Шамиль Урусов – Проводник. Пять стихий (страница 1)
Шамиль Урусов
Проводник. Пять стихий
Пульс Тьмы
Последний Дар Короля (Прошлое – Тысячелетия назад)
Ад смотрел в глаза Королю Самеи. Грохот битвы за стенами последнего бастиона сливался в сплошной рев смерти. Воздух дрожал от ударов чужой энергии и собственного хаоса – хаоса, исходящего от камня в руках его сына. Черный алмаз, названный предками «Душой Народа», пульсировал тревожным, почти предсмертным багровым светом. В его глубинах клокотали пять стихий – Вода, Огонь, Воздух, Земля и Разум – господство над миром, заключенное в холодной тверди, лишенное Проводника. Без избранного артефакт был не щитом, а плетью, хлещущей по своим же защитникам.
Самеи, окровавленный, в изодранных доспехах, схватил сына за плечи. Его глаза, лишенные страха, горели ледяной решимостью. «Слушай! Би́тва проиграна! Сивара… их звездные машины… хаос камня… все кончено здесь»! Он перекрикивал грохот обрушения свода.
«Отец! Мы можем…»– начал принц, лицо его было искажено ужасом и тяжестью ноши.
«НЕТ!» – резкость короля была как удар. «Единственный шанс – он» – он ткнул пальцем в алмаз. «Он без избранного, но он должен выжить! Чтобы найти своего Проводника… где угодно… когда угодно!» Король повернулся к могучему гному в боевой броне, чье лицо было гримасой боли за гибнущее королевство. «Роб! Клятва предков! Ты – его щит! Его молот! Веди его! Спрячь камень!»
«Клянусь ваше величество,» – хрипло ответил Роб, сжимая рукоять топора. «До последней капли крови и искры в бороде. Принц, за мной!»
Король Самеи поднял обломок древнего скипетра – последний огрызок королевской магии. Цена была его жизнью. Кровь хлынула из носа и ушей, по полу поползли трещины. Энергия сгустилась в рвущуюся рану реальности– портал, мерцающий хаотичными картинами чужих миров: пустыни, океаны, космос. Опасный. Непредсказуемый. Камень в руке принца взвыл пронзительно, его багровый свет исказил портал, рванулся к родной земле, которую заливала кровь.
«ИДИТЕ!» – прохрипел Самеи, толкая сына и Роба в мерцающий хаос. «Пусть звезды… пусть сам камень… ведет вас! СПРЯЧЬТЕ ЕГО!».
Последнее, что видел принц, – лицо отца, гибнущее королевство и тяжесть алмаза, жгущего ладонь. Роб втянул его в вихрь. Порта́л схлопнулся с оглушительным хлопком. Король Самеи рухнул на камни. Где-то далеко бились двери. На его губах застыла кровавая улыбка. Камень спасен. Надежда жива. Затем – лязг оружия и крики чужаков. Последний король поднял меч. Его история закончилась здесь, он умирал достойно. Их – только начиналась.
Пробуждение Сердца (Наши дни – Катманду)
Прошло несколько тысяч лет. Планета Земля. 2026 год.
Гора проснулась в гневе. Вулкан Катманду, долго дремавший, изверг лаву и пепел, содрогнув континент. Когда дым рассеялся, на склоне зиял огромный разлом. Геологи, исследовавшие последствия, наткнулись на нечто невозможное: гробницу. Не человеческой работы. Древнее пирамид, совершеннее любых технологий. А внутри…
Он лежал на каменном ложе: черный алмаз, манящий и опасный. Исследователи назвали его «Кровавым Оком». Оно пульсировало. Глубоким, тревожным багровым светом изнутри. Как сердце. Сердце, запертое на тысячелетия, наконец почувствовавшее свободу. Сердце, начавшее искать Проводника. Его свечение привлекало не только ученых. Датчики засекли странные сигналы из глубин космоса.
Совет Тьмы (Наши дни – Ватикан)
Апостольский дворец. Сумерки. Кардинал Лоренцо Манфреди, глава дипломатии, отодвинул портьеры. Кровавый закат лег на спутниковые снимки с грифом КАТМАНДУ-ОМЕГА. «Взгляни, Сильвио,» – его голос был тише скрипа пергамента. – «Гора обнажила вход».
Кардинал Сильвио Баттиста, Префект Конгрегации Доктрины Веры, поднес лупу. Его пальцы не дрожали, но в глазах горел холодный ужас познания. «Гробница. Не наша. Не человеческая.»
«Важно, что внутри!» – перебил Манфреди. – «Они называют его 'Кровавым Оком'. Он пульсирует. Как сердце демона.»
Баттиста отшвырнул лупу. «Око? Нет! Cor Tenebrarum' – Сердце Тьмы! Anima Populorum Perditorum' – Душа Погибшего Народа!» Он встал, его тень легла на фреску Страшного Суда. «Оно в Запретных Свитках! Оно ищет Проводника. Того, кто оседлает его стихии: Воду, Огонь, Воздух, Землю… и Разум! Пять бичей!».
«Суеверия?» – Манфреди бледнел.
«Слепец!» – Баттиста ударил кулаком по столу. – «Вулкан проснулся неспроста! Сердце свободно! И оно жаждет руки, держащей бич Господства!» Он схватил распечатку древнего текста. «И не будет ему покоя, доколе не обретет руку…' Господство, Лоренцо! Сдвигающий горы! Жгущий мысли!».
«Откуда оно?» – прошептал Манфреди.
