Шалини Боланд – Тайная мать (страница 15)

– Вот и ладно. – Он тоже кивает и скрывается в недрах сарая.

Я с облегчением вздыхаю и поворачиваю к теплицам, чтобы скорее окунуться в работу. Но пока я иду туда, в желудке возникает свинцовая тяжесть, и меня охватывает страх. Сейчас-то я в безопасности. Но что будет, когда вечером я соберусь домой? Может, мне все же лучше выйти к прессе и рассказать свою часть истории? Но при одной мысли о том, что надо будет смотреть в их лица… И потом, а вдруг они исказят мои слова?

С тех пор как я вышла из дома сегодня утром, небо посветлело – его угольно-черный оттенок сменился цветом вороненой стали. Я плетусь вдоль рядов растений и думаю, не лучше ли мне вообще продать дом и уехать жить куда-нибудь за границу. Начать жизнь с начала. Здесь меня все равно ничего больше не держит. Скотт ушел окончательно, друзей у меня больше нет, семьи тоже. Можно податься куда-нибудь в теплые края, попытаться стать другим человеком… И тут я вспоминаю Сэма и Лили, их могилки, которые совсем зарастут без меня. Разве я могу их оставить? Разве смогу наслаждаться где-нибудь жизнью, зная, что они лежат тут, всеми забытые, никому не нужные?

Иду мимо теплиц, за стеклянными стенами которых совсем молодые растеньица ровными рядами поднимают свои жиденькие кроны, надежно укрытые от суровой британской зимы и разных прожорливых паразитов. Наконец добираюсь до крайней теплицы, открываю дверь, вхожу внутрь и вдыхаю влажный, пахнущий землей воздух. Нахожу глазами ящик, который оставил для меня Джез, и принимаюсь за дело.

Проходят часы, а я все опускаю крошечные семечки в щедро удобренную землю и наклеиваю ярлычки на горшочки, которые затем выстраиваю рядками. Чем больше рядков, тем глубже мое удовлетворение. Время от времени я бросаю взгляд на стеклянную стенку теплицы и различаю за ней, на другом конце садового центра, по-зимнему неуклюжие фигуры покупателей, выбирающих растения. Меня они не видят.

Не знаю, сколько времени проходит, когда в теплицу влетает Кэролайн – глаза горят, щеки раскраснелись. Моя первая мысль – случилось что-то ужасное. Например, за мной приехала полиция или, что еще хуже, журналисты ворвались на территорию центра.

– Ты не заменишь меня в магазине? – выпаливает она с ходу, немедленно разрушая хрупкую атмосферу покоя. – А я пока помогу Джанет в кафе. Сейчас в магазине Бен, но сегодня столько народу – это просто нечто. Все почему-то решили купить украшения к Рождеству именно сегодня.

– Конечно, – говорю я, после чего снимаю перчатки и вытираю руки о джинсы. – А что так?

– Понятия не имею, но нам надо торопиться. Там очередь аж из дверей торчит, а Джанет уже совсем с ног сбилась.

Я иду следом за Кэролайн между теплицами. Ее худенькое тело буквально источает панику, до того она напугана внезапным наплывом покупателей. Вспоминаю объяснение Бена, почему он не хочет сделать ее менеджером «Моретти», и вижу, что он прав. Если она из-за пары лишних клиентов так трепыхается, то он, конечно, не сможет чувствовать себя уверенно, отдав ей бразды правления, пусть и на время. Но с другой стороны, разве я лучше?

Босс поднимает руку, завидев, как я пробираюсь к нему сквозь толпу покупателей. Кэролайн уже скрылась в кафе.

– Два фунта двадцать сдачи, – говорит он пожилой даме, которая стоит перед ним, вцепившись в пару садовых перчаток и пачку рождественских открыток. – Хотите пакет?

– Нет, спасибо, у меня в сумочке есть место.

Бен поворачивается ко мне.

– Ты справишься, если я отойду принести еще мелочи? А то скоро сдачу давать будет совсем нечем.

– Конечно, иди.

Повернувшись к очереди спиной, он шепчет:

– Хотел тебе сказать, что журналисты, к сожалению, еще здесь. Так что в обеденный перерыв тебе лучше не выходить.

Чувствую, как кровь отливает у меня от лица, – до того мне стыдно, что я притащила свою неразбериху за собой на работу.

– Прости меня, пожалуйста, – отвечаю тоже шепотом.

– Эй, за что тут извиняться? – еще тише шепчет босс. – Это я так, в порядке предупреждения.

Следующая в очереди женщина выразительно кашляет.

Бен оставляет меня одну, и я принимаюсь за работу, но мысли о журналистах отвлекают меня, превращая в медлительную идиотку.

– Я дал вам двадцать фунтов, – говорит мой последний клиент, складывая на груди руки.

– Гм. – Я смотрю в окошечко кассового аппарата и вижу там сумму, соответствующую десяти фунтам. – Мне кажется, я получила от вас банкноту в десять фунтов.

– Хотите сказать, что я лгу?

Мое лицо вспыхивает.

– Нет, конечно же, нет.

