Шаира Баширова – Климушка (страница 17)

– Венки готовы и цветы я купил, сейчас всё заберём? – спросил парень, который будто повзрослел за эти два дня и стал серьёзным, хотя и грустным.

– Надо поймать такси, всё сложим в машину и ты со всем этим поедешь домой. Я должен ехать в больницу, за… телом мамы, – сказал и осёкся Георгий, посмотрев на Клима.

– Хорошо, пошли. Я венки и цветы оставил у ворот, в сторожке, – ответил Клим.

Отправив сына, Георгий купил гроб, обитый красной и чёрной материей, со сборками по краям и оставив в сторожке, на другой машине поехал в больницу. Там никаких проблем не возникло. Там, за определённую сумму, ему предоставили труповоз. Но Георгий совсем забыл захватить покрывало. Врач попросил санитарку дать Георгию покрывало, сказав, что его надо будет вернуть до завтрашнего вечера.

– В крайнем случае, привезёте послезавтра утром. Понимаю, завтра не будет времени, просто покрывало на балансе больницы, – сказал доктор.

Георгий, пообещав врачу, что завезёт покрывало послезавтра утром, с помощью одного санитара, завернул тело Варвары и спустившись на лифте, уложил его в труповоз. По дороге, Георгий забрал с кладбища гроб и потом уже поехал домой. А поднять тело и перенести в квартиру, Георгию помог водитель. Отдав ему деньги за услуги, он у входа позвал Клима, чтобы тот помог занести тело и положить на диван, пока занесут и приготовят гроб. Но Клим, увидев тело своей матери, полностью завёрнутое в покрывало, вдруг остановился и закричал.

– Нет! Мамочка! Нет, я не могу. Прости меня мамочка…

– Климушка, ну что ты, сынок? Уйди! Папа? Помоги, уведи Клима, – крикнул Георгий.

Клим забежал в свою комнату и закрыл дверь на ключ. Георгию было не до сына, зная, что у отца больная спина, он сам поднял отяжелевшее тело жены и занёс в зал.

– Давай я помогу, сын, – пытаясь взять тело за ноги, сказал Константин Алексеевич.

– Нет, отойди, я сам, – сухо и угрюмо ответил Георгий.

Константин Алексеевич, понимая состояние своего сына, молча отошёл. Послышался плач Веры Ильиничны и двух соседок по площадке, которых Вера Ильинична попросила зайти и помочь обмыть и переодеть тело её невестки.

– Прошу вас, не сейчас. Мама, что нужно, скажи, я принесу, – сказал Георгий матери.

– Вы бы с папой и Климом ушли куда-нибудь и не мешали нам. Часа на два, не больше, – сказала Вера Ильинична, перестав причитать.

– Хорошо, всё, что тебе понадобится, найдёшь в шкафу, в нашей спальне, – сказал Георгий, постучавшись в дверь комнаты Клима.

– Идите, я знаю. В сундуке у меня тоже много чего есть, себе готовила. Сердешная… кто же знал, кто ведал, что Варенька вперёд меня уйдёт? Доченька моя ненаглядная… Боже ж ты мой, бедная девочка, – вновь запричитала Вера Ильинична.

Георгий ничего говорить матери не стал, он стучал в дверь комнаты Клима, но тот не отвечал. Константин Алексеевич хмуро сидел на кухне и курил.

– Клим? Открой дверь! Ты меня слышишь? Клим? – сначала тихо, потом громче позвал Георгий.

Но за дверью стояла тишина. Георгий не на шутку испугался и отойдя от двери, сильным толчком плеча, выбил дверь. Клим лежал на кровати, рука свисала и вена была перерезана, на полу образовалась лужица крови.

– Клим! Да что же ты делаешь, дурачок? – вскрикнул Георгий и схватив с пола футболку сына, быстро перевязал парню запястье. Потом приложил два пальца к шее Клима и облегчённо вздохнул.

– Папа? Скорую вызови, быстро! – крикнул Георгий и присев на корточки перед кроватью, стал легонько бить по лицу сына.

– Клим, сынок? Открой глаза, ну что же ты творишь? – взволнованно бормотал Георгий.

На крик сына, в комнату вбежали Вера Ильинична и Константин Алексеевич.

– Что случилось? Ты что так кричишь? В доме покойная, нельзя… Господи, что это, кровь? Климушка, родненький, что же ты наделал? Он жив? Жив, да? – в панике кричала Вера Ильинична.

– Жив, мама, не кричи. Папа, скорую вызови, быстрее, – приподнимая голову сына, громко просил Георгий.

Скорая приехала быстро и войдя в комнату Клима, врач с недоумением посмотрела на Георгия.

– Кто же мальчика до такого довёл? Вы ссорились? – спросила молодая женщина, лет сорока, с упрёком посмотрев на Георгия.

– Нет конечно. У нас умерла его мама, моя жена. Видимо, это так сильно на него и повлияло. Сделайте что-нибудь, прошу Вас, – ответил Георгий.

Женщина открыла запечатанный, стерильный бинт, обработала порез на запястье Клима и крепко перевязала ему руку.

– Примите мои соболезнования. Мне очень жаль. Мальчик крепкий, крови, правда, немало потерял, нужно в больницу везти, капельницу ставить, – сказала врач.

Клим медленно открыл глаза и посмотрел на отца.

– Спасибо. Нужно, значит везите, – ответил Георгий.

– Не поеду я никуда, – тихо произнёс парень.

– Всего на один день, завтра утром тебя выпишут. Иначе нельзя, – сказала врач.

