Шаира Баширова – В погоне за тенью (страница 2)

Она побросала в сумку вещи, которых было не так много, туда же бросила паспорт, совсем новенький, который ей выдали всего две недели назад. Выйдя в комнату, где спал Иван, она пошарила в кармане его брюк и вытащила деньги. От страха она дрожала, только что зубы не стучали, руки похолодели и дрожали.

Оглядываясь на Ивана, она пошла к выходу, как вдруг её взгляд упал на швейную машинку матери. Было непонятно, с чего, но приняв спонтанно решение, Ульяна резко успокоилась и взяла большие ножницы, которыми Наталья обычно кроила, они были очень большие и острые. Медленно подойдя к кровати, Ульяна схватила свободной рукой хозяйство Ивана и резко отрезала ножницами, под самый корень. Раздался отчаянный крик, присев на кровати, видимо рефлекс сработал, он бешено орал.

– Сука! Ааа! Больно-то как! Удавлю! – заорал Иван, прибавляя к каждому слову нецензурщину и схватившись руками за пах, откуда сквозь пальцы хлынула кровь. Его глаза готовы были вылезти из орбит от ужаса и боли.

– Тебе больно, да? Сдохни, мразь, – со всей злостью бросив то, что она отрезала и держала в руке, ему в лицо, ответила Ульяна.

Потом подошла к окну, откуда просачивался свет, взяла лист бумаги и ручку, быстро что-то написала и оставив на подоконнике, схватила с пола сумку и выскочила из дома, слыша за своей спиной громкие крики и ругательства.

Была глубокая ночь, девушка выбежав за калитку, бросилась от дороги в сторону реки. Лай собак слышался отовсюду, Ульяна, не оглядываясь, добежала до моста и перебежав мост, она зашла в лес. Ей было очень страшно, но возвращаться назад и в мыслях не было. Заходить дальше в лес она побоялась, могла заблудиться, поэтому быстро шла между деревьев, не упуская из виду тропинку, ведущую к области.

Что будет делать дальше, Ульяна не знала, ей нужно было просто уйти, как можно дальше. То, что Иван наверняка уже мёртв, ей и в голову не приходило. Хотя девушка и сознавала, что молодой человек, после того, что она сделала и совсем о том не жалела, вполне может умереть от потери крови.

Перед глазами Ульяны вдруг ясно встало то, что произошло и она, истерично засмеявшись, присела, устав от беготни. Светало, оглядываясь вокруг, она как затравленный зверёк прислушалась, но была предрассветная тишина, давящая на сознание девушки. Поднявшись, она быстрыми шагами пошла до остановки рейсового автобуса, решив доехать до станции и сесть на проходящий поезд. Куда ехать, Ульяна не знала и не загадывала наперёд, ей просто нужно было скрыться, ведь получалось, она убийца, убийца Ивана и наверняка, её будут искать, в лучшем случае, сельчане, в худшем – милиция.

– В большом городе можно затеряться. Там меня никто не найдёт, – думала Ульяна, садясь в рейсовый автобус.

Отъезжающих на станцию было немало, обычно, жители деревни ездили на станцию продавать. Что именно… Всё, что находилось в хозяйстве. Молоко, кур, цветы, овощи, яблоки, а если забивали кабанчика, то и мясо, и сало, и окорок. Ульяна села на заднее сидение и забившись в угол, прикрыла лицо платком. От страха, у неё сжималось сердце, ведь она не знала, что её ждёт впереди.

Иван же, истекая кровью и потеряв сознание, перестал кричать. И что странно, никто два дня к нему не наведывался. После смерти Натальи, и соседи, и сельчане, заходили к нему крайне редко. Приходил только дружок Ивана, скорее собутыльник, когда отоспавшись, была нужда опохмелиться. А Иван добрый насчёт похмелья, завсегда нальёт стаканчик. Но и Степан два дня не заходил, то ли отходняк у него был, то ли отсыпался, но пришёл он только к третьему дню.

Войдя в дом и увидев дружка, совершенно голого, белого и… без своего хозяйства, где вместо хозяйства, чернела запёкшаяся кровь и копошились мухи, Степан от страха выбежал из дома, как ошпаренный, с бешеными криками:

– Убили! Отрезали! Люди добрые? Помогите! Убили! Совсем отрезали, под корень!

Сбежались люди, близкие соседи Ивана и ничего не понимая, спрашивали Степана, что же такого случилось, что у него такое лицо и он так орёт. Но Степан, так и не смог дать вразумительного объяснения. Фёдор, сосед Ивана, махнув рукой, прошёл через двор и вошёл в дом.

Глава 2

Фёдор вошёл в дом и с порога огляделся. Беспорядок его не удивил, он подошёл к кровати и посмотрел на Ивана. Наверное, Фёдора не столько поразило то, что творилось внизу живота покойного, выражение лица напугало Фёдора. На нём застыл ужас, боль, злоба и безысходность. Видимо, Иван понимал, что что сделала Ульяна и что сейчас умрёт, но от того, что не мог встать, отомстить и вообще, что-то сделать – это было больнее всего для Ивана. Он так и умер, с выражением злобы и мести на лице. Фёдор вышел во двор, все в ожидании посмотрели на него, ведь Степан так и не смог ничего сказать.

