Шарип Окунчаев – Хождение нахов к пророку (страница 3)
В это время где-то в ауле залаяли собаки, замычала скотина. Аульчане потихоньку встречали новый день с новыми заботами. Старцы начали выходить из домов и оглядываться. Некоторые заметили, как два старых друга сидят и о чём-то мирно беседуют. Место, где они сидели, было подобием майдана. Собираясь здесь, люди обсуждали разные темы, начиная от семейных, торговых вопросов, ведения хозяйства и заканчивая политикой. Сурхо пользовался огромным авторитетом. Все новости в основном исходили от него, хотя дома в последнее время он бывал редко. Тем не менее всем не терпелось от него узнать, что нового в других краях.
– Олхазар, я сегодня дома и никуда пока не собираюсь. Зайди ко мне вечером, мы продолжим наш разговор. Хочешь, я могу к тебе прийти? Мне нужен твой совет. Я недавно ездил к андийцам, и у нас был серьёзный разговор. Там были представители многих народностей. Пока этот вопрос могу обсудить только с тобой. Сейчас почти все проснулись, и разговор у нас не получится.
– Конечно, конечно, Сурхо, – радостно ответил Олхазар. – У тебя и так спокойно не поговоришь. То один придёт, то другой. Да и Ровзан обрадуется.
– Давай тогда до вечера, – Сурхо встал, чтобы поприветствовать аульчан.
Глава 2
Особое поручение
День выдался по-весеннему погожим. Это были первые дни биэкарг-бутта[24]. Зима ещё толком не закончилась, но погода, на радость всем, стояла чудесная. Обычно весной в горах в это время года ни дня не проходит, чтобы не было снега или дождя. А тут уже второй день ясно и солнечно. Весной погода в горах может вмиг измениться. Тут же могут появиться облака, следом – и тучи. Обычно ненастье стоит несколько дней, затем выпадают осадки, примерно столько же времени. Это весенняя непредсказуемая погода.
Вокруг всё живое вступало в свои права. Сне́га кругом, кроме как в горах, почти не осталось. Ручьи то там, то здесь, особенно с гор, струились вниз, затем, растекаясь, внизу превращались в большие потоки. Особенно после обильного дождя реки наносили огромный ущерб природе. Потоки рек превращались в неумолимо грозное оружие природы. Устремлялись вниз, сметая всё на своём пути, не жалея никого. Люди старались строить свои жилища у реки, но на определённой высоте или близ большого по ширине разлива, чтобы вода не подступала к жилищам. Но каждый раз без трагедий не обходилось. Это родная стихия Кавказа.
Канташ чуть позже, но так же рано встал, как и отец. Уже год как он не отходил от Сурхо, возглавляя его личную охрану. В охране все воины были удальцы и проверены временем, в отличие от Канташа, они успели побывать в горячих схватках с врагом. Многие воины были и по годам старше, но вместе с тем Канташ, как и отец, пользовался большим уважением в народе. На него смотрели как на будущего преемника отца.
Домашний очаг Сурхо в Нашха представлял собой строение оборонного масштаба. Боевая башня в четыре этажа и пристроенная к башне огромная кунацкая[25], плюс большой двор, огороженный высокими стенами. Вокруг в ауле строения горцев были также в основном выложены из бутового камня, в случае боевых действий служившего оборонительным препятствием для врага. С высоты боевой башни почти всё ущелье было видно как на ладони. Через два-три горных хребта начиналась Ханкальская равнина, откуда далеко внизу, еле заметный глазу, виднелся и Магас.
Строение боевых башен того времени было непосредственно связано с военной стратегией нахов. В случае появления врага через башни передавались сигналы по всей территории страны, вплоть до самых высоких гор, путём зажигания огня. При виде вдали дыма, поднимающегося со сторожевой башни, на другой башне также зажигали огонь. Так мгновенно шла мобилизация армии для отпора врага. Исторически сложилось так, что при наступлении противник свои первые удары обрушивал на нашхинские земли, особенно на столицу нахов Магас.
Каждый раз, когда Сурхо приезжал домой, охрана останавливалась в кунацкой. Канташ, подойдя к дверям кунацкой, увидел, что все его боевые товарищи уже на ногах. Только ночной дозор, который только что сменился, отдыхал.
– Доброе утро, кIентий[26]. Вам удалось немного отдохнуть? – спросил Канташ.
– И тебе доброе утро, – ответили все почти хором. – Всё нормально. Сурхо очень рано встал сегодня и долго сидел на пеньке, пока Олхазар к нему не подошёл. О чём-то беседуют. Муслу и Солта были в дозоре, они нас предупредили. Тебя не стали тревожить.
– Прошу так больше не делать, – с негодованием произнёс командир. – Я хоть и поздно лёг, с наной[27] и домочадцами общался, но всегда готов к любой переделке.
