб «Сасори» был в нескольких кварталах, его неоновая вывеска мигала, как маяк. Айдо знал, что Хиро там, и, возможно, Сузуки. Он проверил арбалет, натянул тетиву, вставил болт. Он не мог взять его в клуб – слишком громоздко, – но болты в кармане были его талисманом. Пистолет Айко, старый «Hino Komuro», был за поясом. Он надел пальто, сунул очки в карман и взглянул на себя в зеркало. Такэси смотрел на него, холодный, готовый ко всему. Но внутри Айдо слышал голос Айко, её колыбельную, и видел глаза Акайо, полные боли. Он закрыл глаза, вдохнул и шагнул в ночь.

Переулок у «Сасори».

Город дышал сыростью и неоном. Клуб «Сасори» торчал в конце улицы, его вывеска пульсировала, как ядовитое сердце. Айдо шёл быстро, капюшон скрывал лицо. Он знал, что охрана у входа – не просто вышибалы. Они были псами мафии, с пистолетами под пиджаками и глазами, что видели всё. Айдо замедлил шаг, заметив фигуру в переулке. Худой мужчина, с татуировкой на шее, курил, прислонившись к стене. Это был Хиро по прозвищу «Костоправ».

Айдо сделал вид, что поправляет куртку, но пальцы коснулись болта в кармане. Хиро заметил его, сплюнул сигарету и шагнул ближе. «Такэси, да?» – его голос был хриплым, как у человека, который слишком много видел. Айдо кивнул, не снимая очков. «Ты опоздал», – Хиро сунул руки в карманы, но Айдо заметил блеск кастета. Он был готов.

«Дела», – ответил Айдо, голос низкий, пропитанный усталостью. Он месяцами строил образ Такэси: мелкий дилер, жаждущий места под солнцем. Хиро купился, но его глаза рыскали, ища трещину. «Сузуки не любит ждать», – сказал он, кивая на клуб. «Идём».

Айдо двинулся следом, чувствуя, как адреналин бьёт в виски. Хиро был дверью к Сузуки, но один неверный шаг – и арбалет Мэдоки станет его последним словом. «Сасори» ждал, и Айдо был готов шагнуть в пасть зверя.

Внутри «Сасори».

Клуб был адом, где неон заменял солнце, а басы – пульс. Айдо пробирался за Хиро, чувствуя, как взгляды цепляются к нему. Он заметил третьего охранника, скрытого у лестницы, его рука лежала на кобуре. Воздух был густым, пропитанным угрозой. Айдо вспомнил уроки академии: «Враг видит твой страх, даже если ты его прячешь». Он выпрямился, заставляя Такэси взять верх.

Хиро остановился у бара, заказал сакэ. «Пей», – бросил он, толкнув стакан. Айдо взял его, но не пил – яд был реальнее пули. Хиро прищурился, но промолчал. «Сузуки ждёт», – сказал он. «Сегодня. Не подведи». Айдо кивнул, чувствуя, как сердце бьётся, как молот. Он был в шаге от Хиро и Сузуки, в шаге от правды. Но тени Айяно, Мэдоки, Айко и Акайо стояли за ним, их кровь взывала. Арбалет был далеко, но его дух был с Айдо. Такэси шагнул к занавеске, готовый начать игру, где ставкой была его жизнь.

Глава 2. Логово «Сасори»

Клуб «Сасори» дышал хаосом. Неон разрезал тьму багровыми и ядовито-зелёными всполохами, отражаясь в лужах пролитого сакэ и пота на липком полу. Запах виски, дешёвых духов и страха душил, цепляясь к горлу, как дым от тлеющей сигареты. Айдо, он же Такэси, протиснулся к бару, чувствуя, как взгляды охраны впиваются в его затылок, словно крючья. За бархатной занавеской VIP-зоны скрывался Сузуки – тень мафии, чья воля, отданная через Акиру, привела к смерти Айяно и Мэдоки двадцать три года назад. Айдо сжал кулак, вспоминая слова Акайо, переданные от Айяно: «Живи, сын». Она шептала их, умирая, как рассказывал дед, и эти слова стали его мантрой, его проклятием. Один промах в этом логове – и он мёртв. Он глотнул сакэ, но вкус был горьким, как пепел, и обжёг горло, как предчувствие.

