Шаира Баширова – Шаг Над Бездной (страница 2)

Весь день она сидела на земле, несмотря на холод, ведь была осень сорок второго года. За оставшимися в живых, приехали вечером, мёртвые тела хоронили тут же, в поле. Недалеко находился населённый пункт, откуда местные жители принесли лопаты, помогая хоронить людей, погибших в этой воздушной атаке.

В живых остались несколько десятков людей, среди которых была и Карина Сароян, армянка по отцу, русская по матери, чернобровая, большеглазая, белолицая девочка, стройная, но худая. Оно и понятно, война, голод в начале блокады в Ленинграде. Карина едва закончила восьмой класс, когда было решено эвакуировать её семью и многих других ленинградцев в Ташкент. Но до Ташкента ей пришлось добираться на попутных машинах, вместе с оставшимися в живых.

А в Ташкенте, волею судьбы, она и попала в семью и Батыра и Зухры. Единственный их сын ушёл воевать в самом начале войны, а Карине было всё равно, ей и вовсе не хотелось жить. Но доброта и тепло этих людей её удивили, правда, говорить она не могла, с голосом, после произошедшего, что-то произошло, голос словно заклинило, она пыталась сказать слова благодарности, но не могла.

Так, с сорок второго года, Карина осталась жить в доме Зухры и Батыра, помогая по дому. Её устроили в школу, в девятый класс и к концу войны, она закончила школу. Училась Карина хорошо, получила аттестат без единой тройки и хотела поступить в институт, мечтая стать врачом, как мама.

В ТашМИ она поступила без особого труда, правда, всё лето занималась… сама, повторяя школьную программу и сдав экзамены, поступила на хирургическое отделение. В тот год и вернулись, один за другим, сначала Мумин, следом и Эркин.

Мумин был парнем невысокого роста, плотного телосложения. Круглолицый, большеглазый, с густыми, черными бровями. Эркин, напротив, был высокого роста, широкоплечий, с крепкой шеей и статной фигурой. Да и нрава он был более жёсткого и решительного, нежели Мумин. Соответствующий своему имени, парень был мягким по характеру, добрым и уступчивым. Но дружба у них была крепкая, с самого детства, если не с рождения.

Наверное, можно и не говорить, что Мумин, увидев красавицу Карину, влюбился в неё с первого взгляда, как только вернулся домой. А Карина, которая много месяцев не говорила, однажды шла со школы домой, когда внезапно, из двора одного из домов, выскочила огромная собака и с лаем бросилась на неё. От испуга, девушка закричала, но вышла женщина и погнала собаку от неё, ну а Карина в тот день впервые за долгие месяцы, заговорила. Голос у девушки был нежный, красивый, ведь раньше, до войны, она и пела, и довольно неплохо. Прибежав домой, она обняла Зухру, которая относилась к девушке, словно к дочери, которой у неё никогда не было. А когда она радостно заговорила, Зухра заплакала.

– Батыр акя! Радость то какая! Наша дочка наконец заговорила! Идите скорее! – закричала женщина, целуя Карину в розовые щёчки и крепко обнимая её.

Глава 2

Мумин, которому исполнилось двадцать два года, устроился работать на машиностроительный завод, где проработал после окончания школы всего год и оттуда ушёл на фронт. Его родители замечали, как он смущается, как только Карина заходила во двор или в дом, правда, не загадывали наперёд и о женитьбе парня речи не было. Только Карина относилась к Мумину, как к брату и по- другому на него не смотрела. Да и Зухра знала, что у Карины нет никого, а когда Мумин вернулся домой, женщина представила его, как её брата, сказав, что считает Карину своей дочерью.

Ну а в Ленинграде за ней числилась квартира, недалеко от Невского проспекта, за Фонтанкой. В суматохе войны, о гибели Зинаиды и её десятилетнего сына никто ещё не слышал, властями было отмечено, что погиб отец Карины, командир стрелкового отряда, в чине майора, пал смертью храбрых на важном боевом задании и был награждён медалью За отвагу ранее и позже, Орденом Славы, посмертно. Старый дом, каких было много, отдельная, трёхкомнатная квартира, осталась за Зинаидой, но об этом Карина и вовсе не задумывалась.

Тёплое воскресное утро, проснулась сестрёнка Эркина и выйдя во двор, увидела брата и родителей, которые так и не легли, а сидели на топчане и тихо разговаривали. ГулИ, сестра Эркина, быстро умывшись, подбежала к брату и они крепко обнялись. Эркин был приятно удивлён, увидев, какой красивой стала его сестра, выросла и изменилась за эти четыре года.

– Какая же ты стала красавица, Гули! – воскликнул Эркин, разглядывая сестру.

Девушка, смутившись, покраснела, но скромно промолчала. Ей было семнадцать лет и она училась ещё в школе, заканчивала её, дружила с Кариной, хотя та уже училась в институте.

