Ша Форд – Хрупкость тени (ЛП) (страница 60)

Но, рад отметить, что я ходил там днями, а на меня в худшем случае криво смотрели. Дамы здесь такие высокие, что все лучшие части на правильной высоте. Взгляд мужчины даже не воспримут пошлым. Мне нужно только повернуться, и вот вся краса!».

От смеха дрожали балки, и Вечерокрыл зашумел в своем гнезде. Лицо Каэла так горело, что он боялся поджечь воротник. Он старался фильтровать письма Джонатана. Но в этот раз не обратил внимания.

Но Бренд не радовался. Пока остальные смеялись, он завопил поверх шума:

— Скрипач пусть не смотрит! Если его глазки будут смотреть на мою Клейри, я их вырву!

Но, к счастью, Клейри была одной из немногих, кого Джонатан еще не нашел. Хотя Каэл сомневался, что он был сосредоточен на чем-то, он хорошо справился, найдя любимых великанов. Клейри, Дарра и еще несколько были единственными дамами, которых он не встретил.

«Наверное, они выше в башне, — писал он, когда Бренд спросил про Клейри в десятый раз. — Не знаю, что они там прячут, но ведьма не пускает меня и близко. И великанши не отвечают. Скажи другу, что я пытаюсь!».

И в один из дней они получили новости. Деклан вошел в загон после ужина, а потом тут же выглянул.

— Он нашел ее!

Бренд поднял голову, куча каши висела на его подбородке.

— Кого?

— Клейри.

— Клейри? — Деклан кивнул, Бренд вскочил на ноги. — Клейри! О, она в порядке? Не ранена? С дороги! — он перескочил кормушку и отталкивал великанов с дороги в загон.

Когда Каэл попал туда, было так тесно, что ему было сложно что-то разглядеть за телами. Он пробился вперед, Деклан оттащил его в угол, где было свободнее.

Он заметил Вечерокрыла, одетого в смешке: он был без рубахи, штаны были криво застегнуты. Он держал пергамент и безумно смотрел на Каэла.

— Читай, — вопил Деклан. — Он не доберется до тебя, а штаны Бренда треснут, если ты будешь тянуть и дальше.

Великаны рассмеялись, некоторые похлопали Бренда, который чуть не лопался. С улыбкой Вечерокрыл начал. И Каэлу сразу показалось, что письмо будет бедой.

«Судьба ненавидит меня. Я не думал за всю свою жизнь, что попаду в такое место. Кто был бы против застрять в башне с едой и высокими красотками? Чтобы можно было легко подмигивать и ловить улыбки? Есть, пока не лопнет живот? Я думал, что сначала нужно умереть, а потом наступит это счастье.

Но, как только я нашел это, у меня это отняли, украл вор, которого каждый мужчина хочет… и боится. Ее рука пронзила сердце мальчишки и короля, а теперь она пришла и за мной.

Я говорю только о любви».

Каэл застонал. Он знал, куда ведет Джонатан, но великаны не знали. Они были так очарованы словами, что не услышали угрозу.

Он попытался предупредить, они зашикали на него.

«Это случилось быстро, как раскат грома: то я был скромным скрипачом, а через миг я был поражен, упал на колени от красоты и бесстрашия. Я развернулся, а она стояла передо мной, ее взгляд пленил меня светом, который мне не забыть, словно две звезды упали ночью. Ее волосы бледными потоками ниспадали на спину. О, даже река покраснела бы от ее изгибов!

Она улыбнулась мне, ее губы были как цветущая роза, ее слова сладко окутали мои уши: «Привет, кроха-скрипач. Поможешь мне разжечь огонь в печи? Это отгонит старую ведьму».

Конечно, я не мог отказать ей. Красавица и шутница? О, Судьба! О, небеса! Я не могу это объяснить, друг, но мы как две заплаты на одной рубахе. Мы с ней подходим друг другу. Мне нет теперь покоя!

И, конечно, спроси у Бренда, как он относится к красивому пирату-скрипачу в качестве брата? Я бы хотел услышать его мнение раньше, чем я спрошу у нее».

Бренд не сразу понял. А потом заревел так громко, что Каэлу пришлось зажать уши. Бедный Вечерокрыл стал соколом и вылетел в дыру на крыше, оставив штаны позади. Великаны разбегались, как жуки от света. Они прятались в загоны от воплей Бренда:

— О, нет! Он ничего не сделает, змееныш. Если только подумает… я хлопну его! Я сорву его голову с плеч, вырву глаза! — Бренд схватил Каэла и вытащил из толпы. — Скажи ему, крыса, что я с ним сделаю! Если он только посмотрит на мою Клейри, я…

Каэл час притворялся, что пишет, что Бренд сделает с Джонатаном, если тот полезет к Клейри. Но он писал то, что Бренду не понравилось бы.

