Шаира Баширова – Обними Меня Крепко (страница 24)

– Я так тебя люблю, Софьюшка, готов всю жизнь тебя на руках носить, – шептал Михаил, продолжая целовать пухлые губки Софьи короткими прикосновениями своих губ.

Вдруг Софья, словно очнувшись, оттолкнула его и вскочила со скамьи.

– Нет! Это неправильно! Миша, прошу тебя, забудь всё это, ведь я люблю Максима и ты, зная это, говоришь, что любишь меня? – воскликнула она, мысленно ругая себя за проявленную слабость.

– Люблю! Много лет уже, ты ещё в восьмом классе училась, когда я тебя полюбил, а Максим… он ведь женат, пойми это уже! – с отчаянием ответил Михаил.

Софья, словно задумавшись, посмотрела на него, ей не давало покоя это обстоятельство. Она говорила себе, что Максим для неё навсегда потерян, но ничего не могла с собой поделать, она любила его, любовь была, словно наваждение, Максим не выходил у неё из головы.

– Да… конечно… – пробормотала Софья, уходя от реки в сторону домов, где по-доброму светились окна, где у каждого была своя жизнь, свои проблемы и заботы.

Михаил пошёл за ней, но немного пройдя, Софья побежала и вскоре скрылась в темноте. Домой она не пошла, забежала в калитку дома Нины и постучала в окно её комнаты. Нина тут же выглянула в открытое окно и увидев взволнованное лицо подруги, тут же скрылась и вскоре выскочила из дома. Подбежав к Софье, Нина увела её за руку от дома.

– А ты чего такая? Думала, ты… – начала было говорить Нина.

– Ты зачем ушла? Зачем меня с ним наедине оставила? Не будет у нас с ним ничего, ну не люблю я его! – с обидой в голосе воскликнула Софья.

– Он что, обидел тебя? Да ни в жизнь не поверю! Миша не такой! – ответила Нина.

– Нет конечно… не обидел он меня, но… он меня поцеловал… в губы, – почти шёпотом, словно боялась что её услышат, произнесла Софья.

– Правда? Здорово! Вот молодец! – не удержавшись, воскликнула Нина.

– Чего же хорошего, Нина? Он же меня в губы целовал, – стыдясь этого, ответила Софья.

– Миша никогда тебя не предаст, поверь мне, – сказала Нина, довольно улыбаясь.

– Ладно, я домой пойду, через два дня нам в город ехать, готовиться нужно, – ответила Софья, правда к чему готовиться, не сказала, то ли к экзаменам, то ли вещи собирать.

Через два дня, Егор сложил в багажник машины два чемодана и коробку с продуктами, куда Наталья и Ольга положили всего понемногу: сахар и соль, сгущённое молоко, которое сами и делали, несколько банок тушёнки, картофель и лук, помидоры и огурцы, макароны, вермишель, крупы, хлеб и булочки, конфеты и печенья с пряниками, ну и заварку, пачку индийского чая. И когда девушки, попрощавшись с Натальей и Ольгой, поехали в город, Егор решил сам устроить их в общежитие и удостовериться, что у дочери и Нины всё хорошо. Степан, отец Нины, ещё с вечера попрощался с дочерью, сунув ей в карман деньги и на рассвете ушёл на работу.

Егор было подумал, что сначала нужно устроить дочь и её подругу в общежитие, а уж потом идти в институт, но комендант сказал, что сначала они должны получить в институте разрешение на проживание. Пришлось ехать в институт, благо дело, находился он в двух остановках от общежития. В институте Софья и Нина прошли в кабинет, где принимали документы для поступления. Узнав, что первый экзамен по химии и будет он завтра утром, они попросили написать им разрешение на проживание, а потом вновь вернулись в общежитие. Егор сам поднялся с девушками на второй этаж и прошёл в комнату, которую отвели Софье и Нине, дав им ключ.

– Ну что… комната хорошая, вроде светло и уютно. Деньги и продукты у вас есть, если вдруг нужда какая, сразу к тёте Марие поезжайте, не ходите голодными. В воскресенье, по мере возможности, я буду приезжать, может и Наталья с Ольгой приедут. Не балУйте тут, это вам не деревня, тут нужно быть осторожнее. Ну всё, мне ехать пора, Григорий Матвеевич список дал, мне ещё по магазинам пройтись надобно. А вы отдыхайте, повторите уроки, что ли… удачи вам, – обнимая дочь и целуя её, сказал Егор.

– Ты не волнуйся, папа, не маленькие. Пошли, мы проводим тебя до машины, – ответила Софья.

Вместе с Ниной, они спустились вниз за Егором и вышли на улицу. А когда Егор уехал, завизжав от радости, крепко обнялись.

– Уррра! Свобода! – воскликнула Нина.

– Рано радуешься, подруга, пошли заниматься, завтра первый экзамен и мы должны его сдать, чтобы продлить эту свободу на годы, – ответила Софья, успокоившись и входя в здание общежития.

– Ты уж точно поступишь, Сонечка, в школе хорошо училась, а эти предметы у тебя всегда были на отлично, – ответила Нина, войдя следом за ней.

