Шамиль Алтамиров – Степной дракон (страница 18)

– Того снять можешь? – Басмач покосился на притихшего Назара. – Нож метнуть. – Парень как-то натужно сглотнул, и неуверенно кивнул. Бородач, прищурившись, критически оглядел Назара с ног до головы и скомандовал:

– Давай.

Назар сглотнул еще раз и нетвердой рукой вытянул из бандальерки два ножа. Расстояние всего ничего, плюс «рогатый», заинтересовавшись, что же там выкопал товарищ, чуть наклонив голову стал рассматривать нечто на полу… Попасть не сложно, место между ухом и плечом не прикрыто ни воротником, ни отворотом шлема. Десятка на мишени гораздо меньше. Но то всего лишь деревяшка, а тут человек. Назар вытер вдруг выступивший на лице пот.

Басмач нервно оглянулся по сторонам.

– Они разбегутся сейчас как клопы, – горячо шептал он. – Представь, что они сделали или еще могут сделать с твоей сестрой. Вон тот рогач – твой враг. Одна попытка – один труп. Кидай.

У Назара вспотели и ослабли руки, а колени предательски задрожали. Да, они похитили Майку, но… но он не мог. Человека, вот так, запросто, из засады. Нет.

– Эх ты… – сощурился Басмач. Выудил из кармана и напялил что-то матово блеснувшее на левую руку. В правую удобно лег короткий рабочий нож. Бородач резко выпрямился и одним плавным движением отправил клинок в полет и тут же бросился вперед. Охнув, рогатый схватился за пробитое горло и торчащий нож, нехотя повалился на пол, лязгая саблей и суча ногами. Второй встрепенулся на звук, попытался быстро встать с затекших ног, одновременно потянул оружие из-за пояса, но Басмач уже был рядом. Хук с кастетом отправил айдахаровца в короткий полет, припечатав спиной к ребристому цилиндру.

– Ну! Чего ждешь, – шикнул Басмач. – Помогай! – Бородач выдернул нож из шеи мертвеца и срезал черный провод, тянущийся из-под шлема к поясу. То же он проделал и со вторым айдахаровцем. – Хватай за руки. – Оттащив вырубленного рогача как можно дальше, и устроившись в месте поукромнее – внутри трансформаторной будки, – Басмач стащил рогатый шлем с «языка», в нос крепко дохнуло трупниной. Сюрпризов оказалось несколько.

Рогач гнил заживо, кожа на лице местами пошла черными пятнами, перемежаясь островками сочащихся желтоватым гноем язв. Назар как-то побледнел, но блевать не побежал, Басмач мысленно поставил парню плюс. Следующий сюрприз заключался в том, что айдахаровец оказался хлипким и от удара кастетом приказал долго жить. Если первые два хоть и были делом неприятным, но все же как-то привычным, то последний «подарочек» оказался совсем уж из ряда вон: языка у этого «языка» не было, совсем. Челюсть, подпорченная гниением и ударом, все же сохранила следы грубого шрама. Причем шрама хирургического, такого с крупными стежками шелковой нитью.

Подобные Басмачу уже приходилось встречать в прошлой жизни, еще до Напасти. Чувствовалась профессиональная, чуть небрежная рука военно-полевого хирурга. Причем шрамы покрывали не только гортань – хотя язык можно удалить и через рот, – но и голову мертвеца. Воспалившийся рубец опоясывал череп неровным валиком чуть повыше виска – тому явно вскрывали череп. Только зачем и кто? У Басмача возникла догадка.

– Иди за вещами. Я сейчас, проверю кой-чего.

– Стой!

– Что? – Басмач обернулся, стоя у выхода, одной ногой уже на улице.

– Хватит мной командовать! – зло процедил Назар. – Нужно напасть, сейчас, пока там суматоха. Иначе Айдахар уедет, и больше мы так близко к нему не подберемся. Ты сказал, умей дождаться момента? Так вот он, момент этот, используй!

Басмач пристально посмотрел в лицо Назару: не бредит парнишка, нет? Он хотел напомнить, что там очень много вооруженного народу, а им двоим против такой орды, мягко говоря, не выстоять, даже если они перейдут в режим партизанской войны, ресурсов-то попросту нет. Да не то что оружия, пить и жрать в ближайшие пару-тройку дней не известно где добыть! Все эти мысли галопом пронеслись в голове бородача, правда готовые выплеснуться в гораздо более лаконичной и матерно-нецензурной форме. Однако Назар успел удивить первым, как-то по-своему расценив молчание спутника:

– Ты постоянно осторожничаешь, чего-то боишься. Мы сто раз уже могли подобраться к Айдахару и покончить с ним! Это у меня есть цель: спасти сестру, и я сделаю это. А тебе он к чему, зачем ты идешь по следу конвоя, молчишь? – Назар нервно дернул ремень двустволки, поправив висящее на плече ружье. – Да, и ты мне не нужен. Я сам справлюсь! – с жаром выпалил он, торопливо выскочив на улицу.

Басмач лишь проводил взглядом долговязого Назара, потрусившего куда-то вдаль, оглянулся на лежащий ничком труп адахаровкого воина, и с силой захлопнул двери трансформаторной будки.

