Шапи Казиев – Яхта олигарха. Авантюрно-приключенческий роман (страница 6)

– Точно! Мы в школе проходили. Она хвастала своей красотой перед нимфой, а та оказалась женой Посейдона. Ясное дело, повелитель морей разгневался и превратил Кассиопею в созвездие. Печальная история.

– Не важно, главное, что точно по курсу.

– Может, выбрать другое созвездие? – сомневалась Маша. – Кассиопея меня не вдохновляет.

– Ее можно переименовать, – предложил Андрей.

– Как это?

– Очень просто. Звездам все равно, как их называют. А созвездия – они вообще, как иероглифы. Каждый читает по-своему. И если ты назовешь Кассиопею Марией, то так оно и будет.

– Марией?

– Почему бы и нет? У тебя красивое имя.

– А вдруг Мария уже есть?

– Тогда просто Маша. Есть же созвездие Девы. Но какой девы? Никто не знает. А созвездие Маши – это совсем другое дело! И как звучит!

– Ну, я не знаю.

– Никаких проблем, – заверил Андрей. – У меня хорошие связи в Астрономическом обществе. Небольшая спонсорская помощь, и они все устроят. У нас улицы переименовывают как хотят. Была себе Причальная, и вдруг – имени товарища Барабулькина, знатного комбайнера, отца директора банка. Был бы стимул! Так на улицах люди живут, у них в паспортах адрес проставлен, а звезды – пусть и глаза вселенной, но фактически ничьи.

– Значит, созвездие Маши приведет нас в Турцию?

– Как по рельсам.

– Лучше бы оно привело нас обратно, домой.

Маша оглянулась на Полярную звезду. Но ее заслонял Андрей. Он стоял за штурвалом, как романтический герой, как благородный капитан из девичьих грез. Он был наедине со стихией и прокладывал путь по звездам.

«С таким можно и в кругосветку», – подумала Маша, снова отыскав в небе Кассиопею.

«Если бы он не был таким чокнутым», – ответила другая Маша, которая помещалась в том же шезлонге, но предпочитала Полярную звезду.

Андрей поставил яхту на автопилот, сел в свое кресло у штурвала и открыл банку пива.

– Хочешь? – предложил он Маше.

– От пива полнеют, – отказалась Маша.

– Посмотрим года через два, – улыбнулся Андрей, отпивая из банки.

– Не думала, что олигархи способны шутить.

– Ты как-то плохо думаешь об олигархах, – удивился Андрей. – По твоему, мы – не люди, а чудовища? Яхтами управлять не умеем, юмора не понимаем…

Андрей попытался вспомнить, как шутит его босс. Но ничего смешного не припоминалось. Юмор у воротилы пивного бизнеса был и в самом деле мрачный. Все знали, что если босс пытается шутить – жди беды. Как-то утром, первого апреля, он сообщил своему финансовому директору, что втрое повышает ему зарплату, а вечером уволил без выходного пособия. Но Андрей ведь не тот алчный магнат, которому даже в обычном «Здравствуйте» чудится «Подкинь деньжат, мошенник!». Андрей – человек душевный, хотя и увлекающийся. И дамы находят его весьма остроумным кавалером с благородными порывами, по крайне мере до того момента, когда приходится с ним расставаться.

Андрей так и не подобрал решительного аргумента в пользу веселости олигархов. И это будило в нем сострадание к несчастным богачам.

– Большие деньги – большие проблемы, – неожиданно для себя изрек Андрей.

– Да ну? – не поверила Маша. – В смысле не в деньгах счастье?

– Вот-вот, – кивнул Андрей.

– Бедность, знаете ли, тоже счастья не гарантирует.

– Где тебе понять, как тяжело бремя капитала, – вздохнул Андрей, душу которого опять терзал вопрос о распределении грядущего состояния.

– У вас-то какие проблемы? – недоумевала Маша.

В ее голосе звучало сочувствие, и Андрей подумал, что приятный флирт на переломе жизни только придаст ему новых сил. Тем более что до Стамбула было еще далеко, а там – неизбежное расставание.