В комнате было три койки, шкаф, стол и три стула, зеркало, прибитое к стене у самой двери и под зеркалом умывальник, на полу лежала дорожка, вовсе не ковровая, а типа половика, на окне была ситцевая занавеска.

– Если поступим, нужно будет создать в комнате уют, нам всё-таки тут жить придётся. Из дома привезу ковровую дорожку и тюль, на койках покрывала поменяем, постельное бельё мы с собой привезли, ещё на смену нужно будет привезти, ну… если поступим, – говорила Софья, оглядывая комнату.

– Если поступим, то конечно… наверное соседку к нам поселят, три койки тут, – ответила Нина.

Девушки занимались до самого вечера, хотя и приехали ближе к обеду. Проголодавшись, Софья вышла из комнаты и позвала за собой Нину, не потому, что ей было страшно, но нужно было осмотреться, посмотреть кухню, чтобы приготовить ужин, посмотреть туалет и душ.

– Ну ничего так… чисто вроде и на кухне, и в душе, – заходя в кабину туалета и закрываясь там, чтобы справить нужду, сказала Нина, а Софья прошла в соседнюю кабину.

Выйдя из туалета, девушки прошли на кухню. Большое помещение, с газовыми плитами у стены и с разделочными столами напротив них. Два холодильника, для одного этажа всё было предусмотрено. Две девушки готовили у плиты, по кухне шёл вкусный запах.

– Давай макароны с тушёнкой пожарим? – предложила Софья.

– Быстро и вкусно, я сейчас принесу, ты пока кастрюлю помой и воду на плиту поставь, – ответила Нина.

Минут через сорок, девушки сидели в своей комнате и открыв окно, с аппетитом ужинали.

– Приятного аппетита! – услышав голос, Софья едва не подавилась.

Она сидела спиной к двери и совсем не думала, что кто-то может прийти.

– Миша? Господи, а ты откуда взялся? – воскликнула Нина, с нескрываемым удивлением глядя на парня.

– А стучаться тебя не учили? – нахмурившись, спросила Софья после того, как откашлялась.

– Я постучался, но вы видимо так проголодались и с таким аппетитом ели, что не услышали, ещё и разговаривали. Вижу, вы тут неплохо устроились, рад за вас. А я вот решил заглянуть к вам перед отъездом домой, может вам из дома что нужно? Так я забегу до вас и привезу, – сказал Миша, подходя к столу и садясь на третий стул, пододвинув его к столу.

– Может есть хочешь? Я чай заварю, горячего чая хочется, – сказала Нина, встав из-за стола.

– Спасибо, с удовольствием. Смотрю, много наготовили, – взяв вилку и принимаясь есть, ответил Михаил.

– Ты решил каждый день сюда приходить? – недовольным голосом съязвила Софья.

Вилка в руке Михаила повисла в воздухе.

– Я волновался за вас с Ниной, не чужие же мы, да и не смогу каждый день приходить… приезжать… далеко от автовокзала, – ответил Михаил.

– Нам заниматься нужно, утром экзамен, ехал бы ты домой, Миша, – сказала Софья, перестав есть и вертя в руке вилку.

Михаил, как заворожённый, с восхищением смотрел на неё, на её пухлые губки, курносый носик, белоснежную кожу лица, мраморный лоб, чёрные брови дугой, которые не знали рейсфедера и нежную шею. Софья на него не смотрела, чувствуя неловкость от воспоминания, как он целовал её у реки и как ей это нравилось. Но почувствовав его взгляд, она с укором взглянула на него и покраснела.

– Что так смотришь? – невольно вырвалось у неё.

– Любуюсь твоей красотой, нельзя? – ответил он, нарочито внимательней глядя на неё.

Софья поднялась со стула, тут вошла и Нина с чайником в руках. Чайник, ложки, вилки и бокалы девушки привезли с собой, остальная посуда была в общежитии. Может временные жильцы привозили с собой и оставляли, а может руководство института постаралось приобрести для общежития всю необходимую кухонную утварь, вплоть до небольших казанов, правда, больше похожих на кастрюли.

– Софья, вытащи к чаю конфеты и печенья. Жаль, варенье не привезли, мама сказала, зимой привезёт, если поступим, – непринуждённо говорила Нина, ставя чайник на стол.

– Миша уже уходит, а я не хочу сладкое, от него полнеют, – ответила Софья, вновь присаживаясь на стул.

Что-то в присутствии Миши не давало ей покоя, но что… она и сама не знала. Внушая себе чувства к Максиму, она отгоняла от себя мысли, что Миша любит её, а он ей вроде только нравится. Да, Миша ей нравился, но Софья говорила себе, что любит не его.

– Мне и правда пора, темнеет уже, ещё домой добираться, я пойду, – ответил Михаил, встав из-за стола.

– Так ты же и не поел! А как же чай? – спросила Нина.

– Может ты его ещё и спать оставишь? – вновь вырвалось у Софьи.

– Почему нет? Одна койка свободная, а коменданту вроде всё равно, кто приходит и кто уходит, – улыбаясь, ответила Нина.

Софья оторопело посмотрела на неё, не найдя слов, чтобы ответить. Нина засмеялась.

– Да шучу я, шучу! – воскликнула Нина, глядя на Софью и Михаила.