Шамиль Алтамиров – Степной дракон (страница 38)
Выговорившись, она успокоилась.
Суть всей ее долгой тирады для Басмача складывалась ровно в три слова: такой мир просрали. И Басмач с этим был согласен.
– Сынок, ги-де бурыш взял? – испытующе уставилась старушка.
– Нашел, – простодушно ответил Басмач. Взглядом его не прошибешь. – Больше нету.
– Жам-а-ан… – протянула старушка и тут же поинтересовалась, склонив голову чуть набок:
– Бурыш, канша турады?[8]
Басмач и не думал просить за перец патроны или еще что-то.
– Даром, апай, – покопавшись в памяти, припомнил слово «подарок» на казахском, – сыйлык.
Старушка встрепенулась, поглядела как-то подозрительно – ведь все имеет стоимость. Но тут же успокоилась, взгляд смягчился. Только Басмач вдруг подумал, почему бы не разговорить повариху, разузнать не появлялся ли в округе Айдахар.
– Апай, тут у вас хорошо, Адырбай-хан явно хороший господин. Дети сытые, больных нет. Скотины много, все при деле…
– Ай, – махнула та сухой лапкой, нахмурилась.
– Айдахар?
Повариха поджала тонкие морщинистые губы и кивнула, а после сплюнула в пыль, помянув шайтана.
Следующие часа полтора Басмач, потягивая травяной чай с молоком, внимательно слушал скомканный рассказ на двух языках про то, как Айдахар обложил их поселок данью. Дело было в том, что земля оказалась плодородной, место хорошее, чистое, выпасы с обильной травой – всё есть, Адырбай-хан не захотел уходить. Потому хозяин стойбища пообещал отдавать лошадей, коров, овец в качестве отступного. И скоро, уже через несколько дней, пастухи погонят табун лошадей и воз сушеного и копченого мяса в условленное место. Но главное, Адырбай, мутант-телепат, не мог контролировать черных солдат Айдахара, потому боялся.
Многое, подмеченное Басмачом, становилось на свои места и получало объяснение. Например: такое количество скотины, явно больше, чем нужно для содержания стойбища. А также догадка о том, хозяин-мутант чего-то боится. Теперь понятно и кого, и почему.
Басмач потер подбородок.
– Апай, а не боишься, что хозяин рассердится? Ты мне вот все рассказала.
Старушка скривилась, потянула за край платка, разматывая ткань слой за слоем, пока не показалась тонкая шея со сморщенной кожей. Три желвака, выпиравшие из-под кожи, один за другим, будто по линии, цепочкой тянущиеся от ключицы куда-то за левое ухо. Опухоли. Более чем простое объяснение: невозможно подчинить или запугать человека, которому нечего терять.
Полученную информацию (и не только ее) требовалось переварить. Басмач поблагодарил старушку за еду и пошел проведать Назара. В лазарете было все так же тихо, парень спал, укрывшись одеялом. Дежуривший санитар рассказал, что жар удалось сбить и Назар поправится. Удовлетворившись ответом, Басмач решил проверить поставленную юрту, после плотного обеда, нужно как следует выспаться, узнать, где местные моются, и хорошенько все обмозговать.
Глава 13. Степью до Семска
Проследить за блеющим стадом оказалось не сложно, да и погонщики Адырбая не скрывались. Пятеро пастухов на низкорослых лошадках отогнали животных от поселения километров на десять, и оставили в просторном загоне меж двух холмов, образовавших пространство в форме подковы. Обоз из двух груженых телег встал там же, неподалеку. Люди не ушли, а расположились лагерем метрах в двухстах, видимо, чтобы охранять причитающуюся для Айдахара дань от нападения зверья. Назар и Басмач залегли неподалеку, на краю хилой рощицы, стали ждать.
Погода выдалась теплая и сухая. Солнце стояло над головой и ощутимо припекало. Басмач, лежа на пригорке, наблюдал за лагерем и окрестностями загона в бинокль. После купания в Иртыше старая оптика лучше не стала, на линзах внутри появились пятна влаги. Но жизнь в лагере пастухов была видна как на ладони: там отдыхали, жгли костер и что-то готовили на обед. Конвой Айдахара пока отсутствовал.
Назар, значительно посвежевший стараниями знахарки, подкидывал в руке новенькие метательные ножи, привыкая к их весу, форме. Они сильно отличались от его старых, были грубее, не так сбалансированы, но Басмачу он все равно был благодарен.
– Накрывай на стол, – Басмач оторвался от наблюдения, – надо перекусить.
Назар вернул нож в брезентовые ножны, скинул заплечный мешок. На свет появилось копченое мясо, кукурузные лепешки, отваренная в кожуре картошка, пара луковиц – старушка-повариха хорошо снабдила в дорогу.
Костра разводить не стали, чтобы не выдать себя дымом.
Назар жевал кусок темно-красного, почти черного мяса и никак не мог прожевать. Крупные жесткие волокна были будто резиновые. Басмач, видимо, испытывал те же трудности, потому как выплюнул мясо в пыль и стал нарезать от оставшегося в руке куска тонкие, почти прозрачные полоски.
