Шахназ Сайн – Предначертанная. Часть первая (страница 21)

– Как ты пережил смерть Лейлы? – пояснил Али, понимая серьёзность затронутой им темы и то, что стоило быть предельно аккуратным.

Ратмир отвёл взгляд в сторону, матч не сумел заинтересовать его должным образом. Ответа не последовало. Он так и не смог пережить её смерть.

– Стоит только подумать о том, что я могу потерять Таби, становится невыносимо, – вздохнул Али. – Без понятия, как это передать, – и он всерьёз задумался. – Как будто она единственный смысл моей жизни, и этот смысл хотят отобрать. От этого я, взрослый мужчина, чувствую сильнейший страх.

– Значит, любишь? – спросил Ратмир в лоб.

Голос его прозвучал мрачновато. Всё, что касалось любви, вызывало неприятные ощущения.

– Люблю, – незамедлительно ответил Али. – Сам не знаю, как так вышло, но теперь есть она, и я никому не позволю навредить ей. – Он по-мальчишески усмехнулся себе под нос, покачав головой. – Знаешь, в чём прикол нашего знакомства?

– Ну-ка, удиви.

– При первой встрече я наорал на неё и вышвырнул из машины, – свойственная Али неотразимая улыбка расплылась по его лицу. – Мне хотелось прибить эту красотку! – глаза задорно заблестели. В этот момент он походил не на взрослого человека, а на мальчишку, который вспоминал шальные деньки.

Ратмир уставился на него, ожидая продолжения истории.

– Таби стошнило прямо в машине, – пояснил Али. – Я был чертовски зол! Точнее, я был в бешенстве!

Али вновь перевёл внимание на девушку, которая изредка поглядывала в их сторону, продолжая разговаривать по телефону. Она была спокойна. По крайней мере, так казалось на первый взгляд, но тёмные круги под глазами говорили сами за себя. Самира трещала без умолку, но это было только на руку Таби: ей хотелось хоть немного отвлечься от тяжёлых переживаний. Разговор шёл обо всём и ни о чём одновременно. Постепенно напряжённость в руках отступала, морщины на лбу разглаживались.

– Ты всегда был тем ещё психом, – усмехнулся Ратмир.

– Не бо́льшим, чем ты, уж поверь мне.

У счастья и боли глаза одинаковые.

Глава 10

Познала и счастье, и боль, и застряла между ними

С самого утра Махира была не в настроении, часто хмурилась и нервно поджимала губы. Вопрос Миры, беспокоит ли её что-то, она проигнорировала.

Тем временем настенные часы в гостиной пробили одиннадцать. Приоткрытая дверь в спальню Махиры распахнулась и вошла Нина с круглым подносом, стараясь не расплескать свежевыжатый сок и воду в стаканах.

Пухлые щёки розоватого оттенка казались ярче обычного, будто перед приходом она пробежала стометровку. Волосы с пробивающейся сединой были собраны в аккуратный пучок, а фартук, поверх тёмно-синего платья, был как всегда белоснежным, словно этот человек не работал на кухне постоянно. Нина отличалась не только золотыми руками, но и добрым сердцем. Тёплый взгляд придавал её круглому лицу с глубокими морщинами особенную красоту.

Мира сидела в кресле, привычно поджав под себя ноги, и читала книгу, которую украдкой забрала из библиотеки Ибрагима Асадовича.

Её спокойное выражение лица изредка сменялось то удивлением, то радостью, то мимолётной грустью от каждого прочитанного эпизода.

В последнее время желание надевать платья сменилось решением носить домашние трикотажные костюмы. Так она чувствовала себя комфортней, да и для Махиры это казалось более привычным. Она лично попросила Миру об этом.

Просьба была выполнена с радостью, хотя сначала девушка растерялась.

В мягком трикотажном костюме тёмно-бордового цвета, состоявшем из брюк на высокой талии и водолазки, было и вправду намного удобнее. Распущенные волосы рассыпались по плечам, обветренные и слегка потрескавшиеся губы частенько подёргивались, карие глаза быстро бегали по строкам от страницы к странице.

Книга полностью захватила внимание Миры, она не сразу уловила раздражение в голосе Махиры.

– Нина, я расхотела сок.

– Не нравится мне ваше состояние, – Нина поставила поднос на стол и упёрлась руками в бока, с тревогой вглядываясь в спокойное, но заметно погрустневшее лицо лежащей в постели Махиры. – И почему тут так душно?

Мира оторвалась от книги и подняла голову.

– Я только недавно закрыла окно. Ветер сильный, комната быстро остывает.

