Шана Лаут – Сказка для Истинной (страница 5)

Пока Гаэл и Вирс несли на носилках Дариса, а Ност придерживал жену, за Арсалом присматривал генерал куда внимательнее, готовый в любой момент применить связывающие чары, либо самолично надеть на него магические цепи.

В том, что это подействует, никто не сомневался. Не нашлось ещё в империи дракона сильнее Валиаса, если не считать императора и его сыновей. Но мужья его дочери считали, что всё же равных ему нет: какой ещё дракон смог бы летать в небе и поднимать семью после смерти истинной, ещё и с такой безжалостностью ко всему, что идёт против? Вот именно, что никто. Все, кто терял истинных почти сразу же отправлялись следом.

Поистине сильнейший!

И остальные преклоняются перед ним. Не смея перечить едва ли не инстинктивно.

Семья зашла в открытым им портал, вышла у Храма и начала подъём, даже не думая воспользоваться шансом – старик заходил последним, – чтобы сбежать или диверсировать шествие. Хотя, что греха таить, у Арсала в какой-то момент мелькнула такая мысль. Ему есть что терять, кроме жизни: власть семьи, здоровье, жизнь, да даже любимые, хоть и приевшиеся наложницы, о которых мало кто знает, если не считать деда.

Но он словно кукла идёт на заклание и не думает сопротивляться. Да и зачем, если генерал тут же свяжет или убьёт на месте, а брата всё равно предадут брачному огню вместе с неизвестной девицей. Так он хоть разделит муки Дариса и, может, они оба выживут, избавившись от помехи. Есть даже шанс, что их потом не заставят жениться вновь, ведь вдовцы редко прибегают к такому, не желая осквернять память почившей жены, если, конечно, пара была неистинной.

С этими мыслями он вошёл в Храм и взглядом тут же зацепился за хрупкую фигурку, уже ждущую у алтаря. Под пристальным взглядом генерала Арсал встал рядом с ней по правую руку, без особого желания посмотреть на неодарённую. Да и что он там увидит, кроме слёз, аромат которых различил едва они сравнялись.

И пусть этот самый аромат был каким-то холодным, цепляющим, заставляющим мыслями то и дело к нему возвращаться, Арсал постарался откинуть эти мысли и сосредоточиться на силе внутри себя, на драконе, напряжённом не меньше него самого. Нужно подготовиться к принятию огня, чтобы постараться выжить. Сдаваться он не хотел, да и брата хочет вытащить, учитывая беспомощность оного к предстоящему.

– Начинаем, – скомандовал главный жрец другим, вставшим по обе стороны от «брачующихся».

«Я выживу! Любым путём!» – решил для себя мужчина, а уже в следующее мгновение его решимость поколебалась с первой же вспышкой боли, прокатившейся магической волной от алтаря к троице.

Его словно рвало на части изнутри, разрывая магические потоки в теле, сжигая каждую клеточку медленным тлением. От кончиков пальцев на руках и ногах, до макушки головы и глубин души. Это заставляло сбиваться с мысли. Он не мог ни на чём сосредоточиться, кроме этой ужасной боли. Даже на себе, что уж говорить о брате.

Разве что дикий крик, раздавшийся где-то рядом и одновременно так далеко и резанувший по нервам не хуже жрущего саму его суть пламени. Он будил в нём ответное, которое начало стремится откуда-то из-под сердца. Оно рвалось наружу, стремилось помочь, окутывала собой бешено стучащий орган, чтобы дальше вырваться из тела, но тьма смерти оказалась быстрее.

***

Рондария, империя драконов, столица Орнор, главный Храм Богов

Анита

Голову я не могла повернуть из-за магии Аниарты, но насколько хватало поворота глаз смотрела на происходящее по бокам. С правой стороны рядом со мной встал мужчина в красивом одеянии и длинными волосами цвета платины, и чуть светлее одежд. Сам он тоже был красив, но деталей разглядеть без поворота головы было невозможно. Да и не смотрел он даже на меня, вглядываясь куда-то вперёд.

Это и есть жених? Один? Тогда почему девушка упоминала нескольких драконов? И если этот мужчина дракон есть ли в нём магия или только умение превращаться в огромного летающего ящера, как это описывают в наших книгах? Может ли он остановить это безумие или его тоже магией заставили встать рядом со мной?

Мысли и вопросы бегали в голове слишком быстрым потоком, пока резко не были остановлены глухим стуком слева. Глаза метнулись на звук насколько могли, но сбоку не было никого. Точнее стоящего. А вот к моим ногам что-то положили.

Вот и второй дракон. Он лежал на носилках головой к алтарю, поэтому я смогла немного рассмотреть похожие черты лица. Кажется, мужчины очень похожи, братья всё же, либо мне очень не хватает зрения для нахождения различий. Разве что у лежачего был мертвенно бледный цвет лица, из-за которого слишком ярким пятном проглядывали на коже тлеющие будто уголь ожоги.

