Шаира Баширова – Шаг Над Бездной (страница 31)

– А как же Вы? Наверное, больше трамвая не будет… что же Вы будете делать? – спросила Зайнаб, понимая, что Эркин ради неё вышел на её остановке.

– Не переживай, я и пешком дойду, но сначала тебя провожу, пошли, – улыбаясь, ответил Эркин.

Он раздумывал… сейчас он сказал ей, что она ему очень нравится, но она не ответила ему. Его подмывало спросить об этом, но парень так и не решился, боясь напугать её.

– Можно, я попрошу Вас… Эркин акя? – сказала Зайнаб, медленно шагая рядом с ним по улице.

– О чём это ты? – не понял Эркин.

– Там моя улица, дальше я пойду одна, вдруг кто-то нас увидит, нельзя… – смущаясь ещё больше, ответила Зайнаб.

– Ещё далеко, ты уверена, что у вас спокойная махалля? Тут даже света нет… – спросил Эркин, вглядываясь в темноту.

– Ну да… наша махалля всегда была спокойной. И потом, меня тут все знают, Вы не волнуйтесь так. Вот я теперь за Вас волноваться буду, как же Вы до дома добираться будете? – спросила Зайнаб, как в темноте мелькнула фигура.

Девушка испугалась и спряталась за спину Эркина.

– Кто тут? Выходи! – крикнул он, прищурив глаза и глядя в темноту.

– Зайнаб опа, это я, не бойтесь! – услышали Зайнаб и Эркин голос молодого парня.

– Анвар? Это ты? – выходя из-за широкой спины Эркина, спросила Зайнаб.

– Да, это я, ассалому аляйкум, акя. Ух ты! Сколько у Вас медалей! – с восхищением воскликнул парень, очень похожий на свою сестру.

Он с восхищением разглядывал ордена на груди Эркина, даже потрогал пальцами.

– Ва аляйкум ассалом, укажон. Хорошо, что вышел встречать сестру, теперь я могу не волноваться за неё. Ну, я пойду? – ответил Эркин.

– Значит, Вы воевали… а я убегал на фронт, два раза убегал, но меня снимали с поезда и возвращали домой, – тяжело вздыхая, сказал Анвар.

Кучерявый парень, худощавый, высокий, с такими же большими, карими глазами, чернобровый, с дерзким, прямым взглядом, вызывал уважение.

– Значит, был ещё мал. До свидания, Зайнаб, мне пора идти, придётся пешком добираться, может арбу встречу по дороге, хотя… поздно уже, – сказал Эркин, собираясь идти.

– Ну куда же Вы пойдёте так поздно, акяжон? Оставайтесь у нас, ночь скоро, куда же Вы пешком пойдёте? – воскликнул Анвар.

Зайнаб, опешив, посмотрела на брата, потом перевела взгляд на Эркина, он смотрел на неё, словно ожидая, что же ответит она, но девушка растерянно молчала.

– Да нет, неудобно. Зачем мне стеснять Вас, пугать ночью Вашу маму, ничего, часа через два я дойду до дома, – ответил Эркин.

– Эээ, нет! Я не могу отпустить Вас, Вы знаете наше гостеприимство, акя, а мама только рада будет такому дорогому гостю, пойдёмте, мама волнуется, – ответил Анвар более настойчиво.

Эркин не мог отказаться и во второй раз, это значило, обидеть парня и он пошёл следом за ними. Анвар с гордым видом озирался вокруг, сожалея, что их не видят соседи. Не видят, как он идёт рядом с героем войны. Мама Зайнаб и правда волновалась за дочь, а увидев рядом с ней чужого парня, встревожилась ещё больше. А когда узнала, что они вместе учатся, а парень просто проводил её дочь до дома, немного успокоилась, да и грудь парня, увешанная орденами и медалями, открытое, красивое его лицо, внушали доверия.

– У нас дорогой гость, ойижон. Он сегодня останется у нас, трамваи не ходят, а пешком до дома идти далеко, – сказал Анвар, как только вошёл в дом.

– Ассалому аляйкум, кеное, простите, что побеспокоил Вас в такое позднее время. Ваш сын любезно пригласил меня к вам, – сказал Эркин, немного смущаясь внимательного взгляда ещё молодой женщины, так рано овдовевшей.

– Ва аляйкум ассалом, сынок, ну что Вы! Гость в доме – это святое, Вы же знаете. Спасибо, что проводили мою дочь, хотя я и настаивала, чтобы она не ходила на эту вечеринку. Анвар, сынок, разожги самовар, Зайнаб, собери на стол, присаживайтесь, – сказала женщина, приглашая Эркина сесть.

Глава 11

Небольшая комната, с печкой буржуйкой, труба которой была выведена в окно. На полу циновка и сверху старый ковёр, собственно, даже не ковёр, а плотное подобие ковра, валяное из кусочков овечьей шерсти, выкрашенных в разные цвета. Такие "ковры" защищали от холода, ведь у многих в доме не было полов, просто утрамбованная земля, на которую стелили сначала твердую циновку и сверху этот валяный ковёр. Они так же защищали от насекомых, даже скорпионов, что часто ползали в старых домах, но овечья шерсть не позволяла скорпионам двигаться по ним, да и запах овечьей шерсти отталкивал. На нём были постелены курпачи и стояла хантахта, куда и пригласили сесть Эркина.