– Они приехали? – спросила Махира, зевнув. Её клонило в сон. Ночью ей так и не удалось крепко уснуть, и она просыпалась каждые два-три часа.

– Вот-вот приедут.

– О ком вы? – спросила Мира.

– Клининговая бригада, – ответила Нина. – Они приедут убираться.

– Проследи, пожалуйста, за ними, – напомнила Махира, рукой поправив косынку, – чтобы всё было на своих местах.

– Конечно, не переживайте.

Нина взяла стакан воды и подошла к кровати. Махира уже сидела, опёршись на большую подушку. Она выпрямилась и потянулась за стаканом. Сделав большой глоток воды, Махира снова зевнула.

– Вы волнуетесь? – удивлённо спросила Мира, посмотрев на Махиру. Женщина казалась напряжённой, Нина не отрывала от неё заботливого взгляда.

– Да, – сухо ответила Махира и откинулась на большую подушку, прикрыв уставшие веки.

Нина поставила стакан обратно на поднос, подошла к окну и открыла его на проветривание, раздвинув при этом белые плотные шторы, которые не пропускали солнечные лучи в те дни, когда Махира тяжело переносила яркий свет. Свежий воздух с силой ворвался в комнату, заигрывая с прозрачным тюлем, который до этого прятался под плотным слоем шторной ткани.

– Подай, пожалуйста, сок, если ей всё-таки захочется, – Нина обратилась к Мире, на автомате проведя руками по белому фартуку. Мысли экономки уже унеслись на кухню, где в духовке подрумянивался яблочный пирог.

– Конечно.

– Мира, – тихий голос Махиры показался особенно уставшим, – оставьте меня одну, хочется немного поспать.

Кивнув, девушка отложила книгу на подоконник и встала с кресла.

– Пойдём, милая.

Нина приобняла её за плечи. Они вышли из комнаты, выключив за собой свет и аккуратно прикрыв тяжёлую дверь.

– Нина… – только девушка открыла рот, как та перебила:

– Я объясню, пойдём.

На кухне Мира села за стол.

Настроение резко ухудшилось, и это отчётливо отразилось на её угрюмом лице: уголки губ спали, она машинально начала щёлкать пальцами, давно переняв эту привычку от Майи. Подкрадывалось ощущение надвигающейся угрозы.

С того самого момента, как два часа назад Мира вошла в гостиную и застала Махиру сидящей в кресле, она поняла, что женщина чувствовала себя слабее обычного и к тому же была заметно раздражена. Это отчётливо было видно как во взгляде, так и в резкости её тона.

– Не хмурься, моя девочка, – Нина заботливо провела рукой по голове Миры, заставив отвлечься от мыслей. – Дело не в тебе.

– По мне видно, о чём я думаю? – удивилась она, приподняв голову.

Нина приобняла её за плечи.

– Ты как открытая книга, – призналась Нина, – мне нравится твоя искренность. Просто приближается день… – она сделала паузу, – которого Махира боится.

– Какой? День рождения?

– Ох… – резко отвернувшись, Нина быстро метнулась к плите и достала противень с румяным яблочным пирогом. – Пятая годовщина смерти Лейлы, – пояснила она, вновь посмотрев в сторону Миры. – С каждым годом она все тяжелее проживает этот день. Казалось бы, время должно хоть как-то затянуть раны, но становится только сложнее. Мы все проживаем ужасную утрату нашей светлой, красивой Лейлы. Как же её не хватает.

Голос Нины задрожал, на глазах выступили слезы.

– А убираться будут и в комнате Лейлы? – спросила Мира. – Можно заглянуть туда? – дополнила она после небольшой паузы.

– По-хорошему, не стоит. Но если очень хочешь, можешь ненадолго подняться сейчас, пока ребята не приехали убираться в доме. Вот ключ, – Нина достала его из кармана фартука и протянула девушке. – Не задерживайся только.

С чувством лёгкого волнения Мира встала из-за стола и вышла из кухни.

Вдогонку послышались заботливые слова Нины:

– На столе будет ждать кусочек пирога!

– Хорошо!

За эти недели Мира много раз была на третьем этаже, и, проходя мимо комнаты Лейлы, она всегда чувствовала желание заглянуть туда – обычное женское любопытство, как она уверяла себя.

Миновав пролёты лестницы быстрыми шагами, она оказалась на третьем этаже. Перед ней был довольно длинный и широкий коридор. Светлый мраморный пол, выбеленные стены и мягкое освещение – этот этаж разительно отличался от других, где больше преобладали кофейные оттенки. В воздухе витал запах ванили.

Пару раз она поднималась сюда, чтобы заглянуть в библиотеку за новой книгой, но так сильно сердце ещё не стучало. Мире было не по себе.