В мозге набатом прозвенела мысль, что вот он – главный виновник происходящего, которого пощадила магия этого мира, чтобы получить ещё три жизни к отобранной ранее.

– Всё готово? – спросил мощный грудной голос мужчины, пришедшего в числе «гостей» женихов.

Почему же их всё же двое, а не только сам виновник, я уже знала из подсказок вложенной в меня информации: драконы не женятся по одному, минимум двое, если нет исключающего момента вроде истинности или наличие мужей или женихов других рас у невесты. Многомужество вообще что-то вроде основного правила для этого мира, чтобы защитить детей и самых женщин, более слабых и подверженных проблемам, болезням и уходу магии из тела.

Вот только для меня это сейчас в два раза хуже, если бы жених был бы один. Информация подсказывала, что я, обладай хоть какой-то магией, должна была разделить с ними пламя Единения во время ритуала бракосочетания. И чем больше мужчин, тем большая доля выделяется для невесты.

А у меня нет магии, что автоматически делает из меня смертницу.

– Да, господин, – ответил вопрошавшему один из монахов. – Мы можем начинать, если не возникло причин отказа от ритуала.

«Есть причины! Я не хочу! Услышьте меня! Хоть кто-нибудь!» – прокричала я, но рот так и остался безмолвным. Губы даже не дрогнули, заставляя слёзы политься с новой силой.

Рядом раздалось презрительное «нц» от стоящего жениха. Мне даже показалось, что я почувствовала на каком-то интуитивном уровне силу исходящую от него. И она была такой мощной, что угадывались эмоции: ярость, обречённость, недовольство и готовность стерпеть грядущее.

– Никаких, – подтвердил жрецу, видимо, глава драконьего семейства. Никого из них я тоже не могла видеть. Наверное, встали рядом с семьёй Аниарты и так, чтобы их не задело.

«Гады!» – заключила про себя, усиленно смаргивая слёзы отчаяния. Но их было всё больше.

– Начинаем, – призвал своих «братьев» один из жрецов, и большая часть из присутствующих встала по обе стороны от нас и алтаря.

Они вытянули руки ладонями в нашу сторону и сторону камня. Я видела, как от центра каждой отделился свет и стал словно стена, отделяющая нас с алтарём от всех присутствующих. Такая себе бара-камера. Нутро будущей печи.

Тихие молитвы срывались с губ жрецов, и чем больше слов было произнесено, тем ярче светился булыжник перед нами. В какой-то момент свет и вовсе словно взорвался яркой вспышкой. Она буквально ослепляла, заставляя прищурить глаза. Но я смогла увидеть, как с камень вдруг вспыхнул белым пламенем, а в следующую секунду оно кинулось на нас.

С боку послышался сдавленный хрип. Обоих мужчин явно жгло. Я же первые секунды ничего не чувствовала, только как с меня слетают оковы, удерживавшие до сих пор. И я смогла задышать самостоятельно, оглядеться. Стоявший до этого гордо мужчина скорчился и рухнул на колени с гримасой боли. Лежавший же с другой стороны от меня тоже корчился, метался головой по подушке, но вяло, словно сил у него и так не было.

Но это всё, что я успела. Даже отойти времени не хватило, не то, что убежать.

Следом за сгоревшими магическими оковами начал накаливаться браслет. Он всё набирал температуру, как и охватившее меня вместе с мужчинами пламя. Оно становилось всё горячее и горячее. Пока в какой-то момент резко не перешло в ту самую невыносимую, на грани безумия силу.

Крик ужаса и боли вырвался из меня, но я даже не сразу поняла, что кричу именно я. Мне было больше страшно и обидно за происходящее, за то, как со мной поступили. И всё же боль была ужасной. Казалось, кожа тлеет прямо на руках. Не плавится, а именно медленно тлеет, вырезая словно раскалённым ножом только этому пламени известные узоры.

Особенно сильно страдали руки, которые я старалась прижимать к груди, встряхивать и снова прижимать, но ничего не выходило. Ну и спина – где-то в районе лопаток, от чего то и дело выгибало меня в ней или заставляло сжиматься не хуже корчащегося жениха.

И всё же я не прекращала про себя молиться. Молить либо прикончить меня быстрее, либо спасти.

Кого я молила, я уже не знаю. Мне было всё равно. Но перед мысленным взором стояла та обезличенная статуя, которой явно было всё равно на наши страдания. Для них главное – равновесие, и не важно, что оно достигается невинными жизнями. Ещё и через такие страдания.

«Пожалуйста», – из последних сил проговорила я про себя, а может и прокричала вслух, сжимаясь в калачик и падая на колени, потом и вовсе заваливаясь на бок.

Всего на секунду мне показалось, что огонь отступил, а тело накрыло что-то тёплое, нежное и заботливое. Но, видимо, это была долгожданная Смерть и её милостивые объятья, потому что следом меня поглотила тьма.