Шамхал Маниев – Улыбка на пол-лица (страница 6)

– — Блин, Игорь… Ты чего-то часто на сортирах. Может, хоть как-то отпросишься? – не выдержал я.

– — Да нафиг надо, – на меня по-доброму смо- трели его глаза в массивных очках. – Тут тихо, сижу себе, мою, никто мне не мешает.

На гражданке он был спокойным парнем, отлич- ником, поэтому служба в армии ему давалась тяжело. Я сделал для себя железный вывод: когда интеллигент сталкивается c тупой агрессией, побеждает, как пра- вило, всегда второе.

Леха был парень двадцати лет, худощавый, не- большого роста. Обычный деревенский пацан. В его больших серых глазах можно было заметить неза- урядный ум и находчивость.

Когда мы услышали новость о нашей отправке на острова, нашему удивлению не было предела, так как мы были одними из лучших солдат в роте, дисци- плинированных, уставных. Мы пребывали в каком-то недоумении или в состоянии шока, не знаю…

Когда огласили списки, Игорь стал внезапно хо- хотать, а Леха залился слезами. Я же не знал, как реа- гировать – плакать или смеяться. Одно было у меня в голове: мысли материализуются, и служба на остро- вах – это самая лучшая возможность проверить себя. После этого все, в том числе и офицеры, обращались с нами с какой-то непередаваемой жалостью, слов- но мы прокаженные. В итоге Леха каким-то образом слился из списков тех, кого отправляют на остров. Хитрец, как он это сделал? Это осталось для меня и Игоря полнейшей загадкой.

Наступила дождливая осень. Она ворвалась вне- запно, хотя уже сентябрь – самое время. Душные, изнуряющие потом, жаркие, солнечные дни оборва- лись мгновенно, как будто кто-то их резко выбросил, как что-то уже ненужное, отслужившее свой поло- женный срок. По вечерам шли непрерывные дожди, утром обдувало холодными ветрами.

Время тонкой струей сочилось через наши моло- дые, солдатские жизни. Оно сочилось очень медлен- но, наполненное тяжелым грузом ожидания чего-то неизведанного, наглухо спрятанного от нас. Возмож- но, печального, а, возможно, и нет… Но, если честно, хорошего никто не ждал…

Как снег на голову, пришло время отправки. Утро… Дневальный рвал глотку. Был дан приказ

на выход с вещами из здания казармы. Моменталь- но надев форму, натянув сапоги, cобрав быстренько вещмешки, мы c Игорем выбежали на плац. На плацу уже стояло ровным строем несколько сотен солдат. Их распределяли в места службы в различные горо- да. Перед зеленой толпой стояло несколько офицеров и сержантов, которые отвечали за перевозку на места службы. Своего «перевозчика» мы узнали издалека. Он выделялся из всех офицеров. На голове – старая выцветшая флоровская кепка. Короткие темно-ру- сые волосы. Лицо с длинным тонким носом и темно- зелеными смешливыми глазами выражало некий по- фигизм, словно говорило о том, что ему не терпится побыстрее с нами разобраться и поехать обратно домой.

После проверки вещмешков на наличие алюмини- евых кружек и ложек мы отправились на вокзал. Шли мы пешком, шли долго, таща двадцатикилограммо- вые коробки с сух-пайками. Такой вот своеобразный десятикилометровый марш-бросок с отягощениями. Прошли через железнодорожные пути, те самые, которые славились, как я ранее рассказывал, свои- ми несчастными кровавыми историями. Историями, как ребята различных призывов, замученные служ- бой и нерадивыми сослуживцами, сбегали через за- бор, попадали на пути и в итоге их, расчлененных, отправляли к родителям домой в заколоченных ящи- ках. И правда, пути эти располагались прямо напро- тив забора части. Когда я проходил вдоль рельсов, в моей голове рисовались страшные кровавые карти- ны, которые напомнили мне еще одну кровавую кар- тину, которая нарисовалась годом ранее. Я вспомнил сержанта, повесившегося в проеме заброшенного здания, находящегося на окраине территории части. Причина заключалась в том, что парень повесился

после того, как его бросила любимая девушка. Ранее жизнерадостный, общительный, всегда улыбающий- ся, он в один день стал замкнутым и неразговорчи- вым. Никто не знал, что произошло, все считали, что просто человек не в настроении, замучен тяжелой службой, да мало ли что… Никто не поинтересовался, что у него в голове и на сердце. Никто даже не спра- шивал, что с ним, всем было просто наплевать, пока его, двадцатилетнего парнишку, не сняли мертвого с петли…

Девчонки не знают, не могут понять, каково их ре- бятам в армии. Минутное общение по телефону раз в неделю или письмо, написанное любимой женщи- ной, облегчало существование многим парням.

Жизнь была тяжкая, такая, которая могла довести до самоубийства. Весточки из дома солдаты прятали под подушкой, кто-то плакал, читая послания издале- ка, потому что соскучился по своей любимой. Посто- янный стресс давал о себе знать.

