Шанталь Фернандо – Время покажет (ЛП) (страница 21)

— Знаю, — отвечаю шепотом. — Знаю.

Я не знаю, что сказать. Что прозвучит хорошо? Ты всегда сможешь попробовать еще раз, у тебя будет много детей? Комментарии кажутся бесчувственными. Вместо этого встаю, сажусь рядом с ней на кровать и притягиваю в свои объятья. Она начинает плакать, ее тело трясется от каждого душераздирающего рыдания. Я поднимаю голову и замечаю Рида, стоящего в дверях, у него красные глаза и скованное тело. Я знаю, что каждая пролитая слезинка Саммер убивает его. Мужчина так сильно любит ее. Это не походит ни на что, что я когда — либо видел раньше, и могу сказать, как сильно это причиняет ему боль. Его поза и выражение лица кричат о том, что он сломлен. Рид кивает мне, а затем покидает комнату. Я целую Саммер в макушку.

— Мы пройдем через это, хорошо? Мы всегда справляемся, — мой голос едва слышно.

Саммер вытирает влажные глаза моей футболкой.

— Спасибо за возвращение. Знаю, что ты был в отпуске, пытаясь разобраться в своих собственных проблемах.

— Не переживай об этом, Сам.

— Как Ченнон?

Лицо Триллиан появляется перед моими глазами.

— Невероятная красота.

Она поднимает лицо и изучает меня.

— Что там произошло?

Я потираю шею.

— Думаю, у нас имеются другие темы для обсуждения, не так ли?

Она закатывает глаза.

— Ты издеваешься надо мной? Прямо сейчас я нуждаюсь в отвлечении. Не хочу думать о том, что потеряла и какая я неудачница.

Мое тело замирает от этих слов.

— Ты не неудачница, Саммер, и не говори больше так.

Она вздыхает.

— Хорошо. Расскажи мне о Ченноне. Знаю, папа любил то место.

— Он действительно любил его. Я остановился у Зака, который был гостеприимен. Есть девушка, которую я встретил…

Я затихаю, поскольку вижу искру в глазах Саммер, которая мне знакома. Она потирает руки и сужает глаза.

— Это должно быть интересно.

— Ты позволишь мне говорить или продолжишь перебивать меня?

Она ухмыляется.

— Продолжу перебивать тебя. Итак, кто она? Ты увлечен?

Мои губы подергиваются.

— Триллиан. Ее имя — Триллиан.

Я отрезала кусок красного бархатного торта и положила его на свою тарелку. Продолжу в том же духе, и моя задница скоро станет размером с дом. Я обычно не ем большую часть того, что пеку, помимо кусочка на пробу тут и там, или иногда кекса, но так я компенсирую свое душевное состояние. Я ем все. Хотя если честно, теперь бегаю утром и вечером, так что поддерживаю свою фигуру.

— Ребята в клубе захотят жениться на тебе, после того как попробуют эти торты, — говорит Зак с огромным куском торта во рту.

Я ухмыляюсь.

— Ты когда — нибудь возьмешь меня с собой в клуб?

Не знаю, почему мне хочется пойти, но мне любопытно. И я могу отвлечься.

Он жует задумчиво, а затем сглатывает, прежде чем ответить:

— Если ты действительно хочешь пойти, то я возьму тебя с собой. Но мужчины захотят тебя и некоторые вещи, которые ты увидишь, шокируют тебя. Ты готова к этому? Поскольку, если ты посмотришь на меня по — другому, я взбешусь.

Я закатываю глаза.

— Ты думаешь, я глупая? Я знаю, что там происходит. Думаешь, я не слышу, что говорят женщины?

Он слизывает торт с нижней губы.

— Хорошо. Ты можешь поехать со мной прямо сейчас, увезти торты.

Сегодня день рождения жены одного из членов клуба, и я испекла три разных торта для всех в клубе.

— Ты собираешься пойти в этом? — спрашивает Зак, оценивая мои джинсовые шорты и майку.

— Люди вырядятся? — спрашиваю, хмурясь. Возможно, надену платье или что — то вроде того.

Зак расхохотался.

— Там обычная одежда, просто твоя задница выглядит прекрасно в этом, а я действительно не хочу отгонять мужчин сегодня.

Я кривлю губы.

— Почему твои глаза сосредоточены на моей заднице, Зак?

Его глаза сияют.

— Ох, да ладно, никто не может пропустить это. Куда бы я ни посмотрел, это как, бам! У моего лица.

Я тру лоб.

— Неужели? Неважно. Знаешь, я слышала, что ты сделал пирсинг на члене.

Он давится своим тортом, и мне фактически приходится похлопать его по спине, возможно немного сильнее, чем необходимо.

— Кто, черт возьми, сказал тебе это? — спрашивает Зак, когда может наконец — то говорить.

— Как я и сказала, — отвечаю, — женщины говорят. И женщины тоже любят мороженое. Я слышу много дерьма, например, совсем недавно о том, что у тебя интересный пирсинг там внизу. Ох, и очевидно ты поделился этой женщиной с одним из твоих братьев по клубу.

Зак съеживается и смотрит на меня.

— Хорошо, я больше не буду делать никаких комментариев о твоей заднице.

— Я была бы признательна тебе за это, — отвечаю равнодушно. — Давай я переоденусь, а затем мы можем ехать.

Он стонет.

— Тебе не надо переодеваться. Это подойдет. Ты поедешь на заднем сиденье моего байка?

Я не ездила на байке с тех пор, как Ксандер уехал. Он звонил мне дважды за месяц.

Лишь дважды.

Я отправляла ему сообщения несколько раз, и он отвечал, но Ксандер никогда ничего не говорил о том, вернется ли. Я воспринимаю это в качестве плохого знака. Он, очевидно, занят со своей сестрой, с которой, надеюсь, все хорошо, но я не знаю, что происходит между нами, и это сводит меня с ума. Я слишком много думаю об этом.

Анализируя время, проведенное вместе.

Это глупо.