Шапи Казиев – Расул Гамзатов (страница 95)
— Уж сколько лет всякие телевидения сбрасывают нас с вершин высокой духовности в болото безликости. Поэтому сейчас я за культ личности!
— Сколько же врагов хотят столкнуть народы. Ссорят, ссорят. Мой Кавказ в крови. Я же, патриот, остаюсь интернационалистом. Моя страна — в сердце, а пять континентов — это пять пальцев моей руки...
— Политики никак не поймут, что век недолог. И поэтому не надо спешить, лучше хорошо подумать, как быстрее делать добро, а не зло.
— Чего я жду от жизни? Жду разлуки. С семьёй. С друзьями. Но если отравлять воздух разговорами про разлуки, то отвернётся семья, отвернутся друзья.
Он устал, но взрывные аплодисменты взбадривали его. Закончил и — горе-то какое! — снова поник».
В том же году Расулу Гамзатову была вручена государственная награда Грузии орден Золотого руна.
«Я помню, как отмечали восьмидесятилетие отца, — говорила дочь поэта Патимат в беседе с Таисией Бахаревой. — Празднования проходили в его родном селении Цада, в Махачкале и Москве. Сначала были концерты, а затем вечерние посиделки с друзьями. Тогда мне показалось, что он специально проехался по главным местам, с которыми были связаны его жизнь и творчество, чтобы увидеться с почитателями и друзьями, будто со всеми прощаясь».
Ещё не смолкли торжества, а Расул Гамзатов вновь оказался в больнице. Недугов у него было немало. К болезни Паркинсона он ещё как-то привык, но всё труднее билось его большое сердце. Он как будто предчувствовал, что уже не поправится.
«Не знаю, выберусь ли я на этот раз», — шептал он друзьям.
Полтора десятка лет назад Гамзатов написал:
Тогда Расулу Гамзатову это удалось. На этот раз обратного поезда он не дождался.
Тогда же, в больнице, Расул Гамзатов написал своё завещание. Оно состояло из нескольких набросков, которые не были сведены воедино. Салихат Гамзатова их обобщила и опубликовала сокращённый вариант, в котором говорится:
«Моё завещание — в книгах, которые я написал. Оставляю потомкам Дагестан, который и я унаследовал от предков, — мой край любви, надежды, радости, землю красивых девушек, гордых мужчин и женщин. Дагестан — это и моя мулатка, и моя Кумари, и моё колесо жизни, и гора моей тревоги — Ахульго. Без этого нет моей жизни.
Я ничего не забираю туда из этого хорошего, доброго, красивого мира. Потому и прошу — берегите Дагестан. Храните и возвеличивайте его славное имя, Дагестан — ваша жизнь, ваше достоинство и ваша любовь. Нет, не глупы его адаты — дорожите ими. Его приметы и символы не дикие — несите их гордо и сохраняйте во славе. Малочисленны его народы — любите их особенной любовью.
Оставляю потомкам, детям пронесённую мною через годы любовь ко всему сущему и особенно — трепетное отношение к женщине. Моя любовь к женщине оставалась неизменной всегда, и все мои песни были о ней. И вам обновлять мою вечную песню о женщине. Пусть засияет ярким светом мерцающая в ней звезда. Пусть повсюду разносится звон колокольчиков, исходящий из разбуженных ею сердец.
Особенно берегите матерей, заботьтесь о сёстрах, безоглядно влюбляйтесь в красивых девушек. Кто не познал такой любви, тот прожил жизнь напрасно.
Я не беру с собой туда ничего из этого мира. Всё, что есть значительного, достойного, красивого, остаётся здесь, остаётся вам, люди!»
«ОН ВСЕМ НАМ ПОМОГАЛ ЖИТЬ»
Расул Гамзатов скончался 3 ноября 2003 года в Центральной клинической больнице Москвы.
У мусульман считается благоприятным знаком, если человек уходит в мир иной в Рамазан — месяц поста и очищения. Завершившим земное бытие в священный месяц облегчается существование в ином мире.
Дочь Патимат рассказывала о последнем разговоре с отцом в интервью Таисии Бахаревой: «За день до его смерти мы пришли к папе в больницу в Москве. У него часто было много посетителей, и в этот момент тоже пришли папины друзья — сотрудники нашего постпредства, принесли его книги, просили, чтобы он их подписал. У папы сильно дрожала рука, он даже не смог писать. Тогда они сказали: “Утром Расул Гамзатович будет себя хорошо чувствовать, тогда и подпишет...” А завтра... Папа до последних своих дней оставался в строю. Но я думаю, что он предчувствовал свой уход. В последний год жизни всё время говорил, что ему нужен хотя бы один лишний год. Признавался: “У меня столько начато, столько бумаг нужно разобрать, пусть мне отпустится ещё время”».