Басы долбили в грудь, заглушая всё, кроме рёва толпы, звона стаканов и обрывков пьяных разговоров. Клуб был живым организмом, его пульс бил в ритме музыки, а глаза – в каждом охраннике, каждом бармене, каждом танцующем силуэте, что мог оказаться шпионом. Айдо прислонился спиной к стойке бара, чтобы видеть зал. Его тёмные очки, надетые даже в полумраке, скрывали глаза, но не могли унять дрожь в пальцах, сжимавших стакан. Он был Такэси – мелким дилером, битым жизнью, жаждущим места в империи Сузуки. Месяцы работы под прикрытием, месяцы лжи, масок и крови привели его сюда, в сердце «Сасори», где Хиро, правая рука Сузуки, был его первым шагом к цели. Но каждый шаг был миной, готовой взорваться под ногами.

Зал клуба был лабиринтом теней и света. Толпа двигалась, как волны, лица сливались в мутное пятно под неоном, их глаза блестели, как у зверей, пойманных в ловушку. У входа стояли двое громил, их пиджаки топорщились от пистолетов, а лица были высечены из камня. У лестницы, ведущей к VIP-зоне, третий охранник, худой, с татуировкой скорпиона на шее, следил за толпой, его рука лежала на перилах, но пальцы были готов к кобуре. Айдо знал: это не просто клуб. Это крепость, где каждый угол скрывал угрозу, каждый взгляд мог быть последним. Он заметил Хиро у дальнего края бара, окружённого тремя парнями, чьи татуировки скорпионов блестели под светом, как ядовитые жала. Хиро смеялся, его зубы сверкали, но глаза рыскали по залу, как у волка, почуявшего добычу.

Бармен, лысый, с пирсингом в брови, толкнул Айдо ещё один стакан. «От Хиро», – буркнул он, кивая на угол. Айдо кивнул, но не прикоснулся к стакану. Яд был реальнее пули в таких местах. Пот стекал по его спине, но лицо Такэси оставалось каменным. Хиро двинулся к нему, толпа расступалась, как перед хищником. Его татуировка скорпиона блестела под неоном, глаза были холодными, но губы кривились в усмешке. «Такэси, да?» – сказал он, останавливаясь в шаге. Айдо кивнул, не снимая очков. «Ты новенький, но языки треплют, что ты не мусор», – Хиро наклонился ближе, его дыхание пахло виски и табаком. «Сузуки хочет свежую кровь. Есть дело. Не облажайся».

Айдо почувствовал, как сердце бьётся, как молот. Это был его шанс, но и ловушка. «Назови место», – ответил он, голос низкий, пропитанный усталостью. Хиро усмехнулся, хлопнул его по плечу, но рука задержалась, словно ища слабину. «Склад у доков. Полночь. Придёшь один». Он отошёл, растворившись в толпе, но Айдо чувствовал его взгляд, как лезвие в спине.

Охранник у лестницы шагнул ближе, его рука скользнула к кобуре. Айдо понял: его заметили. Он сделал вид, что допивает сакэ, и двинулся к выходу, но путь преградил другой громила. «Куда?» – рявкнул он. Айдо почувствовал, как время замедляется, как адреналин заливает вены. Его рука легла на «Hino Komuro» за поясом, но он улыбнулся, как Такэси, лениво, с вызовом. «Покурить», – бросил он, кивая на дверь. Громила прищурился, но отступил, буркнув: «Не задерживайся».

На улице дождь бил по асфальту, смывая неон с лица Айдо. Он стоял в переулке, прислонившись к сырой кирпичной стене, и закурил сигарету из пачки, что хранил в память об Айко. Табак был ему чужим, но запах возвращал её голос, её слова об Айяно: «Живи, сын». Он затянулся, выдыхая дым в дождь, и почувствовал, как холод проникает под пальто. Склад у доков был через три часа, и он знал, что это ловушка. Хиро не доверял ему, а Сузуки, возможно, уже чуял угрозу. Но Айдо не мог отступить. Его клятва, выжженная в сердце, вела его вперёд, как путеводная звезда в этом аду.

Он выбросил сигарету, затоптал её каблуком и шагнул обратно к клубу. Нельзя было дать Хиро повода думать, что он сбежал. У входа громила окинул его взглядом, но пропустил. Внутри «Сасори» всё ещё ревел, неон пульсировал, как ядовитое сердце. Айдо вернулся к бару, заказал ещё сакэ, но не пил – его глаза следили за Хиро, за занавеской VIP-зоны, за каждым движением в этом логове. Он был Такэси, но внутри – Айдо, сын Айяно и Мэдоки, охотник, чья клятва горела ярче неона.

Возвращение в паутину.