– Спасибо большое, но не стоит беспокоиться. Поздно уже, Вам спать пора, а тут я… – ответил Эркин, чувствуя неловкость в присутствии матери Зайнаб.

– Пойдёмте в мою комнату, там кровать есть и раскладушку поставим. Ойижон, мы отдыхать пойдём, – сказал Анвар, уходя в другую комнату.

– Что ж, хорошо, идите, дети. Зайнаб, ты тоже ложись, а я брошу в печку кусок угля, чтобы не потухла и тоже лягу, – сказала мама Зайнаб.

Оглядевшись, Эркин разделся и лёг на кровать, так настоял Анвар, сказав, что гость для них почётно, а сам парень лёг на раскладушку.

Но ранним утром, когда только начало светать, Эркин проснулся и быстро одевшись, тихо вышел из дома. Трамваи ходили с шести утра, в ноябре светало поздно. Эркин, приехав домой, постучался. Мехри опа была уже на ногах, нужно было готовить завтрак для домочадцев. Женщина, волнуясь, всю ночь не спала, не понимая, почему её сын не пришёл и услышав стук в калитку, побежала её открывать.

– Эркин! О, Аллах! Где же ты был всю ночь? Я ж волновалась! Мы с отцом всю ночь не могли уснуть! – восклицала Мехри опа, возвращаясь к самовару.

– Простите, ойижон, так получилось. Трамваи уже не ходили, а пешком добираться, сами понимаете, до утра бы шёл. Пришлось заночевать у… у… друга, – покраснев, ответил Эркин.

Он ложь на дух не переносил, но сказать матери, что остался ночевать в доме девушки, он конечно же не мог. Мама бы просто не поняла этого.

– Давайте я сам разожгу самовар, только переоденусь. Вам нельзя переутомляться домашними делами, для этого у Вас есть взрослая дочь и я, наконец! – говорил Эркин, уходя в дом.

– Гули ещё спит… жаль будить её ранним утром, помню и сама по утрам спать хотела, а мама будила меня с петухами, на заре, лень вставать было, а что делать? Надо и вставала, я привыкшая вставать рано, ничего, сынок, меня же вылечили, ты не волнуйся, я здорова, – говорила Мехри опа, разжигая лучинами самовар, хотя Эркин её не слышал.

– Гули? Гули! А ну вставай, взрослая и спишь, а мама завтрак готовит, поднимайся! – стоя за дверью комнаты сестры и тихонько постучавшись, но громко сказал Эркин.

Испугавшись, Гули тут же встала. Брат никогда её так не будил, ну да, его и дома четыре года не было, а когда уходил на фронт, ей не было и тринадцати лет. За четыре года, Гули из подростка превратилась в красивую, стройную девушку и Эркину было не по себе будить её вот так. Надев старенький халат из тёмной фланели, Гули собрала косу на голове и заколола шпильками. Эркин подошёл к матери и взял из её рук спички и лучины из тонких сухих сучьев. Вскоре и отец вышел из дома, умывшись, все собрались в доме на айване (терраса), во дворе было прохладно.

– Сегодня в институте занятий нет? Или пойдёшь? – спросила Мехри опа, сидя на курпачи за хантахтой.

Сандал ещё не разжигали, хотя в комнатах и было сыро и холодновато. Шакир акя поставил печку-буржуйку, но и её пока не разжигали, как известно, в Ташкенте климат резко изменчивый, неожиданно может и снег пойти. А пока снега нет, нужно экономить и дрова и особенно уголь. Долгими зимними месяцами, уголь на вес золота, достать его было непросто. Приходилось выписывать и покупать, а это очень дорого, но делать нечего, иначе, в холодные зимние дни было не согреться.

– Нет, сегодня занятий нет, десятого числа пойду, послезавтра, ведь завтра выходной. В школе вроде каникулы, верно? – взглянув на сестру, спросил Эркин.

– Да, с четвёртого ноября, а одиннадцатого в школу, – не глядя в глаза брату, ответила Гули.

– Эркин, может со мной на базар пойдёшь? Гулом и Валижон спрашивали о тебе, ты давно приехал, а они тебя и не видели. До войны ты иногда со мной работал, вот они тебя и знают хорошо. Нуритдин акя спрашивал о тебе, все знают, что ты вернулся героем, я горжусь тобой, сынок! – сказал Шакир акя, легонько похлопав сына по плечу.

Он и правда гордился таким сыном, для отца было важным, чтобы дети его радовали и не позорили перед людьми его седины и преклонный возраст. Хотя, Шакир акя не был так стар, ему и пятидесяти не было, хотя и женился он поздно. Да в те годы рано не женились, многие и за тридцать лет обзаводились семьями, а Шакир акя не было тридцати, когда он и Мехри опа поженились.

– Хорошо, отец, конечно пойду, да и по базару пройдусь, давно там не был, – ответил Эркин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.