Скорбная весть опечалила миллионы сердец. «Он всем нам помогал жить, — писал Сергей Гиндин. — Совсем недавно, после долгого перерыва, он появился на наших экранах в день своего восьмидесятилетия. Говорить ему было трудно, но он снова шутил, шутил над собой. Душа и мудрая человечность оставались с ним до конца».
В погрузившийся в траур дом Гамзатовых шли люди, выражали соболезнование и не уходили. Тысячи людей стояли у дома поэта, будто надеясь, что он вот-вот выйдет или появится на террасе. И у многих в руках были томики стихов Гамзатова.
Приносили сотни телеграмм, в которых были глубокая скорбь, боль утраты, восхищение талантом и гордость за то, что почитателям таланта Расула Гамзатова выпало счастье быть его современниками.
Телеграмма Фазиля Искандера начиналась словами: «Он был в России популярнее многих русских известных поэтов» и заканчивалась так: «Всё, что он хотел сказать, он сказал. Мир памяти его». Владимир Огнёв написал: «Гамзатов — явление великого человеческого духа, художник века». Елена Николаевская вспоминала, как передала в больницу журнал «Дружба народов» с новыми переводами Гамзатова и как он был им рад.
В официальном некрологе говорилось: «Творчество Расула Гамзатова вобрало в себя талант, мудрость и мироощущение народов Дагестана и всего Кавказа. Его произведения, впитавшие всё ценное из жизненного опыта и духовного наследия горцев, обогатили российскую и мировую литературу. Стихи и проза поэта пронизаны мотивами гражданственности и человечности, они отмечены не только жанровым многообразием, оригинальностью, но и глубиной мысли и чувств...»
Церемония прощания с Расулом Гамзатовым проходила в Русском театре. Венки, цветы, почётный караул и нескончаемые соболезнования. Огромный портрет с чёрной лентой на стене театра. Перекрытое движение.
После траурного митинга многотысячная процессия двинулась к возвышающейся над городом горе Тарки-Тау. Накрытое буркой тело Расула Гамзатова, по обычаю, несли на деревянных носилках, сменяя друг друга.
Его похоронили рядом с могилой его супруги Патимат.
Вечером того дня, когда в Русском театре прощались с Гамзатовым, там должна была состояться премьера поэтического спектакля «Незаконченный концерт». Это было сценическое воплощение поэмы Расула Гамзатова о войне, погибших братьях, о судьбе третьего брата, оказавшегося в сталинских лагерях. Жажда человеческого счастья и трагедия целого века сошлись в этом необычном спектакле. Гамзатову не верилось, что поэму можно поставить на сцене, но главный режиссёр театра Скандарбек Тулпаров убедил его в обратном. Увидев несколько фрагментов будущего спектакля, Гамзатов пообещал непременно быть на премьере.
Когда случилось непоправимое, режиссёру рекомендовали отменить премьеру, но он отказался: «Расул дал слово приехать на премьеру, и он, как мужчина, сдержал своё слово». Зал на премьере был полон. Спектакль прошёл с невероятным успехом, зрители не хотели уходить, продолжая аплодировать артистам, но все понимали, что они аплодируют Расулу Гамзатову.
ПАМЯТЬ
«Надгробие поставьте небольшое, я не любил величия, — говорится в завещании Гамзатова. — И напишите одно слово — “Расул”, если покажется мало, можно написать “Расул Гамзатов”». На чёрной мраморной стеле на могиле поэта так и написано:
«Расул Гамзатов».
Годы жизни не указаны — Гамзатов был и остался со своим народом.
Его «Журавли», ставшие высоким образом народной трагедии, облетели всю планету, стали частью мировой культуры. Памятники «Белым журавлям» взмывают в небо в разных уголках планеты. Возведено уже более 150 монументов. «Дни белых журавлей» обрели в Дагестане статус национального праздника, на который съезжаются гости со всей страны. Праздник проводится под эгидой ЮНЕСКО.
«Поэт в России — больше, чем поэт», — написал Евгений Евтушенко. Эти строки с полным правом можно отнести и к Расулу Гамзатову.