Шалини Боланд – Тайная мать (страница 6)

– Здравствуйте.

– У вас есть для нас какая-то новая информация? – спрашивает сотрудница полиции.

– Гм… нет, вообще-то нет. Я просто хотела узнать, что с Гарри – его вернули семье? Я понимаю, вам запрещено сообщать какие-либо подробности, но я просто хотела…

– Мне очень жаль, но, как мы вам вчера говорили, нам запрещено разглашать какую-либо информацию, касающуюся Гарри.

В глубине души я знала, что не услышу от них ничего нового, и все-таки огорчаюсь.

– Но, – продолжает Эби, – я все равно рада, что вы позвонили. Мы бы хотели, чтобы вы зашли к нам сюда, – нам нужно обсудить с вами кое-какие детали вчерашнего события. Не могли бы вы прийти в участок? Мы только зададим вам пару вопросов – и всё.

Мое сердце грохочет, на лбу выступает пот.

– Вы хотите, чтобы я пришла в участок? Когда?

– Сейчас удобно?

Наверное, раз уж мне все равно придется говорить с ними, то лучше сделать это не откладывая, чем жить с этой мыслью еще какое-то время, но мне ужасно страшно.

– Сейчас? Гм… да, хорошо. У меня сейчас как раз перерыв. А это надолго?

– Точно не скажу. Адрес участка на той визитке, которую мы дали вам вчера.

Визитка лежит у меня на колене, но мне даже не нужно заглядывать в нее, я и так знаю, где это. Совсем недалеко, если идти скорым шагом.

Встаю.

– Хорошо. Минут через десять-пятнадцать я буду у вас.

– Отлично. Спро́сите меня у дежурного, – говорит моя собеседница. – Детектив-сержант Чибуцо.

– Хорошо, спасибо. До встречи.

Я хватаю сумку и телефон и отправляюсь искать Бена.

«Садовый центр Моретти» построен вокруг двух прекрасных полуотдельных домов XVII века, в которых когда-то давно располагалась богадельня. В одном из них Бен живет, а из другого управляет своим бизнесом, который состоит из небольшого кафе с магазинчиком в нижнем этаже, а также офиса и хранилищ наверху. Я взлетаю по лестнице, перескакивая через две ступеньки зараз, и нахожу его за столом, где он сидит и щурится на какой-то листок через оседлавшие его переносицу очки для чтения.

– Надо бы сходить, получить новый рецепт, – говорит Бен, не поднимая на меня головы. – А то цифры расплываются.

– Отличный предлог, чтобы не платить по счетам, – ехидничаю я.

– Ха, хорошо бы. – Босс смотрит на меня, улыбается и откладывает бумагу. – Всё в порядке?

– Мне нужно выйти на время ланча, – говорю я, не желая вдаваться в подробности, для чего именно. – Правда, я могу немного задержаться. Тогда останусь после работы и все наверстаю. Ладно?

– Конечно, никаких проблем. Нельзя сказать, что у нас сегодня от клиентов отбоя нет…

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Бен снова улыбается и делает рукой такое движение, будто выпроваживает меня. – Иди. Поешь что-нибудь. Развлекись.

Если б он только знал!

Двадцать минут спустя я сижу в комнате для переговоров с теми двумя полицейскими, которые приезжали ко мне вчера вечером, – детективом-сержантом Эби Чибуцо и детективом-констеблем Тимом Маршаллом. Все выглядит очень серьезно и официально – стол, стулья, записывающее устройство. На столе передо мной пластиковый стаканчик с водой. От волнения у меня взмокли ладони, а за правым ухом часто бьется пульс.

– Тесса Маркхэм, – начинает Чибуцо, – вы не арестованы, но допрашиваетесь по подозрению в похищении ребенка.

– Что?! – вскрикиваю я. – Похищении ребенка? Вы же говорили, что только хотите задать мне несколько вопросов, обсудить еще раз то, что произошло вчера… Ни о каком похищении и речи не было! – Что это, я сплю? И мне снится жуткий, кошмарный сон? Мозги у меня точно размягчились и стали похожи на губку. Полицейские начинают говорить оба сразу, но я не могу понять ни слова.

– Миссис Маркхэм? Тесса? С вами все хорошо? – спрашивает Маршалл.

Я делаю несколько глубоких вдохов.

– Вы что, меня арестуете?

– Нет, – отвечает Чибуцо. – Я же сказала, пока мы с вами только беседуем.

