Шамиль Алтамиров – Степной дракон (страница 27)
Ворвавшиеся следом маратовцы опешили, сгрудившись у Басмача за спиной. Света, льющегося из горящего коридора, было достаточно, чтобы разглядеть ее. Людей, застывших позади, Басмач понимал, еще бы. Красота да и только! Из полутьмы, в мелькающих отсветах пламени, величаво покачивая бедрами, выплыла
Покачивая всем, чем только можно покачивать, она подплыла ближе, и развела тонкие манящие, обещающие рай на земле руки в стороны. Струящийся огонь иссиня-черных, вьющихся волос, бесконечной лавиной ниспадающих вокруг нежной шеи, приоткрыл аккуратные, чуть нахально вздернутые острые грудки. Басмач тяжело сглотнул и вдруг поймал себя на мысли, что не может оторвать от нее взгляда. Все вокруг стало таким не важным, только
Трупная вонь ударила в нос. Источник стоял, раскинув руки метрах в десяти. Дробовик лежал слишком далеко. Басмач зло ощерился, взвешивая в руке кованную из рессорины, отточенную сталь.
– Не… – все что она успела сказать. Продолжить Басмач не дал. Размахнувшись, он запустил мачете как метательный нож, не очень-то надеясь, что получится. И прыгнул вперед, больно ударившись о каменные ступени плечом, подхватывая дробовик. Но боль только отрезвила и придала сил. Вой, полный боли и злобы, молотом ударил сверху. Она больше не скрывалась, маски сброшены. Мачете, торчащий из уродливо выгнутой ребрами наружу груди, и оскалившаяся зубастая пасть, с черным языком-жалом… Была до Напасти человеком, или родилась такой уже после? Кто знает.
Эдакий кентавр – сверху человек, снизу паук, – перебирая зубчатыми ноголапами, и скаля пасть, рванул к Басмачу, волоча за собой массивное паучье брюхо. МЦ 21–12 рявкнуло совсем уж громогласно. Рой свинцовых картечин хлестнул тварь поперек вполне человеческого живота с пупком. Второй и третий выстрелы: с воем рассекая податливый воздух, картечины-боло ударили повыше ключицы, напрочь сбрив сморщенную к макушке голову с раззявленными мандибулами.
Пробежав на восьми слабеющих лапах по инерции несколько метров, и фонтанируя чем-то темным из обрубка шеи, паучиха рухнула в проход. Басмач еле успел отскочить, только плащ забрызгало.
Басмач выстрелил в еще шевелящийся труп. Дозарядил четыре патрона, и все как один отправил в щетинистый торс и брюхо паучихи с торчащим ошметком паутины. И только потом устало опустился на холодные ступени. Накатила усталость, старость вновь о себе напомнила. За спиной, шаркая и позвякивая, приходили в себя уцелевшие Индеец и еще трое маратовцев. Громко присвистнули:
– Каракурт! Ты убил ее! – Ошалевший Индеец тряс Басмача за плечо. Тот лишь кивнул. Выведение насекомых, это только половина дела. Назара следовало еще найти. Хотя бы даже мертвого, чтобы похоронить по-человечески.
– Тут осмотреться надо, парни, – Басмач как-то голоса своего не узнал, – вдруг еще что есть? – Все разбрелись по арене.
Назар нашелся полузамотанный в бурую паутину. Басмачу сразу вспомнился штабель на техническом дворе, в пруду. Парень казался мертвым. Бородач послушал, вроде дышит, и от души влепил тому по щекам. Парень медленно открыл глаза.
– Ну, что, поживешь еще, засранец, – усмехнулся Басмач, усевшись рядом. – Парни, сожжем тут все на хрен!
Глава 10. Точки над «i»
Марат потерял ровно половину отряда, но ледовый дворец удалось вычистить от арахнопоклонников. Радовались этому, как дети, благодарили Басмача, и активно зазывали к себе в общину, обосновавшуюся в здании ЦУМа. На что бородач тактично ответил отказом. Он смутно подозревал, что за самовольный поход Марата по головке не погладят, как, впрочем, и его команду.
Любое человеческое общество не может жить без страха нападения извне, без опасного и не предсказуемого соседа. Вернее оно как раз может, но власть имущим, теперь правящей верхушке Октябрьской общины сладить со своими гражданами будет значительно сложнее: власти поубавится, продовольственный налог, на нужды отряда самообороны удерживать из пайка станет неудобно. Люди начнут роптать, прежней опасности уже нет, ведь изуверы, поклонявшиеся мутанту-паучихе, мертвы либо разбежались, к чему нам такая армия? История склонна делать повторы, отличаются только масштабы, Басмач это прекрасно знал.
А еще, они ему не нравились. Слишком уж легко вдесятером разделались с поклонниками местной богини-мутанта Шелли. Отлаженно сработали, как профессионалы и знатные убивцы: быстро, безжалостно и при минимальных в общем потерях, учитывая, что без огнестрела, разведданных, на чужой территории, полагаясь лишь на авось.