Свое, долгожданное письмо, с запахом цветочных, свежих духов, я от Вики так и не получил. Случалось раз в неделю позвонить. Разговор всегда выходил не- много нескладным: Вика говорила, что у нее много работы, что отправить письмо – это целая история, а времени у нее совсем не хватает… Было тяжело. Мне не хватало ее. Я был подавлен. Cвязь между нами как будто терялась. Я все сваливал на ее работу: на- пряженно трудится, чтобы не ударить в грязь лицом перед начальством, может, и правда, ей не до писем и не до болтовни сейчас. Но все равно – плохо, не- приятно. Слезились глаза. Не отпускало стойкое ощущение, что нить рвется – отношения подходят к концу…

Ну, да ладно, проехали… Вернемся к нашему пар- ню, висящему в петле. Разве не могла эта неведомая

мне девушка бросить его тогда, когда он вернется со службы? Что? Настолько было невтерпёж!? Не знаю, это останется на ее совести. Но молоденького парня, полного мечтаний, уже не вернуть. Напоминанием о его жизнерадостной улыбке останется только гробо- вая доска с крестом и несколько фотографий.

С такими мыслями десять километров пути, с двадцатикилограммовым грузом, прошли почти не- заметно, пришло время грузиться на поезд, опять иду- щий в неизвестное.

Позже мы узнали, что поезд следовал до Хабаров- ска с пересадкой в Новосибирске. Расположили нас в плацкартном, обиженном временем, вагоне: корич- невый кожзам на сидениях местами отслоился, лино- леум под паркетную светлую доску участками был протерт до белизны, вокруг пахло сыростью. Нам было наплевать на подобные условия, мы получали удовольствие, ведь эта поездка – отличный отдых, время без муштры и моральных уродов.

В туалете вагона мы, наконец, смогли полностью простирать всю свою одежду, так как в части это было весьма проблемным делом. Правил, в виде четкого раcпорядка дня, в поезде не существовало благодаря нашему пофигистичному «перевозчику». Мы с Иго- рем расположились в плацкартном кубрике друг на- против друга. Мы ощущали себя по-настоящему сво- бодными. Здесь свободу не надо было отстаивать ежеминутно.

Быстро меняющиеся виды за окном уносили нас за собой. Появилось время и возможность рассмо- треть даль, ее широкие, необъятные просторы, зеле- ные равнины, которым конца и края не было. Желтые, засеянные поля пшеницы, время от времени прогиба- лись под дуновением ветра. Длинные синие реки мча- лись куда-то вдаль.

Первый, запомнившийся на пути, город – Пенза, самый зелёный город Поволжья, причём это офици- альный титул, который Пенза заслужила многими го- дами ранее. Тогда был утверждён генеральный план, по которому не менее четверти города следовало от- дать под зелёные насаждения. Пятиэтажки, скверы, парки, маленькие фонтаны – такой запомнилась нам Пенза. Наш железнодорожный путь пересекала река Сура. На левом ее берегу царили широколиственные леса, на правом же – множество хвойных деревьев. Молниеносно пролетела Сызрань со своим маленьким белым вокзальчиком. Промчались над широченной, красивейшей Волгой. Остановились в Самаре. Я вы- шел из вагона поезда, дабы хоть что-то успеть рас- смотреть. С платформы вдалеке виднелись две башни собора. Позже я узнал, что это – католический Храм Пресвятого Сердца Иисуса, польский костел, постро- енный в начале двадцатого века. По другую сторону в ряд выстроились промышленные здания. Во время Великой Отечественной войны в Самару эвакуиро- валось оборудование ряда предприятий Москвы, Ле- нинграда, Украины и Белоруссии. Мощные заводы на годы определили облик города.

…Услышав пронизывающий гудок, я заскочил обратно в поезд. Самара проводила нас маленькими озерами и зелеными сопками.

Время от времени нам на глаза попадался наш

«офицер-перевозчик». Пробегал он мимо с таким вы- ражением лица, как будто что-то искал и все не мог найти. А однажды он прошел под руку с симпатичной блондинкой, при этом был изрядно навеселе. Откуда он достал ее? Один черт знает.

…Но вот и столица Башкирии – Уфа. Город встретил нас слепящим солнцем и горами, покры- тыми зеленью. Встретил золотого цвета вокзалом

с большим стеклянным куполом. Местные бабушки тыкали нам в окно копченую рыбу и ароматные пи- рожки. Мы сглатывали слюнки, но не могли ничего купить: кроме дырок и пары пуговиц, в наших карма- нах, увы, ничего не было. Поезд тронулся, бабушки начали отдаляться. Солнце, пятиэтажки, горы, леса и рыба – такой запомнилась Башкирия.

Но вот опять мимо прошел наш «перевозчик» под руку уже с необычайной красоты брюнеткой. От- куда он их берет? Где-то есть магазин с красотками?! Мы не поняли, что вообще происходит.