Роль олигарха, как казалось Андрею, давалась ему без особых усилий. Да и кто они такие, эти олигархи? Вчерашние пионеры и комсомольские активисты, которых Андрей гонял пинками за доносы о его свиданиях с девчонками. Только они оказались хитрее и наглее, в результате неправильного воспитания. А теперь пачками скупают лучших девочек и даже забывают их в каютах собственных яхт. И Андрея вдохновенно понесло:

– Конкуренты, бедные родственники, вымогатели-чиновники, параноики, свято верящие, что я должен просто так, за здорово живешь, раздать им по миллиону. Какой-нибудь бедолага выпьет пива, закусит чипсами и сидит себе на лавочке, поливая грязью олигархов. Мы, можно сказать, надрываемся круглые сутки, теряем последнее здоровье в заботах о благополучии компании и отечественной экономики! А налоги? Это не налоги – это какая-то дань, оброк, рэкет! Не успеваешь разобраться с одними – грузят другими. Их послушать, так я должен государству больше, чем мог бы заработать за сто лет вперед! Да пираты – дети малые по сравнению с нашими чиновниками. Те хоть жизнью рискуют, добывая хлеб насущный, а эти сидят себе в кабинетах и выдумывают как бы еще тебя обобрать. Вот и упомни, где я кого увидел и куда пригласил…

– С вами такое часто случается? – интересовалась Маша, которой этот несчастный миллионер становился все более интересен.

– Если честно, в первый раз, – признался Андрей. – Забыть о такой красивой девушке! Никогда себе не прощу. Не сердись на меня… Перед кругосветкой пришлось улаживать столько срочных дел…

– Странно, что при такой беспокойной жизни вы успели обратить на меня внимание.

– Да разве это жизнь? Суета! Вот и захотелось отвлечься, пока совсем не пропал. Там, на берегу, для настоящей жизни всегда чего-то не хватает. Сначала денег, потом – времени.

– Ну, теперь-то у вас есть и то, и другое.

– Кроме главного.

– Чего же?

– Любви.

От неожиданности Маша встрепенулась и глаза ее заблестели как созвездие ее имени. А Андрей, напротив, закрыл их от изнеможения. Играть одновременно пылкого кабальеро и утомленного миллионера – это отнимало слишком много сил.

Пока Маша размышляла, что ответить на это почти признание, Андрей уснул с банкой в руке. Он действительно устал от напрасных погонь за кораблями с бездушными капитанами, и его сморило пиво, которого он выпил изрядное количество.

Маша потрогала его за плечо:

– Эй, капитан!

Но Андрей только выронил пустую банку и произнес:

– Морской порядок.

Она накрыла капитана пледом и встала за штурвал. Прямо по курсу призывно сияло созвездие Марии.

Андрея разбудил звон погремушек.

Перед поникшими в штиле парусами танцевала Маша. Она приспособила под погремушки, которые в оркестрах называют маракасами, пустые пивные банки, насыпав в них всякую мелочь. Но простота инструментов лишь усиливала очарование этого волнующего видения из сказок «1000 и 1 ночи». Маша вполне сошла бы и за Шахеризаду в своем купальнике и полотенце, обернутом вокруг талии на манер набедренной повязки. Это чудесное зрелище околдовывало, и Андрей почувствовал себя обреченным кроликом перед завораживающим танцем кобры.

Маша танцевала искусно, используя все, что ее окружало – и мачту, и лебедки и даже штурвал. Ее фигура извивалась от пламенного темперамента, бедра трепетали от страсти, а грудь, казалось, и вовсе жила своей особой жизнью. Пошлые пляски вокруг шеста в полутемных ночных клубах не шли ни в какое сравнение с этим торжеством грации. К тому же Маша танцевала для него, хотя и делала вид, что он тут не причем. Андрей видел не просто танец, а древний ритуал, обнажавший естество женщины в ее изначальной сути.

Под последние аккорды Маша сделала невероятное па и склонилась в глубоком поклоне.

Ее выступление было встречено яростными аплодисментами. Это хлопали турецкие пограничники со своего катера, незаметно причалившего к яхте.

– В чем дело? – вскочил Андрей, возмущенный нарушением таинства.

– Данс! – кричали довольные пограничники. – Давай-давай!

Маша была удивлена не меньше Андрея.

– Кто это? – спросила она, снимая полотенце и надевая платье.

– Береговая охрана, я полагаю.

– Что им нужно?

– Просят продолжить шоу.

– Это была простая разминка, – объяснила Маша. – Мне нужно поддерживать форму. Иначе с работы выгонят.

– Такое не часто увидишь.

– Матушка! – нажимая на второй слог кричали пограничники, привыкшие называть так всех русских женщин со времен эмигрантской волны прошлого столетия. – Данс!