Трое маялись отходняком от своего боевого «коктейля», а Марат, уже без очков, и Индеец, в штанах с заметно ободранной бахромой, выглядели не в пример лучше. Крепкие парни, и опасные бойцы, что ни говори. Басмач по взгляду Марата чувствовал, что недоверие и оценка возможностей взаимные.
Сменяв пачку стародавних лекарств и шприцев на три фляжки воды и увесистый ломоть сушеного мяса, Басмач и Назар распрощались с маратовцами. Когда они в сопровождении волка перешли реку по мосту, крыша дворца провалилась от жара, а языки пламени и черный дым взвились высоко в небо. Басмач не стал выяснять отношения, Назар в тужурке и ватных штанах, снятых с мертвеца, и так выглядел побитой собакой. Чего, впрочем, бородач принципиально не замечал. Жизненный урок должен пойти парню впрок. Иначе, в следующий раз помощь может и не подоспеть, или не захотеть успевать. Пусть сам сделает выводы – не дошло через голову, значит, должно дойти с противоположной стороны.
Им обоим требовался привал и плотный перекус, впереди длинная дорога. Сойдя с моста и оказавшись на улице имени Серго Орджоникидзе, Басмач уверенно свернул налево, направляясь к двухэтажному зданию. Когда-то, в доме, обшитым ракушечником, на первом этаже располагалась ювелирка, а на втором зубоврачебный кабинет. Более безопасного и пустого места просто не найти. Когда жахнуло, часть народа бросилась в панику и бега, а вот другая, более предприимчивая, принялась громить магазины, лавки и ювелирные салоны с расчетом, что война все спишет. Так, впрочем, и получилось, списала.
Над главным входом в ювелирку остались объемные буквы названия, вернее, только их часть «…лмаз». Басмач толкнул стальную дверь стволом дробовика, заперто. Назар, стоя чуть позади, зыркал по сторонам поверх обреза винтовки.
– Дурак в гору не пойдет, дурак гору обойдет… – бурчал себе под нос Басмач, обходя дом сбоку. Над крытым крыльцом, под слоем пыли и птичьего помета, почти сохранилась стеклянная табличка «Дантист…», продолжение валялось в виде мелких осколков, тут же. И дверь оказалась не заперта, просто прикрыта. Внутри ничего особенного, сухо, пыльно, пусто и бардак. Тот, кто сюда забрался первым, в лучших традициях киношных грабителей, первым делом побил стеклянные полки, собирая золото и серебро.
Бородач обшарил все закоулки первого этажа ювелирки, спугнул выводок мышей и поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, где собственно зубоврачебня и обиталась. И там все предсказуемо, и выдрано вместе с болтами из кафельного пола. Лишь тот самый, тонкий и въедливый запах стоматологического кабинета, да россыпь блестящих хромом инструментов на полу, напоминали о выдранных зубах и жужжащей бормашине. Забаррикадировав входную дверь, Басмач проверил решетки на окнах первого этажа, а место для привала решил устроить на втором. Отдых требовался всем, даже волку.
Костерок потрескивал в старом буксе. Дым, закручиваясь легким смерчем, улетал в трубу вытяжки, предусмотрительно устроенной старыми хозяевами. На улице накрапывал дождь. Басмач и Назар улеглись на полу, и каждый молчал, думая о чем-то своем. Несмотря на голод, накатившая усталость прошлого дня брала свое. Мясо так и осталось нетронутым в рюкзаке. Волк притулился рядом и, казалось, спал.
– Спасибо, – нарушил тишину Назар.
– Пожалуйста, – ответил Басмач не открывая глаз. Лишь закинул руки за голову, поудобнее устроившись в своем углу.
Разговор не клеился. Хотя, каких бы то ни было слов, клятв, признаний, попросту не требовалось. Зачем? Назар знал, что здорово набедокурил, и в итоге чуть не пошел на корм мутанту. Но Басмач нашел его, помог, спас от лютой участи. Назар это понимал и был благодарен. Как и ценил то, что бородач не стал шпынять за ошибки, чего говорить – откровенную тупость. К чему лишние слова? Мужчинам они не требуются. Главное, точки над буквами расставлены, и главенство в их маленькой группе определено.
Ветер завывал в трубе, гнал дым обратно в помещение, принося помимо кислого угара еще и запах мокрого асфальта, земли. Дождь за окном разошелся не на шутку. Волк, набегавшись за последние сутки по самое не хочу, бессовестно спал, положив голову на лапы, и время от времени дергал ушами – ему наверняка что-то снилось. Назару же не спалось. Он протянул было руку, чтобы погладить Беса, но в последний момент передумал, не стал тревожить сон зверя.
– Там, на заводе, ты спросил, зачем я преследую Айдахара. Хочешь знать ответ? – Басмач открыл глаза и посмотрел на Назара, тот кивнул. Парню вдруг стало дико интересно, ведь про своего попутчика он не знал практически ничего, даже имени. Только прозвище. – Я хочу отомстить. Конвой Айдахара уничтожил один поселок, вместе с жителям. Там были мои родственники, всё, что осталось от семьи, мои племянники. Их отец и я – братья.