– Я с тобой поеду, ты только успокойся, не добивай уже меня, сынок. Я не вынесу, если и с тобой что-то случится, – устало произнёс Георгий, с нежностью посмотрев на сына.

Клим поднял голову и виновато посмотрел на отца.

– Прости, пап, не знаю, что на меня нашло. Только я не знаю, как дальше с этим жить, – тихо произнёс парень.

Георгий, присев перед кроватью сына, крепко обнял его.

– Это не твоя вина, сынок, поверь. У мамы было слабое сердце. У тебя есть я, дедушка и бабушка, мы ведь живём ради тебя и очень тебя любим. Поехали, я тебя не оставлю. Всё будет хорошо, ведь ты понял, как тяжело терять близких и я не могу тебя потерять. Пошли, – поднимаясь, сказал Георгий.

Клим с отцом уехали на машине скорой помощи, Константин Алексеевич вышел на улицу и проводив их, сел на скамью. Мужчина давно не курил, но захватил на кухне сигареты сына и глубоко затянувшись, закурил.

– Что же на самом деле произошло? Почему так внезапно умерла такая ещё молодая и здоровая женщина. Варенька… – сам себе говорил Константин Алексеевич.

Глава 7

Мужчина вспомнил, как не хотел принимать её в семью, невзлюбив невестку и не одобряя выбор сына, как позвал своего зама, Сергея Николаевича с дочерью Ларисой, чтобы она смогла отбить Георгия у Варвары. Вспомнил пустые, пьяные глаза Ларисы и такой глубокий и добрый взгляд Варвары.

– Каким же дурнем я был. Бедная Варенька, ей бы жить да жить. Как жаль… – вдруг прослезившись, вспомнив такой радостный и искренний смех Варвары, прошептал Константин Алексеевич.

А в квартире, плача и причитая, Вера Ильинична с двумя соседками обмыли и переодели тело Варвары.

– Давайте, девоньки, уложим её в гроб, в последнюю постель Вареньки. Бедная моя девочка… как же нелепа сама смерть. Осторожно, не уроните. Оля, держи крепче за ноги, а мы с Надей за плечи поднимем. Да, вот так. А теперь, мы тебя накроем белой простынью, моя Варенька, обложим цветами. Красавица ты наша, царствия тебе небесного, – не замолкая, говорила Вера Ильинична.

В открытую дверь, просидев во дворе дома часа полтора, зашёл Константин Алексеевич.

– Ну как, справились? Может помочь надо? – спросил мужчина, войдя в зал и посмотрев на спокойное лицо покойной, с платком на голове.

– Мы уже управились. Ты, наверное, есть хочешь? Давай, я накормлю тебя и иди спать. Нам ещё к завтрашним поминкам готовиться надо. Сейчас тесто на пироги поставлю и компот можно сварить, да на балкон вынести. Завтра и времени не будет, – говорила Вера Ильинична, проходя с мужем на кухню.

– Что-то тут не так, Вера. Зачем вдруг Климу понадобилось резать себе вены, а? И о какой вине он говорил? У них явно не всё в порядке, – спросил Константин Алексеевич, сев за стол и принимаясь за ужин.

– Сама не пойму. Но ты к Жоре с вопросами не приставай, захочет, сам расскажет. Не до этого ему сейчас. Вон, как глаза-то от горя впали… сыночек мой, – заплакав, сказала Вера Ильинична.

– Как же, расскажет. Ладно, пусть уже похороны спокойно пройдут, там видно будет. Может им помощь наша нужна, – ответил Константин Алексеевич.

Покормив мужа, Вера Ильинична отправила его спать и позвав соседок, вместе с ними тоже села ужинать.

– Вы уж не уходите, дорогие мои. Мне без вас не управиться, – сказала женщина, отпивая горячий чай.

– Ну что ты, Верочка, как можно? Жалко-то как Вареньку, молоденькая совсем была, – ответила Надя.

– Может слышали… не ссорились они в последнее время? – спросила Вера Ильинична.

Надя посмотрела на Олю и пожала плечами.

– Да вроде нет… они же всегда мирно жили. Я ничего такого не слышала, – ответила Надя.

– И я не слышала… правда… – пробормотала Оля.

– Что правда? – насторожилась Вера Ильинична.

– Несколько дней назад, Клим что-то громко говорил, а Вареньку я не слышала. Она же всегда такая тихая и спокойная была. И всё. Мало ли что? В семье всякое бывает. Это и скандалом не назовёшь, – ответила Оля.

– Ладно, поели? Надя, ты с балкона кастрюлю занеси и сухофрукты промой, вон, в пакете лежат. А мы с Олей тесто поставим, – сказала Вера Ильинична, поднимаясь из-за стола.

Константин Алексеевич уснул с трудом, в последнее время, сна ночами почти не было, но видимо, усталость сказалась и он, наконец, уснул. Вера Ильинична старалась не шуметь и закрыла дверь спальни, где лёг её муж.

Клима привезли в больницу и положив в палату, поставили капельницу. Георгий сел на диван возле дежурной медсестры и устало закрыл глаза. Мужчина уснул, но резко проснулся и посмотрел на часы, что висели напротив, на стене, подумав, что проспал почти два часа. Волнуясь за Клима, Георгий быстро поднялся и зашёл в палату, где тот лежал. Увидев, что Клим спокойно спит, Георгий облегчённо вздохнул и вернулся на диван. Тут же закрыв глаза, он тоже уснул, за многие дни, спокойно и безмятежно, сам удивляясь, почему.