– Эй, я вас знаю или мне кажется? – женщина средних лет таращится на меня из-за плеча мистера Агрессива.

– Я… я не знаю.

– Да. Ну точно, знаю. Вы же та женщина из новостей, ну та, которая украла ребенка.

Волна узнавания прокатывается по очереди из конца в конец.

– Так что там с моей сдачей?! – рявкает на меня мужик.

– Я… я не уверена…

– Я дал вам двадцать, значит, вы мне должны еще десятку.

Выхватываю из кассы банкноту в десять фунтов, уверенная в глубине души, что нахал просто решил воспользоваться моей заторможенностью и срубить денег по-легкому. Знаю, что сегодня я сама не своя, и все же могу поклясться, что он дал мне только десять фунтов. Но у меня нет сил доказывать ему что-либо, и я решаю, что, если к концу дня в кассе обнаружится недостача, я вложу десятку из своих денег.

– Держите, – резко говорю я, протягивая ему банкноту.

– Так-то лучше, – ворчит он. – Только недосмотри, вмиг обдерут.

Но я молчу – не могу найтись с ответом. Все в очереди уставились на меня так, будто у меня вторая голова выросла. Мужик уже засовывает свою десятку в карман и готовится уйти, но та тетка снова поднимает свой пискливый голосок.

– Там на улице журналисты, – сообщает она. – Это они вас поджидают, верно? – Тут тетка поворачивается лицом к очереди и начинает орать так, что ее наверняка слышат все по эту сторону Темзы: – Это она! Похитительница детей, о ней в новостях говорили. Это она украла того младенца!

Я смотрю на нее, онемев от ужаса, и чувствую, как мои внутренности превращаются в кисель. Что мне делать? Любые мои слова прозвучат сейчас как признание вины. Зря я вообще пошла сегодня на работу, я к этому не готова. Я не знаю, что мне делать.

И как только моя жизнь превратилась в этот кошмар?

Глава 10

– Ну как тут у тебя, всё в порядке? – Бен идет ко мне через магазин. Как я рада его видеть! – Тесса? Что с тобой?

– Тесса Маркхэм, вот как ее зовут! – вопит женщина. Выхватив свой телефон, она начинает меня фотографировать.

От такой наглости у меня даже дыхание перехватывает.

– Прошу прощения, но я вынужден попросить вас уйти, – говорит ей Моретти.

– Что?! – Лицо скандалистки заливает алая краска гнева.

– Прямо сейчас, прошу вас, – твердо добавляет босс, указывая на выход.

– Да вы, видать, с ней заодно! – Тетка скалит на него зубы. – Я собиралась купить у вас пару фиговых деревьев, – добавляет она, указывая на свою тележку. – Да только теперь я фиг у вас что куплю!

– У вас, мадам, эти деревья все равно зачахнут и умрут от недостатка любви и заботы.

– Я… что вы сейчас сказали?

– Кстати, – продолжает Бен, – подождите уходить. – Он берет у нее телефон и нажимает пару кнопок. – Вот, я удалил с вашего телефона фото моей коллеги. Думаю, мы прекрасно обойдемся без нового сетевого стервятника, смакующего в соцсетях чужую беду.

К моему удивлению, кое-кто в очереди начинает согласно кивать и даже аплодировать моему боссу. Мне и самой хочется захлопать в ладоши.

– До свидания, – продолжает он спокойно, возвращая женщине телефон. – И не задерживайтесь на выходе, а то как бы вас дверь по попе не стукнула.

Раскрыв от изумления рот, она и впрямь поворачивает к выходу. Но потом все же находится с ответом и громко объявляет с порога:

– Вот что я вам скажу: ноги моей у вас здесь больше не будет!

– Рад это слышать, – отвечает Бен.

Я стою за кассой и вся дрожу, мои ноги как будто приросли к полу. Люди в очереди глазеют на меня так, словно они в зоопарке, а я – особенно редкий экземпляр. Но, когда я встречаюсь кое с кем из них глазами, жесткие взгляды теплеют, на лицах возникают улыбки.

– Тесс. – Босс берет меня за руку. – Идем со мной.

– А как же клиенты?

– Подождут, – говорит он тихо. – Я сейчас вышлю к ним Кэролайн, а сам пойду помогать в кафе. Но сначала… – Бен проводит меня мимо глазеющих покупателей, выводит из магазина, и мы вместе поворачиваем за угол, где ныряем в калитку в высокой стене и оказываемся в его частном саду.

Моя голова все еще занята случившимся, но глаза против воли открываются шире навстречу благотворному окружению. Раньше я никогда здесь не бывала. А здесь так хорошо, даже зимой, когда все растения спят… Перед входом в дом возвышаются арочные своды каменной перголы, под ними простой деревянный стол и такие же стулья, все не новые. Расписные керамические горшки увенчаны яркими всплесками хвойников и зимних ягод. Приземистые каменные стены и живые изгороди тянутся вдоль гравийных и плиточных дорожек, уводя взгляд, как кажется, в несказанную даль.

– Это твой сад? – спрашиваю я, на время позабыв обо всем на свете.

– Да, – говорит Моретти. – В процессе. Я над ним еще работаю.