Эркин с родителями зашёл через калитку в дувале к соседям. Решили сделать сюрприз, порадовать возвращением Эркина с войны. Зухра уже была на ногах, самовар кипел, правда, мужчины спали во дворе на топчане. Карина, услышав возгласы, вскочила с кровати, она спала в доме, девушка была взрослая и Зухра отвела для неё отдельную комнату, понимая, что ей нужно переодеваться, отдыхать и заниматься, ведь теперь она студентка такого престижного института, как ТашМИ и Зухра не скрывала своей гордости за неё перед соседями, непременно называя Карину любимой дочкой.

Девушка испугалась громких возгласов и быстро надев на себя халат, выбежала из дома, с распущенными длинными, чёрными локонами, волосы девушки были вьющимися с рождения. Наверное, судьба иногда так играет с людьми, но выскочив из дома, стоя на пороге, она смотрела на Эркина, а он, обернувшись, словно его позвали, смотрел на Карину, в то время, когда его радостно обнимали Зухра, Батыр и Мумин.

Карина, растерявшись, тут же метнулась в дом и сев на кровать, прижала руки к груди, чувствуя, как сильно бьётся её сердце. Она вдруг ясно вспомнила ночь, когда их поезд бомбили и обстреливали сверху, с самолётов. Ясно услышала гул и грохот, крики толпы, в ужасе бегущей от горевших вагонов и перевёрнутых составов, сошедших с рельсов. Карина зажала уши руками и зажмурила глаза, не понимая, почему именно сейчас она вспомнила эти ужасы. Может потому, что Эркин был в гимнастёрке, а на его груди красовались медаль За отвагу, орден Красной Звезды и ещё два ордена? Но в городе многие ходили в гимнастёрках с медалями и орденами, время было такое. Это было честью, носить и форму, и ордена, что говорило о мужестве человека. Правда, Карине ночами часто снились кошмары, она просыпалась в поту и садилась на кровати, боясь уснуть.

Эркин, за доли секунды, увидев Карину, даже не успев разглядеть её, так быстро она скрылась в доме, но мимолётно заметил, что девушка очень красивая и ко всему, скромная.

– Живой! Вернулся! Где ж тебя так долго носило, Эркин? Почти пять месяцев прошло, как война закончилась! – обнимая друга, восклицал Мумин.

– Что же мы стоим? Проходите, садитесь вот тут, – показывая на топчан, сказал Батыр.

Зухра тут же убрала с топчана подушки и покрывала, на которых спали муж и сын, постелив курпачи. Мумин поставил на топчан хантахту(стол на низких ножках), который на ночь убирали вниз, Зухра постелила скатерть и побежала в дом.

– Карина? Дочка? А ты чего сидишь, как не родная? Гости у нас, давай поднос, вынеси и поставь на дастархан, я лепёшки вынесу, хорошо, вчера немного напекла. Самовар кипит, чай завари, дочка, Эркин наконец вернулся! Бедная Мехри опа, столько пережила, пока ждала сына. Давай, дочка, гости у нас, – говорила Зухра, ставя на поднос тарелки с сухофруктами и комковым сахаром, который с большим трудом доставали на базаре.

Карина встала и взяв поднос, вышла во двор. Эркин вновь посмотрел на неё, смущая девушку ещё больше.

– Ассалому аляйкум, добро пожаловать, – не глядя ни на кого, ставя поднос на хантахту, красивым голосом сказала Карина, как учила её Зухра и не поднимая головы, тут же ушла под навес, где кипел самовар. Ополоснув чайник водой из ведра, Карина заварила чай и взяв пиалки, вернулась назад. Чай она налила в пиалку и вылила обратно в чайник. Проделав так три раза и немного подождав, Карина опять налила в пиалку чай и протянула Шакир акя, следом Батыру. Тут подошла Зухра и положила на скатерть две лепёшки, в тарелке яблоки и персики со своего огорода.

– Мехри опа, поломайте лепёшки, ешьте, уважаемые. Как же хорошо, что ты наконец вернулся, сынок, радость-то какая! А Гули где? Что же и она не зашла? – спросила Зухра, проводив взглядом Карину, которая опять ушла в дом.

– Наши сыновья нас не осрамили! Грудь у них полна знаками заслуг перед Родиной! Спасибо вам, нашу седину не опозорили. Что же вы, ни разу не встретились на полях битвы? – спросил Батыр, глядя на Эркина.

– У нас с Мумином войска были разные, не довелось, Батыр акя, – ответил Эркин, с аппетитом смакуя давно забытый вкус лепёшки.

– С нашей улицы многие ребята не вернулись с этой проклятой войны… многие пришли без ноги или без руки, Достон, без обеих ног пришёл, но главное, живой! А каким красавцем был! – сказал Шакир акя.

– Проклятая война! Проклятые фашисты! Столько людей погубили! – воскликнула с отчаянием Мехри опа.

– Хорошо, что они не видели разрушенные города, не видели, что творили немцы, надеюсь и про концентрационные лагеря не знают… – подумал Эркин, вспоминая разрушенные города в руинах, через которые он проходил с войсками.