«Из бездны времен. Или… не только Земли,» – Баттиста отвернулся к окну. «В текстах… звездные пришельцы. Охотники за душами миров. Сивара!Созвездие Льва. Они спят. И чуют пробуждение Сердца. Как стервятники – запах падали.»
Манфреди закрыл глаза.
«Война, Лоренцо,» – Баттиста обернулся, лицо – маска аскета. – «Война за душу планеты. Найти Проводника первыми. Контролировать. Или… уничтожить Сердце, даже если оно унесет пол-Азии. Цена не важна. Только результат.»
Красный свет погас. В кабинете воцарилась тьма, нарушаемая лишь мерцанием экрана с изображением зияющего разлома.
Метка Избранного (Наши дни – Москва)
Три недели спустя. Москва. Комната студента. Ночь.
Холодный пот. Сердце – бешеный барабан. Алан, студент 3-го курса МГУ вскочил с койки. Кошмар не отпускал. Леденящий камень гробницы. Багровый взрыв. И ГОЛОС. Не сон. Ясный. Безжизненный. В костях, в корнях мыслей.
«Путь будет указан. Через плоть твою. Через знак избранного.»
– Заткнись! – Алан зашагал, вцепляясь в виски. Дедлайн по Византии/квантам. Вчерашняя пицца. Скрип лифта. Реальность таяла. Голос звучал как закон природы. – Схожу с ума. Психоз. Врач…
Он подошел к зеркалу. Отражение: тени-провалы под глазами, землистая кожа. Но не это… Алан поднял руки.
От запястий до локтей вились узоры. Не тату. Тончайшие, извивающиеся линии, словно выжженные холодным пламенем. Корни? Руны? Чужие созвездия? Темно-бордовые, почти черные, чуть приподнятые. Они пульсировали в такт сердцу. Излучая слабый, зловещий жар.
«Метка дана. Сомнения – предательство духа. В путь, Проводник. Время утекает, как песок в горстях мертвеца.»
Голос гремел, не терпящий возражений.
– В путь? Куда?! – Алан схватился за голову. Узоры заныли. Острая боль – игла, ткнувшая на юго-восток. – Не могу! Не знаю куда! Болен!
Он судорожно тер руки. Кожа покраснела. Линии не поблекли. Они въелись в плоть. В него. В висках ударило – ясная картина: горы в пепле. Зияющий разлом. Багровое сияние из глубин. Катманду. Извержение. Странные находки… Он знал место.
«Сомнение – слабость. Слабость – смерть. Твоя. И всех, кто встанет на пути. Иди. Или будешь сожран изнутри пустотой, что зовешь своим разумом.»
Угроза была абсолютной. Без эмоций. Не безумие. Вторжение. Захват. Тело. Разум. Уже не его. Узоры горели. Боль сверлила виски. Картина разлома не отпускала.
Он посмотрел на отмеченные руки. На убогую комнату. На спящий город за окном.
Выбора не было.
На автомате, Алан оделся: джинсы, куртка, рюкзак. Паспорт. Деньги. Руки под рукавами, но жар узоров пробивался сквозь ткань, напоминая. Мысли о билетах, универе тонули в ровном, неумолимом гуле реактора в его черепе.
Он открыл дверь. Холодный московский воздух хлестнул по лицу. Шаг. Еще шаг. Без оглядки.
Путь начался.
«Быстрее. Они чуют пробуждение. Сивара не дремлют. Твоя кровь – их маяк. Иди на юго-восток. К камню. К твоей судьбе. К началу конца… или началу истинного Господства.»
Алан растворился в утренней толпе на Ломоносовском проспекте, отмеченный, ведомый, несущий в груди Сердце Тьмы и невыносимую тяжесть пути к бездне. Первая глава захлопнулась, оставив в воздухе лишь багровый отсвет и жгучую дрожь узоров на невидимой коже, навсегда изменившей жизнь студента из Москвы.
-–
Место: Тот же мрачный кабинет в Ватикане. На столе – новые спутниковые снимки гробницы в Катманду, отчеты с пометкой «ПРОВАЛ» и видео с камер наблюдения. Экраны показывают хаос вокруг разлома.
Кардинал Лоренцо Манфреди: Раздражен, подавлен, прагматичен до цинизма.
Кардинал Сильвио Баттиста: Спокоен, как ледник. В его глазах – холодная уверность фанатика.
Манфреди: (Швыряет папку на стол, документы рассыпаются) Бессмысленно! Абсолютно бессмысленно! Вчера – лучшая группа «Крестоносцев». Опыт Афганистана, Ирака, тренировки против… против неестественного. Он указывает на экран, где видно заваленный камнями вход в гробницу и тела в черной форме) Результат? Шесть человек – мертвы или безумны. Трое кричат о жгущих глазах и голосах в костях. Камень даже не тронут!
Баттиста: (Не глядя на документы, изучает увеличенный снимок самого камня. Багровое свечение на фото кажется зловеще ярким) Я предупреждал, Лоренцо. «Cor Tenebrarum» не артефакт. Он – сущность. Его нельзя взять силой. Как нельзя взять силой бурю или землетрясение. Он защищается. Стихиями. И… чем-то иным. (Он касается пальцем снимка, где воздух над гробницей искажен, как над раскаленным асфальтом) Разумом. Он выжигает волю.
Манфреди: (Саркастично) Замечательно! Значит, мы просто наблюдаем? Пока это… это Сердце Тьмы решает, кому вручить бич Господства?
Баттиста: Его глаза встречают взгляд Манфреди. В них – не страх, а железная решимость хищника. Именно. Они ждут Проводника. Значит, нам тоже нужно его ждать. Но не как пассивные наблюдатели.