Шалини Боланд – Тайная мать (страница 44)

Мы с боссом срываемся с места и бежим к лестнице.

– Ты покажешь нам, где та леди, Гарри? – просит Бен на ходу.

– На чердаке, – отвечает ребенок. – Папа говорил, она непослушная.

– Правда? – Я поворачиваюсь к Джеймсу и качаю головой.

– В чем дело? – спрашивает Скотт с недоумевающим выражением лица.

Но мы, не обращая на него внимания, мчимся дальше по лестнице.

– Вы не имеете права! – кричит старший Фишер, но сам даже не пытается нам помешать. Он просто поднимается за нами следом, а за ним плетется озадаченный Скотт – причудливая процессия со мной и с Гарри во главе.

Мальчик хватает меня за руку и тянет наверх, к лестничной площадке, а оттуда – к другой площадке с дверью наверху. Из-за двери доносятся глухой стук и полузадушенные крики. Я вцепляюсь в блестящую металлическую ручку и пытаюсь повернуть ее, но безуспешно – похоже, она заперта.

– Ключ, – говорит Бен, поворачиваясь к доктору Фишеру и протягивая руку.

– Он у меня внизу, на…

Но Моретти не ждет, когда тот закончит. Он снова поворачивается к двери и вышибает ее одним ударом ноги. Летят щепки, и мы все вместе вваливаемся на тесную площадку, где оказывается еще несколько простых крашенных дверей. Разобрав, из-за какой из них доносятся сдавленные крики, я толкаю ее и попадаю в темную комнатенку. Пошарив по стенам, нахожу выключатель и нажимаю его.

Посреди комнаты на стуле сидит Карли. Ее ноги привязаны за щиколотки к ножкам стула, руки связаны за спиной, во рту кляп, а с потолка на нее льется тусклый свет маленькой лампочки. Пока я сверлю Фишера взглядом, Бен бросается к ней и начинает ее отвязывать. Она сначала только моргает, привыкая к свету, а потом замечает хозяина дома, и ее лицо перекашивает гримаса гнева. Не могу сказать, что питаю к Карли большую симпатию, но вот так взять связать ее и бросить здесь, в этой чердачной каморке, – это уже за гранью.

Беру ребенка за руку и присаживаюсь на корточки – так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Гарри, вернись, пожалуйста, сейчас в свою комнату. Твой папа спустится к тебе через минуту.

– Что случилось с этой леди? – шепчет он мне прямо в ухо.

– Мы с ней играли в прятки, но теперь мы ее нашли.

– А можно я тоже поиграю? – Глазенки мальчика вспыхивают.

– Может быть, попозже… А пока возвращайся к себе, ладно? Сделай это для меня, можешь?

Гарри разочарован, но все же поворачивается и послушно выходит из комнаты. И слава богу, потому что из освобожденного от кляпа рта Карли уже несутся такие словечки, которые пятилетнему малышу слышать совсем ни к чему.

– Ты у меня за это сядешь! – орет она на доктора Фишера.

– Карли? Это ты? – Скотт так усердно пытается разрешить еще и эту загадку, что все лицо у него буквально идет морщинами от напряжения. – А ты-то что здесь делаешь? И что тут вообще происходит?

– Если б ты хоть раз послушал, что пыталась сказать тебе Тесса, то не ломал бы сейчас голову, – бросает ему Бен, освобождая лодыжки журналистки.

Мой бывший краснеет и поворачивается ко мне, явно за объяснением.

– Не сейчас, Скотт, – говорю я, посылая ему самый убийственный взгляд, на какой только способна. Сзади кто-то тянет меня за куртку, я оборачиваюсь и вижу Гарри. Он вернулся.

– Гарри, милый, мы же договорились, что ты пойдешь к себе в комнату, ты помнишь?

– Это ведь ты моя настоящая мама, правда? – спрашивает ребенок чистым звонким голоском, так что все умолкают, услышав его слова, а у меня перехватывает дыхание.

– Это Ангела забила тебе голову всякой чепухой, – говорит сыну Фишер-старший, но голос у него звучит совсем слабо. Одной рукой он держится за стену, а другую приложил к груди. – Конечно, эта леди – не твоя мама. – С этими словами он пытается взять Гарри за руку, но тот даже не шевелится.

– Моя мама, та, которая на небесах, говорила мне, что у меня есть новая мама, которая настоящая. Она говорила, что наш ангел отведет меня к ней. И я думаю, что Тесса и есть моя новая мама, потому что она любит поезда, как я. – Мальчик смотрит на меня, подняв голову, мои глаза встречаются с его глазами, карими, и его выражение лица кажется мне сразу и чужим, и очень знакомым.

По-моему, у меня даже сердце биться перестало. По крайней мере земля на какой-то миг точно перестала вращаться, а те, кто был рядом со мной, замерли в неподвижности. Перевожу взгляд с Гарри на Джеймса, а потом снова на Гарри. Я еще не до конца поняла, что именно сказал сейчас мальчик, но мне кажется, что это очень-очень важно. Настолько важно, что может перевернуть всю мою жизнь. Но тут все вокруг снова приходит в движение, и мое сердце в том числе. Ка-бум-м, ка-бум-м! Оглушительный звук, от которого сотрясается весь дом, а у меня мутнеет в глазах.

