Шамиль Алтамиров – Степной дракон (страница 70)

Тоннель окрасился в красный цвет аварийного освещения. Волк сидел на рельсах неподалеку.

– Какого хрена ты остался?!

Волк конечно же не ответил, а просто сидел и ждал. Басмач подошел к зверю и потрепал его по голове.

– Что, бесяра, со мной до конца? Лучше вали пока можешь, раз сюда забрался, сможешь и выбраться. Да что я с псиной разговариваю?! – взорвался Басмач, и захромал обратно в тоннель. Волк потрусил следом.

Вернувшись к помещению с поворотной стрелкой, Басмач остановился: провалы девяти тоннелей выстроилась полукругом.

– Куда, куда дальше, волчара?

– Эй, он здесь! – донеслось позади. Хлопнул выстрел, и пуля зацепила бедро. Басмач хромая кинулся в первый попавшийся тоннель, даже номера не увидел. Рельсы привели Басмача на станцию с широкой погрузочной платформой, большую часть которой занимали стальные контейнеры.

Забравшись на платформу, он нырнул в лабиринт составленных друг на друга контейнеров. Прижавшись к ржавой стене, Басмач уселся на пол: рана на бедре кровила.

– Только этого не хватало, – прошипел сквозь зубы бородач. В тоннеле послышались голоса и топот. Пробравшись через лабиринт, он наскочил на тройку патрульных. Одного Басмач успел срезать очередью, второго сбил волк. Но это уже не имело значения, стрельба привлекла солдат, прочесывающих платформу.

Басмач ковылял вперед, все время вперед. Сил оставалось все меньше, рана на груди снова заныла, он ощущал теплые струйки, стекавшие под черной кирасой. Он чувствовал себя загнанным в чужую нору зверем, хотелось уничтожить Жомарта и все это место, а еще жить.

Сюда его привела месть, и желание отомстить за прошедший год не угасло, но притупилось. Поиск Айдахара стал привычкой: он убегает, Басмач догоняет. Интересная игра, в которой приз это смерть. Вопрос, кому он достанется?

Месть была смыслом его жизни, именно месть подогревала злость, придавая сил.

«Так дальше не пойдет, нужно знать куда бежать». – Басмач добрался до перекрестка в форме буквы «Т», вернее широкий тоннель примыкал к узкому коридору.

Бородач привалился к стене, держа тоннель позади под прицелом. Коридор напоминал переход в котельной, в которой обосновался старик Игельс: стальные трубы, обернутые теплоизоляцией, тянулись от пола до самого потолка и даже по нему. С левого прохода долетал шум. Бес, потоптавшись на месте, рванул направо, где вдалеке – метрах в сорока – виднелась пологая лестница.

– Там где шум, там должно быть оборудование, машины, хоть что-то… – Басмач свернул на шум. Волк, заметив, что за ним не идут, призывно тявкнул, и кинулся догонять. Когда догнал, вцепился зубами в штанину.

– Бес, да отпусти ты! Там выход, блохастый? Но мне не нужен выход… лучше иди сам. Со мной, волчара, только смерть.

Басмач бежал на шум. Позади тоже стал шумно от топота преследователей, кто-то даже попытался его подстрелить.

Грохот работающих механизмов, запах раскаленной стали и масла шибал в нос. Технический тоннель вывел в машинный зал. Огромные ребристые электродвигатели крутили еще бо́льшие колеса, скрипели шестерни, а стрелки манометров скакали взад и вперед в такт движения приводимых колесами шатунов и цилиндров.

Басмача ждали. Хор из нескольких автоматов ударил разом. Две пули ударили в бок, его крутануло на месте и отбросило на пол. Басмач с трудом отполз за станок и, высунув ствол автомата, выстрелил.

Боль от ран накатывала волной. Он с надеждой попытался глубоко вдохнуть и не смог, в ране на боку хлюпнуло, а грудь сдавило.

– Приплыли, – Басмач, опершись руками, сел. – Отбегался… – Волк подполз и лег рядом.

– Ну, ничё, повоюем. – Собрав силы он поднялся и открыл по засевшим солдатам огонь. Выпущенная им пуля, срикошетив от станка, ударила айдахаровца в голову. Следующего он срезал уже прицельно. Все вокруг расплывалось, Басмач вывалился в какой-то проход.

Поднявшись, он еле смог прочитать надпись из скачущих и расплывающихся букв: «Огнеопасно!». В коридоре мелькнул силуэт, бородач выстрелил, не целясь, и попал.

Коридор казался огромным, в конце виднелся желтый отсвет лампы. Ноги уже не держали, то и дело подкашиваясь. Басмач плыл в тумане, на ходу стреляя во всё, что движется, просто потому, что зрение никак не хотело фокусироваться, на него нападали расплывчатые пятна.

Запнувшись за высокий порог, Басмач ввалился в гулкое помещение. Позади через вату слышались крики преследователей, в открытую створку двери звонко ударила пуля. Остаток магазина Басмач выпустил лежа на полу просто не глядя. Силы покидали его.