– Надо что ли брату сообщить… Василий, сходи до них, пусть быстро придут сюда. Иван мёртв и я догадываюсь, кто с ним такое совершил. Стыдно сказать, но ему отрезали всё его хозяйство, вот и истёк кровью. За два дня, тело уже начало разлагаться. Лето… И сделала это Ульянка, видать, Иван довёл деваху, что она на такое решилась. Только не пойму, сама-то она где? Может видел её кто? – громко говорил Фёдор, оглядывая на всех, кто собрался во дворе дома Ивана.

Вот ведь покойный Илья и предположить не мог, что дом, который строил его отец, в котором он был так счастлив, станет проклятым домом. Все смотрели на Фёдора с испугом и недоумением, качая головами.

– Позавчерась я видела Ульянку, а знаете, люди, ведь девочка после смерти матери, ну Натальи значит, изменилась очень, ну, я думала, мамку потеряла, поэтому и грустная она, а в глазах тоска такая, испуг. А помните, когда она школу заканчивала? Вот я помню, однажды шла Ульянка со школы, весёлая такая. Спрашиваю, что получила на экзамене-то? А она кричит, пятёрку, мол, получила и побежала к дому, мать обрадовать наверное хотела, а Наталья… бедная, в тот день и повесилась. Странно всё это… – сокрушаясь, рассказывала тётка Дарья, ближайшая соседка Натальи.

– Что-то тут нечисто, товарищи. Ульянка не стала бы без причины убивать Ивана таким жестоким способом. Это я Вам точно говорю. Видать, он это… ну того… девчонку-то испортил, наверное. Жалко бедную. Вот где она сейчас? Жива ли? А вдруг этот ирод её того, убил? – говорил дядя Жора, муж Дарьи.

Тут пришли брат Ивана, Егор и его жена Евдокия. С испуганным лицом, Егор прошёл в дом и через две минуты выскочил, как ошпаренный.

– Кто? Кто его так? Люди! Что же это такое, а? За что брата моего так? Где эта тварь? Где Ульянка? – сжав кулаки, кричал Егор.

– Ульянка тварь, да? А ты знаешь, что твой брат, за которого ты готов девчонку убить, ко мне приставал, когда ты на поле работал? Еле отбилась я тогда, огрела его сковородой. Вот он, тварь, видать и Ульянку в покое не оставлял, что она на такое решилась. Бедная, один Бог знает, что этот ирод с ней вытворял, – вдруг закричала Евдокия.

Егор ошалело посмотрел на неё, шум голосов стоял во дворе.

– Как это, приставал? Было что, говори, – вплотную подойдя к жене, спросил Егор.

– Да разве ж я позволила бы ему? Ирод был твой брат и поделом ему! Не работал нигде, тунеядец и Наталью он загубил, не иначе. Бедная Ульянка, могу себе представить, что он с ней творил, гад. Прости меня, Господи, о покойниках вроде плохо не говорят, но он получил по заслугам, – сказала Евдокия.

Приехал участковый, на УАЗике, который он с большим трудом выбил в области для участка, и пройдя в дом, пробыл там довольно долго, потом, зажав пальцами нос, вышел во двор.

– Если кто что-то знает, говорите. Кто мог с ним такое злодеяние совершить? – громко спросил мужчина в форме, лет сорока пяти, постоянно вытирая платком лоб, снимая фуражку.

– Ульянка верно, кроме неё некому,– неуверенно высказалась Дарья.

– Цыц, баба, молчи. Не губи за зря девчонку. Посадить её могут, дура, – толкнув в бок Дарью, сказал Жора.

– Так я… что, правду сказала… – растерялась женщина.

Дебаты и споры, продолжались часа два.

– Ты, Петрович сгоряча-то не пиши свой протокол, погодь. Надо бы обдумать всё, чего зазря девчонке жизнь губить? Сам подумай, неужели она осмелилась бы такое сделать, если бы не подпёрло её? От отчаяния, видать, того, с корнем отчекрыжила ему это, ну… сам понимаешь. Ивана не вернуть, а девчонка только жить начинает, прошу тебя. Может быть можно написать, что он сам… хотя нет, сам бы не смог. Ну ты у нас власть, придумай что-нибудь. Правильно я говорю, люди? – оглядываясь на людей, спросил Фёдор.

– И то верно, вот и Евдокия, и Дарья говорят, что Иван был не тем, кем мы его представляли. Все просим за Ульянку, Петрович, уважь слово народа, – попросил Жора.

– Да вы что? Как же я могу не отреагировать на такое преступление? Это же убийство с отягащающими. Что я отвечу начальству? Мне же в области отчитаться надо. Меня, за такое, с работы попрут, – ответил Петрович, с удивлением посмотрев на всех.

– А мы все подтвердим, что в пьяной разборке это сделал кто-то из его дружков и убёг. Нет преступника – нет и преступления. Неужели из области приедут смотреть на это безобразие? Нет, не приедут, вот и напиши, что, мол, пьяный был, сердце не выдержало или ещё что придумай. А мы подпишем, не сомневайся. Неужто твоя работа дороже Ульянкиной жизни стоит? – сказал Фёдор.