– Давлат, рад тебя видеть.
Они обменялись приветственным рукопожатием.
– Надеюсь, не помешал?
– Ни в коем случае, – спокойно ответил Микаэль. – Я как раз приглашал Тамару на свой день рождения. Планирую отметить его в твоей «Крепости».
Давлат сел на свободное кресло рядом с Тамарой. Новость его не удивила, поскольку от своих людей он уже знал, что Микаэль арендовал один из больших банкетных залов его ресторана для торжества.
Микаэль сел обратно в кресло и сказал:
– Я понимаю, что сейчас непростой период, твой брат Ратмир борется за жизнь. Но знай, я буду рад видеть тебя среди своих дорогих гостей, – он ненароком взглянул в сторону Тамары. Смущение и чувство неловкости всё же отражались в её чертах.
Давлат сдержанно кивнул.
На лице Микаэля промелькнула лёгкая усмешка, но она быстро исчезла под привычной маской доброжелательности.
– Пока сложно сказать, удастся ли выбраться, но в любом случае спасибо за приглашение, – ответил Давлат.
Неожиданно для Микаэля он протянул плитку шоколада сидящей рядом Тамаре.
Её лицо озарилось тёплым светом:
– О, оставили бы себе. Вам нужнее… – Тамара поняла, что сморозила глупость.
Давлат перевёл внимание с плитки шоколада на чуть растерянные глаза Тамары:
– Надеюсь, я не сильно помешал вашему уединению.
Микаэль смотрел на них с любопытством, и казалось, хотел что-то сказать, но промолчал.
Тамара поспешила объясниться:
– Мы познакомились ещё до происшествия с Ратмиром.
– Странно, что ты не говорила об этом раньше, – заметил Микаэль.
Чувствуя на себе взгляд Давлата, Тамара ответила:
– Замоталась. Но, думаю, в этом нет ничего страшного.
Микаэль, взглянув на Давлата, с лёгкой улыбкой произнёс:
– Порой девушки до невыносимости легкомысленны, как считаешь?
– Мне сложно судить, – сдержанно ответил Давлат. – Я плохо ладил с ними.
Тамара удивлённо посмотрела на него и так же с улыбкой спросила:
– Вы шутите? Вы настолько аккуратны в общении, что в это сложно поверить.
– Ты, – мягким тоном поправил Тамару Давлат. – Мы перешли сегодня на ты.
Микаэль, откинувшись на спинку кресла, перевёл взгляд с Давлата на Тамару. Их близость, почти соприкасающиеся локти – всё это не очень-то пришлось ему по душе. Хотя этот укол был для него столь незначительным, что он сразу же мысленно отмахнулся от него. Решив сменить тему, Микаэль произнёс:
– Надеюсь, твой брат скоро пойдёт на поправку. Самое страшное уже позади.
Давлат вздохнул, стараясь скрыть беспокойство, которое возникало при одной только мысли о состоянии Ратмира:
– Да, главное, что он выкарабкался. Но за эти два дня он почти не приходил в сознание, и это пугает.
– Такое бывает, – спокойно ответил Микаэль. – Ему нужно время. Пуля чудом не задела сердце. Но, благо, у него крепкий организм, и я уверен, что он справится. А мы, как видишь, рядом. Поверь, твой брат в надёжных руках.
– Спасибо, – ответил Давлат, прокашлявшись. – Я искренне благодарен за вашу помощь, и моя «Крепость» в твоём распоряжении.
– Всё хорошо. Ты и так уже выразил свою благодарность, – Микаэль многозначительно посмотрел ему прямо в глаза и добавил: – Буду рад видеть тебя через неделю. Уверен, небольшие перемены в силах изменить нашу жизнь.
– Дай бог, в лучшую сторону, – сказала Тамара с лёгкой тревогой в голосе.
Давлат привычно улыбнулся сдержанной улыбкой, за которой скрывалось многое, и добавил:
– Безусловно.
Я ушла против своей воли,
Сожжённая в предательстве и лжи.
Я задыхаюсь от боли —
В чём моя вина, скажи?
Прости, что из иного мира
Я касаюсь твоей души.
Я просто хочу покоя, Мира.
Я поведу, а ты заверши.
Глава 2
Размытая картинка не позволяла сосредоточиться и сфокусировать взгляд на чём-то конкретном. Возникло чувство, что Мире приходилось смотреть сквозь мутное стекло – всё казалось довольно смазанным.