Держась за дверь, он поднялся по стенке, захлопнул стальную переборку и закрутил штурвал запора. С той стороны забарабанили прикладами. Колесо штурвала дернулось, но Басмач успел просунуть бесполезный уже автомат и заклинить замок. В сталь дробно застучало – кто-то решил прострелить дверь, но успеха не добился, дверь выдержала.

Он распластался на полу, и закрыл глаза. Бес, поскуливая, улегся рядом, ткнувшись мокрым носом в ладонь.

– Ничего, волк, ничего. Главное парня спасли. Он башковитый, выберется. – Грудь сжало булькающим кашлем, на губах и бороде была кровь.

– Ну, зачем ты остался? Я сдохну зря, и ты… – Боль отступала, зато накатывал холод. Он сел. – Все зря. Понимаешь, борз? Зря.

Плывшие перед глазами круги постепенно все же растворились. Всю стену впереди занимала надпись «Огнеопасно». Басмач оживился. Сразу под стеной шеренгой стояли синие баллоны с вентилями. Следом огромные, под самый потолок, емкости, покрытые изморозью. Таких было много.

Он поднялся с пола, и принялся читать подписи на емкостях:

– Водород, кислород, метан… Я тебя нашел.

В дверь ударили. Послышался знакомый голос Жомарта:

– Сукин кот, выходи. Иначе я лично освежую тебя, спущу шкуру начиная с головы, а после вышвырну в степь!

Басмач только отмахнулся, ему было все равно, угрозы его не пугали. Он уже мертв. Давно, он умер даже не год тому назад, когда проклиная все на свете копал сорок могил, нет. Он мертв вот уже два десятка лет, и жил все это время взаймы. Для чего? Теперь он знал зачем.

К емкостям с газом были подведены трубы: синие, красные, желтые. Все они змеились под потолком, соединялись с емкостями побольше. Вентили, большие стальные рули на каждом из гигантских баллонов, откручивались неохотно. Сил в руках бородача оставалось мало, совсем немного и с каждой секундой они утекали через раны. Басмач смог открыть только четыре цистерны с кислородом и водородом.

Белым туманом заволакивало хранилище, вокруг вентиляционных отдушин закручивались маленькие смерчи, постепенно втягиваясь через прорези вентиляционных решеток. Силы окончательно покинули Басмача, он едва дополз до синего шкафа у самого выхода с кривой надписью «РП2. 380В». Что это значит, Басмач не знал, да это и не имело значения – перерубить кабель он уже не смог.

За дверью стук затих, но доносились едва слышная возня, грозное шипение.

Басмач уже не чувствовал холода. Волк подполз на брюхе и сунул морду под руку.

– Прости, волк, я не хотел, чтобы ты умирал. Мне не были нужны ваши жизни, ничья жизнь.

Он не видел ползущего по бетонному полу молочного тумана, грязно-серых стен, и многочисленных предупреждающих надписей. Он видел их.

Отца, молодого и сильного, сошедшего со старой фотографии, где ему тридцать пять; всегда красивую мать с чуть грустным взглядом. Строгого великана деда, пробующего пальцем остроту топора.

Димку Слепокурова, тот показывал большой палец, и улыбался. Вечно хмурый Лепёхин-младший что-то мастерил, орудуя ножом, и поглядывал исподлобья.

А капитан Джонсон, сняв круглые очки, подслеповато щурился, став похожим на Паганеля. Он провел рукой по непослушным седым лохмам, покрутил очки в тонких узловатых пальцах, будто на что-то решаясь, а затем проговорил:

– Я тебя прощаю…

Сначала на поверхности стальной двери появилось темное пятнышко, оно ширилось, становясь все больше, из горошины до целого яблока, пока полностью не почернело и краска не осыпалась сажей.

Металл, где только что была краска, посинел, постепенно наливаясь малиновым, потрескивал от нагрева, становясь ярко-красным, пока струя пламени горелки, сыпанув искрами, не прожгла сталь насквозь.

Гремучая смесь из кислорода и водорода тут же вспыхнула.

Огненные струйки в доли секунды расползлись по хранилищу, нырнули внутрь вентиляционных труб, разрывая изнутри по всей длине, пока не добрались до первого резервуара…

Жидкое пламя выжгло дверь и всех, кто за ней находился, прокатилось по тоннелям, сжигая все на своем пути. Стальные рельсы сворачивались от жара как сухие травинки; лопался бетон и плавились железные колонны, удерживающие ненадежный потолок.

А успевшая разогнаться пламенная лавина проникала везде, в каждую трещину и каждый воздуховод, не оставляя шансов ничему и никому.

Эпилог

Массивная гермодверь захлопнулась перед самым носом Назара.

– Нет, Басмач, постой! Открой дверь! Открой… – Назар беспомощно принялся молотить кулаками в глухую сталь. Он отбросил автомат и сполз на пол. Его душили слезы.

Отец, мать, старый учитель Гена Степанович, покинули его. Сестра неизвестно где. Теперь и Басмач с Бесом оставили его. Любой, кого он мог назвать родным, или другом, умирал… Через толщу металла донесся короткий стук очереди и наступила тишина.