«Остановить и навалять по первое число, чтобы не грубил старшим и вообще дружил с головой? А оно вообще надо, кто они друг другу? Так, случайные попутчики. Но ведь подохнет же! Повернет за ближайший угол и сдохнет, гаденыш, предварительно нагадив со страху в штаны, – Басмач с силой саданул кулаком по гнилой жести будки. Он второй раз в жизни стоял и не знал, как ему поступить. – В чем-то возможно пацан и прав: боюсь, осторожничаю. Чего боюсь, смерти? Так никогда ее костлявую не страшился, кому суждено утопнуть, в огне не сгорит. Тогда, может, слишком долго гонялся за Айдахаром?»

Мысль о том, что процесс преследования Айдахара стал самоцелью, идеей фикс, заставила призадуматься еще крепче. Что он, Басмач, хочет в итоге? А хочет простого: найти и поквитаться. Есть же некто, кто посылает эти конвои смерти в степь, есть. Значит, именно его и следует найти. Найти и убить, но сделать это медленно, и с расстановкой. Этот гад должен прочувствовать на себе все то, что сотворил с другими. А Назар? Назар свой выбор сделал, тут их дороги расходятся.

От некоторого переосмысления целей и задач, Басмачу даже как-то полегчало, гора можно сказать с плеч свалилась. Возможно за год – а целый год это срок не малый, – цель как-то поистерлась, замылилась. Так бывает. Но теперь вновь обрела ясность. Да, и одному все же легче. Хотя… нет. Одному спокойнее, не легче.

Назар буквально летел к лагерю Айдахара, ведь наконец-то он сам, один, покончит с обидчиком сестры и спасет ее. Как спасет и как справится с целой оравой охраны? Этого он пока не знал. Да, и не важно как именно, сымпровизирует. В конце концов, цирковой он или нет?! Смог выжить в подземельях Академгородка, значит, сможет и это. «Война план покажет», – любимая присказка Шимуна подходила сейчас как никогда.

Оказавшись в прямой видимости перед конвоем, Назар сбавил прыти и, бочком протиснувшись между стеной ржавого ангара и кучей сваленных труб, спрятался за стопкой бетонных плит, поросших полынью. Он принялся наблюдать. Вблизи, на расстоянии каких-то полусотен метров, машина казалась просто гигантской стальной змеей.

Если все в мире после Напасти в основном было ржавым, в потеках, то здесь черные, будто вороненая чешуя, бока так и блестели на солнце. С самого высокого и длинного вагона иногда вырывались струи пара, и вообще, кроме злобы от него исходил шум. Назойливый гул, меняя тональность, становясь то ниже, то выше, он расходился волнами. От звука вибрировал сам воздух, и ныли все без исключения зубы. По крыше, бряцая не в такт оковкой сапог, прогуливались двое с автоматами. Оба то сходились в одной точке, то снова расходились в разные концы. А внизу, вокруг конвоя кипела работа.

Суетясь, как огненные муравьи, люди в черном бегом по одному, или группами копошились, занимаясь каждый чем-то своим. Широкая стена одного из вагонов была распахнута настежь, и туда постоянно что-то подносили, забрасывали, сгружали на руках и на тележках с носилками. Назару с его наблюдательного пункта за плитами было видно не всё, часть конвоя оставалась скрыта от глаз. Суматохой стоило воспользоваться, вдруг не заметят?

Протяжный рев ударил сверху, заставляя вжаться в камень и грязь. Назар, скрючившись между плитами и кучей труб, с трудом пересилил себя и посмотрел в небо. Огромная тварь, попеременно взмахивая то одной, то второй парой перепончатых крыльев, размерами никак не уступающая двум вагонам, вынырнула из-за полосатой трубы, подпиравшей небо, и снова заревела. Второй раз Назар не стал прятаться, закрывая голову и уши, а, невпопад перебирая руками и ногами, пополз в сторону, стараясь оказаться как можно дальше от конвоя.

Гулко ударили пулеметы. Крылатая тварь, уходя от огненного пунктира снарядов, метнулась в сторону, однако успев с протяжным «у-у-увва» выплюнуть из брюха зеленоватый комок. Плевок с сухим хрустом врезался в бетон, не долетев до бронированного бока вагона десятка метров. Земля вздыбилась, взломанная бетонная плита разлетелась крупными кусками. Каменная шрапнель дробно застучала по броне. Местами вороненая сталь шипела и оплывала в зеленоватых всполохах, кипящие капли стекали по покатому панцирю, оставляя неровные прорехи. Черные воины, попав под зеленые брызги, истошно вопя, плавились как жировые свечи. Но остальным айдахаровцам было не до убитых и раненых.

Назар бежал уже не таясь, и с ходу, рыбкой нырнул под грузовик на спущенных колесах, заросший бустылами. Волк заскочил следом, улегся под бок и, прижав уши, стал наблюдать за развернувшейся битвой. А посмотреть было на что, люди сражались с творением свихнувшейся природы. Выстрелив вверх струями белого пара, исполинская машина под грохот пулеметов и скрежет гусениц стронулась с места.