– Ты не обижайся, Канташ, – за всех ответил Шадид, который был в команде самым старшим и уважаемым. – Поверь мне, о любой опасности ты сразу же узнаешь. Это просто осторожность, как и всегда. Спасибо ребятам. Перед тобой и перед твоим отцом я в ответе за происходящее. Это воля твоего отца. Вы все молодые, быстрые как огонь. Мне Сурхо поручил следить за дисциплиной, и я этим горжусь. Вы сейчас учитесь суровой жизни познания мира, это наша мужская доля. Опыт жизни приходит с годами, и задача старших – передавать его из поколения в поколение.
– Спасибо, Шадид, это никто не оспаривает. Я имею в виду, что жалеть меня не надо, мы все одинаково в ответе за выполнение приказов. Что отец тебя очень уважает и ценит, мы все знаем. Прислушиваться к твоему слову и мнению – для всех нас честь. Не волнуйся, мы тебя не подведём, – почтительно сказал Канташ, чтобы на этом закончить разговор.
– Хорошо, – Шадид как будто прочитал мысли Канташа. – Какие планы у Сурхо на сегодня? Он ничего не говорил?
– Да нет, ничего особенного. Сказал, что этот день проведём дома, якобы нужно пообщаться со старейшинами.
– Я ему не завидую. На нём огромная ответственность за целый народ. Это непростая задача, – высказал свои мысли Шадид. – Ты лучше скажи, куда это ты так с утра нарядился? – От его острого взгляда невозможно было что-то утаить.
– Да ничего, – с волнением ответил Канташ, – нана просит, пока вы все здесь, отвезти её к родным. К вечеру, думаю, вернёмся. Правда, ещё не знаю, что дада[28] скажет. Если разрешит, то поедем.
– Ну почему не разрешит, тоже нужное дело, – спокойно сказал Шадид.
Некоторые заулыбались.
Все понимали суть происходящего. Знали, что Канташ стремится на свидание к Алет. Да и Сурхо, возможно, по этой причине и приехал домой. Ведь женитьба сына была важна для него именно сейчас, пока политическая обстановка довольно-таки спокойная. Хотя в любое время всё может измениться.
– Скажу тебе больше, Канташ. У нас в народе говорят, что настоящий мужчина должен особо почитать родственников матери и, если женат, – родственников супруги. Так что, конечно, надо съездить. А кого ты возьмёшь с собой? Одного мы тебя не пустим, а твой друг Солта был в дозоре. Вон, смотри, он нас и не слышит, спит как сурок.
– Я всё слышу, – неожиданно откликнулся Солта, хотя глаза и были закрыты. – Мы с Муслу по очереди успели отдохнуть. Так что я готов хоть куда.
– Что?! – чуть не взорвался Шадид. – Какой отдых? Кто вам позволил? У вас какое было задание? По разным углам двора, аула. А я что слышу? Самовольно принимаете решения? Встать! – Шадид не на шутку был зол. Его редко можно было увидеть таким. И действительно, это было грубейшее нарушение дисциплины. Все понимали, что без наказания их товарищ не останется. Солта был близким другом Канташа с детства, но служил в команде недавно. Все молчали, даже Канташ, зная, что Шадид в ответе за порядок и ему перечить нельзя.
Солта встал и тоже молча стоял с опущенной головой. Он отлично понимал, что военная дисциплина и умение владеть собой для мужчины имеют особое значение, потому как этому учили с детства. Нарушение правил в дозоре у воинов происходило редко. Шадид был удивлён наивности лучшего друга командира, но и спустить такое – значило изменить своим принципам. Он понимал, что не может такое допустить. Хотя последнее слово было за Канташем, а то и за Сурхо.
– Канташ, я слушаю тебя, – обратился Шадид к командиру. – Что ты решишь? Отцу сам доложишь, или я это сделаю?
– Шадид, мы тебя уважаем и…
– Это всё я понимаю, – перебил его Шадид, – но впервые тебе надо решить важный вопрос, особенно важный для тебя. Ты не просто командир, а командир бессмертников[29] – личной охраны главы нашего народа.
– В данный момент мне очень сложно что-то решать. Я понимаю, это заслуживает наказания, – Канташ сделал паузу, собираясь с мыслями. – Одно меня утешает: что он честно об этом сказал. Мог бы и промолчать…
– Он ведь не один, – опять в ярости перебил его Шадид. – Муслу также должен понести наказание. Солта всего неделю у нас в отряде, а Муслу – опытный волк[30], знающий все тонкости военной дисциплины.
До этого шума отдыхавший Муслу встал.
– Никакого нарушения не было, Шадид. Не знаю, почему Солта молчит. Я знал, что сегодня Канташ собирается ехать к родственникам матери, и подумал, что он возьмёт с собой Солту. Поэтому после полуночи взял на себя ответственность и попросил Езеда сменить его, вот и всё. Это не нарушение. Езед не хуже Солты знает, что такой дозор. Тебя я не стал тревожить.