Шалини Боланд – Соседский ребенок (страница 43)

Но если вопрос с радионяней прояснился, могу ли я поверить в то, что Доминик переспал с пятнадцатилетней девочкой? Ведь тогда ее ребенок… единокровный брат Дейзи. Нет, это не может быть правдой. Просто не может. Однако зачем Ханне лгать? И Каллуму тоже? Ради чего им лгать? Ради денег? Шантаж? Я поднимаю глаза на парня.

– Мой муж знает? – спрашиваю. – О ребенке?

Каллум мотает головой.

– Сомневаюсь. Ханна ему не говорила. Думаю, я единственный, кому она рассказала. Ну а родители думают, что отец я.

– Итак, если это правда, что отец Доминик, почему она не рассказала ему о ребенке? – спрашиваю я.

– Она сказала, что не хочет, чтобы у него были проблемы с полицией или с ее родителями.

– Как мило с ее стороны. Надо же, заботливая какая, – зло бормочу я. – Но я все равно не верю, что Доминик на такое способен. – Ведь он никогда бы так не поступил, правда? Он любит меня и Дейзи. А Ханна ребенок – Доминик точно не сделал бы такую глупость.

– Мисс, я не хотел показывать вам вот это, – говорит Каллум, доставая из кармана джинсов свой телефон.

– Что показывать?

Бормоча что-то себе под нос, Каллум роется в своем телефоне. Упавшая на лоб прядь волос закрывает его лицо.

– Вот, – говорит он, поднося ко мне телефон.

Солнечный свет мешает мне разглядеть экран, поэтому я встаю, забираю у него телефон и прохожу в глубь кухни, где темнее. Я смотрю на фотографию в «Вотсапе». Селфи Доминика и Ханны: сомкнув головы, они улыбаются в объектив. Подпись под снимком: «А теперь веришь?»

Снимок датирован ноябрем, когда я была на шестом месяце беременности.

Ханна выглядит сногсшибательно, на вид ей гораздо больше пятнадцати, лет двадцать, может быть. Но все равно видно, что Доминик значительно старше. Как он мог? Как он мог?! Смотрю на фотографию, пока она не начинает расплываться у меня перед глазами. Каллум говорит правду. И фотография это доказывает. Мой муж и… этот ребенок.

– Мисс.

Мне хочется швырнуть телефон об стену, но я этого не делаю. Вместо этого сжимаю его с такой силой, что едва не ломаю пластик и не мну металл.

– Мисс? Вы в порядке?

– Что? – Я устремляю взгляд на Каллума, который стоит у открытой двери.

– Вы могли бы вернуть мне телефон? – с обеспокоенным видом спрашивает он.

– Ты мог бы переслать мне фото, если я дам тебе номер? – говорю я.

– Да, конечно.

Я отдаю Каллуму его телефон.

– Перешли его прямо сейчас. – Диктую свой номер, и он набивает его на своем телефоне. Словно в тумане, я достаю из сумки свой мобильный и жду, когда придет фотография. – Значит, Ханна и… они все еще… встречаются? – В горле встает ком, но я сглатываю его.

– Не знаю, – отвечает Каллум. – Она отказывается говорить со мной об этом.

– Кажется, ты говорил, что она делится с тобой всем.

– Так и есть, большей частью. Думаю, тут дело в том, что она хочет защитить его. Она знает, что я люто ненавижу его. Знает, что я хочу быть с ней. Но по какой-то причине ее все еще тянет к нему. Да он ей в отцы годится. В общем, мерзость все это. Ему место в тюрьме.

Я понимаю, что именно там Доминик и окажется, если все это вылезет наружу. И допускаю, что он именно этого и заслуживает. Мой телефон звякает, и я открываю сообщение от Каллума. У меня сжимается сердце, когда на экране появляется фотография.

– Уйди, пожалуйста, – прошу, не в силах выслушивать все это. Мне надо побыть одной и все обдумать. Мне нужно решить, что я чувствую, потому что в настоящий момент я словно оцепенела, захлопнулась.

Каллум смотрит себе под ноги.

– Есть еще кое-что, мисс.

Я не знаю, смогу ли справиться с «еще кое-чем». Но позволяю ему продолжить.