Но в какой-то момент произошло чудо, и картинка стала предельно чёткой и ясной.
Первое, что она увидела, был знакомый силуэт Ибрагима Асадовича в домашней одежде. Напротив него стоял Ратмир, его широкую и массивную фигуру она узнала без труда.
Мира приложила усилия, чтобы сосредоточиться и различить их лица.
Было сложно понять, где они находились, но всего нескольких секунд хватило, чтобы осознать главное: она по какой-то причине пряталась от этих двоих, скрытно наблюдая за ними через небольшую щель приоткрытой двери. И всё бы ничего, но её охватила некая взбудораженность, будто она делала что-то неправильное, но при этом очень важное.
Её внимание переключилось на собственные руки. На тонком запястье висел красный плетёный браслет с синим глазом. Всем телом навалившись на стену и притаившись, как ребёнок, до ужаса боящийся быть замеченным в своей шалости, Мира подслушивала разговор двух мужчин.
Распахнуть приоткрытую дверь у неё не хватало смелости. Мысль о том, чтобы показаться им на глаза, вызывала страх. Вновь взглянув в щель, Мира неожиданно обратила внимание на то, что знакомые ей люди выглядели иначе, это было ясно, как только удалось наконец получше рассмотреть их. Словно кто-то в одно мгновение взял и стёр с их лиц сразу несколько лет.
Под серо-зелёными глазами Ибрагима Асадовича не было отчётливых мешков, цвет лица был здоровее, и даже выражение его казалось намного мягче. Подобно тому, если бы ужасающая скорбь не коснулась его отцовского сердца.
Да и Ратмир выглядел менее замкнутым и сдержанным, не таким, каким его помнила Мира. И дело было не только в его потёртых джинсах и кожаной куртке, в которых она никогда раньше его не видела. Он выглядел иначе, напоминая молодого, беззаботного парня, а не сломленного взрослого мужчину, день за днём тонувшего в своём прошлом и грехах, которые никак не мог себе простить. От него не веяло лютым холодом, его чёрные глаза не кричали болью и утратой. Это был другой Ратмир, ранее ей не известный.
И Ратмир, и Ибрагим Асадович – оба выглядели довольно живыми. Их плечи были свободны от той ноши, которая не давала им дышать полной грудью и жить. Ни Ибрагим Асадович, ни Ратмир не казались сломленными, поникшими и тем более озлобленными.
Мира снова посмотрела на свою руку, где красовалась плетёная нить, и почувствовала необъяснимое сковывающее чувство в области груди. Странная мысль пронзила её сознание: это не её рука и не её браслет. Она находилась не в своём теле!
– Ты можешь отказаться. Я не принуждаю тебя к этому шагу, – сказал Ибрагим Асадович, положив руку на плечо Ратмира. И его сдержанный, при этом понимающий взгляд говорил о многом. По крайней мере, он не осуждал Ратмира, и это было заметно со стороны даже притаившейся за дверью Мире.
– Это воля отца, – спокойно ответил Ратмир, встретив снисходительный взгляд будущего тестя.
– Значит, хочешь сдержать слово, данное родителям?
– Да, – ответил Ратмир без колебаний. – Я женюсь на Лейле.
Ибрагим Асадович убрал руку с плеча Ратмира, но его пристальный взгляд всё ещё был направлен в его чёрные глаза, будто он ожидал увидеть в них неуверенность молодого человека. Но этого не произошло, и спустя несколько секунд паузы, обдумывая каждое слово, которое он собирался сказать, Ибрагим Асадович снова заговорил:
– Моя дочь – моя сила. И я надеюсь, что ты будешь для неё достойным мужем. – В этих словах крылась уверенность, неотделимая от надежды. Такой тихой и необъятно сильной. Это был тот момент, когда отец соглашался отдать свою дочь замуж за человека, в котором был уверен.
– Буду, – коротко ответил Ратмир, отчего в сердце Миры что-то перевернулось. Видение, как сгусток едкого серого дыма, резко рассеялось, заставив девушку широко распахнуть глаза и сделать глубокий вдох, ловя ртом как можно больше воздуха.
Мира вырвалась из сна. Её трясло. В ушах гудело с такой силой, будто до этого ей пришлось часами стоять у огромных колонок, из которых вырывался громкий звук, разрывающий барабанные перепонки.