– Конина, блин, – фыркнул Басмач, с хрустом, смачно откусив от луковицы и заев хлебом. – Придется отваривать.
Назар еле проглотил недожеванное мясо, отхлебнул воды из фляжки.
– Бес так и не пришел…
– Бывает, – флегматично ответил Басмач. – У каждого своя судьба. Может, выжил и бродит где-то там, – бородач неопределенно махнул ножом, – а может, уже вороны клюют.
Басмач замолчал, закинул в рот полоску мяса и усиленно заработал челюстями. Назару этот разговор не понравился. Он хотел верить, что Бес не утонул.
– А ты всегда был, такой?
– Какой?.. – поднял бровь Басмач, состругивая стружку с мясного бруска.
– Жестокий.
Басмач поперхнулся от неожиданности, выронил нож, стал откашливаться.
– Это ты, парень, хватил. Жестокий… Да я белый и можно сказать – пушистый, что твой кабысдох. То-то я гляжу, добротеев-то вокруг, прям пачками бродят. Кстати, скоро еще должны подъехать. Ха! – усмехнулся Басмач, вытряхивая крошки из бороды.
– Да, жестокий, – повторил Назар с вызовом. – Ты не оставляешь надежду, говоришь только плохое, что будет плохо!
Басмач очистил бороду от хлебных крошек, уселся, подложив под спину рюкзак.
– Ты где, пацан, таких слов нахватался, в цирке своем?
– Так Майка говорила… то есть, говорит: «Надежда – это все, что у нас осталось».
– Верно говорит, умная девочка, – Басмач сорвал сухую травинку и принялся ковырять ею меж зубов. – Вот только не стоит этой надеждой злоупотреблять.
– Это как?
– А так. Вера, надежда – нужны, спору нет. Всегда следует идти до конца, не падать духом, не опускать руки ни в коем случае! Однако не надо заменять верой и надеждой здравый смысл. Скажу я, Бес выжил, или скажу – сдох. Что изменится? Да ничего. Сколько не повторяй «сахар», на языке сладко не станет. Усёк?
– Не совсем. Запутался… – потряс головой Назар, будто мух отгоняя.
– Поймешь, со временем. Надежда – опасная штука, она как огонь. Вроде бы чиркнул спичкой, пламя маленькое, спрашивается, чего бояться? Ан нет, получив топливо, маленький трепещущий огонек становится пожаром, надежда захватывает тебя целиком. Ты начинаешь жить этой надеждой. А в конце бац! Оказывается, у судьбы, рока, вселенского компьютера свои планы, и твоя надежда в них не входит…
Назар силился понять, что же имеет в виду Басмач, но жизненного опыта не хватало. В катакомбах Академгородка он видел одновременно и слишком много и слишком мало.
Басмач же, глядя куда-то вдаль, продолжал:
– Сначала я надеялся: вот отслужу срочку, пойду на контракт. Затем, оставшись служить по контракту, жил тем, что этот чад кутежа во мгле Ада закончится, подзаработаю денег, женюсь, построю дом. Да-а, но вышло иначе, – горько усмехнулся Басмач, – вышло совсем хреново. Ад из временного стал постоянным, Напасть – будь она неладна. Напасть… Потом уже понадеялся, что найду родню. И тоже, как видишь, не срослось. Жить одним днем, жить за ради куска хлеба – проще. Надежда говоришь? – Басмач выплюнул травинку. – Пойду, понаблюдаю…
Назар проводил взглядом ссутулившегося Басмача, идущего к наблюдательному пункту на краю овражка. Жить, только чтобы поесть – Назару не хотелось, ведь вокруг всего столько интересного… В голове щелкнуло: вдруг, когда они найдут логово Айдахара, с Майкой что-нибудь случится?!
Эта неприятная мысль обожгла почти физически, Назар даже вспотел. Еще и слова Басмача, мол, надеешься, а потом раз и облом. Ведь он надеялся ее спасти, чтобы все как раньше, чтобы много колесить по свету, давать представления.
Назар с трудом отогнал эту навязчивую мысль, и улегся на траву. Голые ветки деревьев нет-нет с сухим звуком тревожил ветер. Где-то переговаривались птицы. Оставалось просто ждать, когда появится Айдахар, а дальше…
Конкретного плана действий не было. Назар просто хотел спасти Майку, вдруг получится? Басмач в этом смысле придерживался менее оптимистичного мнения, но парню перечить не стал, хочет отбить сестру – пускай, это не противоречило его задумке.
План-минимум бородача заключался в задержке конвоя, благо, аргумент имелся – пара брикетов динамита. Бронированной махине «АСКВ», это что слону дробина. Но любая наземная техника, будь то какой гантрак, собранный из тяжелого грузовика, обшитого листами стали, или основной танк Т-80У, все они имеют одно общее слабое, место, и это ходовая часть. Стоит обездвижить бронированную махину, и это уже не грозная машина, а братская могила для экипажа…
Морхольдовского СПГ ох как не хватало, пальнул раз-другой с расстояния в километр и все дела.
После купания в реке, из огнестрела, остался лишь самодельный пистолет старика-лекаря, да и тот с одним патроном. С таким арсеналом не повоюешь. В общем, как ни крути, план выходил самоубийственный.