– Виноват, – тихо говорит он, – но это я процарапал машину вашего мужа. Обычно я такие вещи себе не позволяю. Я не вандал. Но, в общем, если честно, я бы подвесил за яйца эту гнусь.

Сейчас меня меньше всего волнует машина Доминика. Однако меня мучает еще один вопрос.

– Это ты потоптал мои цветы? И разлил краску на моем крыльце?

Каллум свешивает голову ниже и кивает.

Я не знаю, как отреагировать на его молчаливое признание. Сейчас, после того, как я узнала про Доминика, все это кажется мелочью.

– Виноват, мисс. Я хотел отомстить вашему мужу, не вам. Я был ужасно зол.

– Иди, Каллум.

– Ладно. Простите меня, – говорит он.

Когда он переступает через порог, я вспоминаю еще кое-что.

– Подожди! – Я вскакиваю.

Он останавливается и поворачивается. В его темных глазах стоит вопрос.

– Это ты звонил мне? – спрашиваю я.

– Звонил?

– Ну, я о том анонимном звонке, когда мне сказали не лезть. – Я вспоминаю точную фразу. – «Прекрати совать нос куда не следует». Вот что мне сказали. Это тоже был ты?

– Не знаю, о чем вы. Я до сегодняшнего дня даже не знал ваш номер – как я мог вам звонить?

– Честное слово?

– Послушайте, я пришел к вам, чтобы рассказать о серьезных вещах. Зачем стал бы врать насчет звонка?

– Не знаю. Наверное, не стал бы.

– И вообще, зачем кому-то говорить вам такое? – спрашивает Каллум. – Может, просто ошиблись номером?

– Они обратились ко мне по имени.

– Так что конкретно они сказали?

– Как я говорила, «Прекрати совать нос куда не следует, иначе пожалеешь».

– Черт. Это вроде бы угроза.

Я киваю. Если звонил не Каллум, тогда я ничего не понимаю. Кто это мог быть? Если только… Нет. Доминик так не поступил бы, правда? Не знаю. Мой муж совсем не тот человек, каким я его считала.

– Каллум, я очень прошу тебя уйти.

– Простите, мисс. За… ну, вы понимаете. За все.

Я не отвечаю. Неподвижно сижу, сожалея о том, что нельзя все это стереть.

После ухода Каллума в доме воцаряется гробовая тишина.

Мой муж и Ханна Слейтер. Я представляю их вместе, в интимной обстановке, представляю его руки на ее теле и бросаюсь к мойке. Извергаю из себя всю ту воду, что выпила за утро, и вытираю рот тыльной стороной ладони. Продолжает ли Доминик видеться с ней? Любят ли они друг друга? Но ведь это невозможно, правда? Хотя… все возможно.

Опираюсь на край мойки и делаю глубокий вдох. В мозгу роится куча вопросов. А что, если все эти недели Доминик не работал допоздна, а тайком виделся с Ханной Слейтер? Что, если он хочет жить с ней? Я разбрызгиваю по мойке чистящее средство и включаю горячую воду, чтобы промыть ее. В голову приходит еще одна мысль: может, весь этот спектакль устроил мой собственный муж, чтобы выставить меня сумасшедшей, показать всем, что я не справляюсь с материнскими обязанностями? Мог он подмешать мне что-нибудь в выпивку на вечеринке? Мог. Но ведь он так не поступил бы, правда? А может… Ханна была вчера на вечеринке? Может, это она подмешала?

Очистив мойку, я наливаю себе стакан воды, прополаскиваю рот и сплевываю. Затем расправляю плечи. Я не буду сидеть дома и гадать. Хватит с меня размышлений – в последние две недели я только этим и занимаюсь.

Прямо сейчас пойду к соседям и узнаю правду.

Глава 34

Обливаясь потом, я дрожащими пальцами запираю заднюю дверь. Затем беру свою сумку и ключи, выхожу из дома и иду к Паркфилдам. Под шлепанье босоножек по тротуару вспоминаю, что сегодня утро воскресенья, так что все семейство, вероятно, в сборе. Вот и замечательно. Плевать. Пусть все услышат. Если Ханна и в самом деле спит с моим мужем, ее родители должны узнать, что происходит.