– Но вы сказали «похищение». Вы думаете, что это я похитила Гарри?

– Мы пытаемся выяснить, что случилось, – говорит Эби. – Вы не откажетесь ответить на несколько наших вопросов? Если вам нужна юридическая консультация, то вы имеете на нее право.

– Несколько вопросов? – спрашиваю я.

– Да, – подтверждает сержант.

Я задумываюсь, не выбрать ли мне опцию «юридическая консультация». Но тогда придется ждать, пока они пригласят адвоката. Это может занять уйму времени, а мне надо обратно на работу. Ведь если я задержусь здесь надолго, то придется потом объяснять Бену, почему я опоздала. В конце концов, я ничего плохого не сделала, так что адвокат мне ни к чему. И так прорвусь.

– Я отвечу на ваши вопросы, – говорю я. – Адвокат мне не нужен.

– Уверены? – переспрашивает Чибуцо.

– Да.

Вопросы оказываются теми же, что и вчера. Что случилось, когда я пришла домой, о чем мы с Гарри разговаривали. Отвечать приходится подробно, так что я словно проживаю вчерашний вечер заново, минуту за минутой. Скорее бы все закончилось… Время идет неумолимо – на часах уже почти без четверти два.

– А вот раньше… – Чибуцо заглядывает в свой список вопросов. – Раньше, в две тысячи пятнадцатом году, двадцать четвертого октября, в субботу, вас уже обнаруживали в парке Фрайерн, где вы шли по дорожке, толкая перед собой коляску с трехмесячным младенцем Тоби Дрейпером. Его мать, Сандра Дрейпер, заявила о его пропаже за двадцать минут до этого.

Эти слова для меня словно удар в солнечное сплетение. Эби поднимает голову. Они с коллегой смотрят теперь на меня в упор, и я чувствую, как у меня начинают рдеть щеки.

– Да, – каркающим голосом отвечаю я. – Да, но в тот раз я объяснила полиции, что это было чистое недоразумение.

– Не могли бы вы еще раз рассказать нам, что тогда случилось? – спрашивает Чибуцо.

«Нет, черт возьми, не могла бы!» Ворошить эту болезненную древнюю историю – последнее, чего мне хочется сейчас.

– Что вы помните о том инциденте? – продолжает моя собеседница.

Делаю глубокий вдох.

– Я шла по парку и вдруг увидела коляску – она стояла у небольшой группы деревьев. Я сошла с тропы и подошла ближе, чтобы посмотреть. В коляске спал ребенок. Я огляделась вокруг, никого не увидела и подумала, что надо взять коляску и отвезти ее в полицию, куда я и направлялась в тот момент, когда рядом со мной вдруг остановилась полицейская машина.

Я умолкаю, и детективы тоже не произносят ни слова. Молчание затягивается.

– У вас был с собой мобильный телефон? – Констебль Маршалл задает вопрос, которого я ожидала, потому что его задавали мне полицейские и в тот раз.

– Да, – говорю, – телефон у меня был, но я подумала, что если отвезу ребенка в участок сама, то так будет быстрее.

– А вы не подумали, что лучше было бы сначала все-таки позвонить нам на всякий случай: вдруг об этом ребенке кто-то беспокоится, вдруг его уже ищут?

– Теперь, задним числом, я это, конечно, понимаю. Но в тот момент мысли у меня немного путались.

– Не могли бы вы объяснить подробнее? – спрашивает Чибуцо. – Почему у вас путались мысли?

Я прекрасно понимаю, к чему они клонят.

– В августе того года… – Голос у меня становится сиплым, я откашливаюсь и начинаю снова. – В августе того года мой сын… мой трехлетний сын умер от острого лимфобластного лейкоза. Я была вне себя от горя. Я и сейчас еще не оправилась.

– Очень вам сочувствую, – говорит Эби и смотрит на меня с жалостью.

Но ни сочувствие, ни жалость не мешают ей продолжать ворошить все это и дальше. Снова и снова они заставляют меня брести через боль, а сами слушают и наблюдают.

– Это была не единственная моя потеря, – говорю я. – Лили, сестра-близнец Сэма, умерла при родах. Так что я потеряла обоих детей.

Чибуцо кивает. Маршалл смотрит вниз, на свои ботинки.

– Но вы ведь это все уже знаете, – говорю я, глядя прямо в честные карие глаза детектива-сержанта. – У вас же все там записано.

Она снова заглядывает в бумаги, лежащие перед ней на столе.