– Что он такое говорит? – нерешительно спрашивает Скотт, глядя на Фишера, и что-то вроде понимания наконец проглядывает в его глазах.

Доктор бледен и тих, его лицо подергивается, а тело обмякло и стало дряблым, словно давно надутый воздушный шар. Все поворачиваются к нему. Даже Карли прекратила ругаться и смотрит на доктора так, словно перед ней какой-то редкий образец в стеклянном футляре.

– Что он такое говорит? – повторяет Скотт. – Мы здесь не дураки, Фишер. За всем этим явно что-то кроется.

Вот именно, если б за этими словами Гарри не крылось так много возможностей, я нашла бы, что сказать мужу в ответ. Но я вся застыла в ожидании, да и не время сейчас для всяких там «я же тебе говорила!».

– Нет, – отвечает медик. – Ничего здесь не кроется. Просто он еще маленький мальчик. У него активное воображение. – Но всем уже ясно, что Джеймс Фишер врет. Гнев и ярость уже покинули его лицо; их место занимают страх, отчаяние и боль.

– Вы ведь дежурили в ту ночь, правда? – спрашиваю я.

Джеймс отрицательно качает головой.

– Скотт, – я поворачиваюсь к нему, – ты должен помнить. Фишер даже подменил записи, чтобы доказать, что на дежурстве был доктор Фридленд. Но Фридленд в тот вечер заболел, ты помнишь?

Понимание продолжает растекаться по лицу Скотта. Наконец-то он слушает меня без своего обычного скепсиса.

– Скотт, он что-то скрывает. Что-то нехорошее, – добавляю я.

Все мои открытия, к которым я до сих пор безуспешно пыталась привлечь внимание мужа, начинают проникать в его неподатливый мозг.

– Нет, – говорит хозяин дома. – Вы всё не так поняли…

Скотт в мгновение ока проносится мимо меня, вцепляется в ворот его джемпера и с размаху так прижимает его к стене, что тот ударяется головой о штукатурку. С его носа соскальзывают очки и, тоненько звякнув, падают на пол.

Бен бросает Карли и пытается оттянуть Скотта от доктора.

– Успокойся, – говорит он. – Оставь его! Пусть рассказывает.

– Что ты наделал? – сквозь зубы спрашивает Скотт у Джеймса. Его руки подбираются к горлу доктора и сжимают его так, что у того начинает багроветь лицо.

Ребенок плачет, и я обхватываю его обеими руками и прижимаю лицом к себе, чтобы скрыть от него эту ужасную сцену.

– Перестань! Перестань! – кричу я. – Ты пугаешь Гарри! Скотт, ты этого хочешь? Устроить маленькому мальчику психотравму?

Мои слова, кажется, доходят до Скотта, потому что он отпускает Фишера. Доктор соскальзывает вдоль стены на пол, судорожно хватаясь руками за помятое горло и со свистом дыша. Бен опускается рядом с ним на колени, проверяет, в порядке ли он.

Гарри извивается у меня на руках, хочет, чтобы я поставила его на пол.

– Папа! – кричит он, после чего вырывается из моих рук, подбегает к полузадушенному отцу, обнимает его и прячет лицо у того на груди. – Папочка, почему они кричат на тебя? Почему ты дрожишь? – Его слова прерываются рыданиями, и меня охватывает раскаяние за то, что наше появление здесь принесло маленькому мальчику столько горя. Но у нас не было выбора: я должна узнать правду.

Джеймс тоже начинает всхлипывать. Он обнимает Гарри обеими руками и целует его в макушку.

– Хорошо, я все расскажу, – говорит, точнее, шепчет он нам со Скоттом. – Я все вам расскажу.

Глава 34

Карли подходит и встает рядом со мной, растирая запястья и вращая плечами. Надо бы спросить, как у нее дела, но у меня язык прилип к гортани. Это шок, страх перед тем, что вот-вот скажет нам доктор Фишер.

– Может быть, я пока отведу Гарри вниз? – спрашивает Бен, подходя к малышу, который буквально вжался в тело отца. – Гарри? Пойдем вниз, поиграем во что-нибудь? Хочешь показать мне свою комнату?

– Я не хочу уходить! – кричит ребенок. – Я хочу остаться с папой.

– Ты, кажется, говорил, что любишь поезда? – заходит Бен с другой стороны. – А у тебя есть хорошие, такие, чтобы ты мог показать их мне?

– Покажи ему свои поезда, Гарри, – бормочет Джеймс, отрывая от себя сына.

– Я не хочу уходить! – скулит малыш.

– Гарри, – говорит хозяин дома, и его голос звучит строго, несмотря на появившуюся в нем хрипотцу.

Мальчик встает. По его щекам бегут слезы, нижняя губа дрожит, но взять себя за руку он Бену все же позволяет.

– Пошли, Карли, – командует мой босс, поворачиваясь к журналистке. – Ты тоже с нами.

– Я остаюсь здесь, послушаю, что он скажет, – отвечает она.

– Нет, ты идешь с нами. Пошли, – настаивает Бен.

– Ни за что. Никуда я не…