Он думал, что внезапная любовь Джонатана поможет им. Если Клейри будет ему доверять, она проведет его наверх. Она вполне могла ему помочь.

Каэлу не хотелось обманывать Бренда, но он убеждал себя, что это на благо.

Глава 29

Дантэ

Долгие часы дня терзали план Каэла. Время жевало план, оставляя только тонкий скелет, держащийся на надежде, на одном лишь если.

Если они смогут пробраться мимо магов, Каэл надеялся освободить великанш. Но если стена окажется слишком высокой и толстой, они не смогут пробраться в башню.

Он днями думал, как залезть туда. Вопрос терзал его во снах. Он бы сошел с ума от тревоги, если бы не «Покоритель смерти».

Когда ему становилось совсем плохо от тревоги, он читал книгу, топил проблемы в историях.

Они ему не надоедали. Бен был сильным целителем, и он всю жизнь посвятил изучению тайн разума. Но его методы не были скучными, как у Амоса. Вместо трав и мазей он входил в разумы пациентов и исцелял их изнутри.

Его приключения потрясали. Как-то он исцелил мужчину от чумы, выгнав орду гоблинов из левого уха. Когда Покоритель смерти пришел к женщине, которая неделями не просыпалась, он прошел по коридорам ее разума, открывая и закрывая все двери, пока не нашел ее запертой в одной из комнат. Он освободил ее, и она тут же проснулась.

Но любимой историей Каэла была последняя, где Бен заявлял, что заблудился в разуме безумца.

«В мире едва прошло мгновение, а в голове безумца миновали десятки лет. Я был в ловушке, ничто не имело смысла.

Ступеньки вели только в одну сторону: одни наверх, другие — вниз. Чтобы подняться по лестнице, ведущей вниз, пришлось идти спиной вперед. Если дверь выглядела настоящей, она оказывалась иллюзией, рисунком на стене. Если дверь была нарисована криво, и я верил, что это была иллюзия, она открывалась! Коридоры извивались, поворачивали, мерцали по краям, как недостижимый горизонт в море.

А стены… стены были зловеще тихими. Они не кричали секреты, пытаясь отвлечь меня, но понимали, что я обманываю сам себя.

Я бродил так долго, что начал испытывать жажду, что было безумием, ведь душа не испытывает жажду… да? Я был в плену стен так долго, что они пытались поглотить меня, прижать к себе, чтобы я стал частью их жуткого мира?

Нет, нет! Я не позволю этому случиться. В отчаянии я начал думать, откуда пришел. Я понял, что упал ниже, что рухнул из реальности в эти коридоры. И я знал, что, если хотел сбежать, идти нужно… вверх.

Как только я подумал об этом, в потолке надо мной открылась дверь. Я не удивлялся абсурдности, как и не спрашивал, откуда дверь на потолке. Я не терял время и забрался туда.

Реальность вернулась вихрем ярких красок. Я оказался у себя дома, безумный пациент сидел напротив меня, еда между нами еще была горячей. Я смотрел, как он безмолвно ест, думал, как постыдно хранить такой секрет… и не знать о нем.

В голове безумца я обнаружил ключ ко всей силе, которая разбивала границы, взывала к потенциалу шептуна: безумию.

Да, читатель, звучит странно, но от сомнений лечит только безумие».

Каэл закрыл книгу, в голове еще звенели сильные слова Бена, и он чуть не вздрогнул, увидев Деклана напротив себя.

— Что ты читаешь? — осведомился он, кивнув на книгу. — Где ты это взял?

— Это пустяк. Джонатан прислал, — соврал Каэл. Он пытался спрятать книгу под матрас, но Деклан был быстрее. Его толстые пальцы сжали запястье Каэла, он выхватил «Покорителя смерти» из его руки. — Отдай, — зарычал Каэл.

Но Деклан не слушал его. Он раскрыл книгу.

— Бренд знает об этом?

— Нет, потому что это не его дело.

Деклан сдвинул брови, тень скрыла глаза.

— Рукописная… — он повертел книгу. Сухие страницы недовольно шипели. Он закрыл книгу. — Ты это написал?

— Конечно, нет…

— Я не могу читать слова, крыса, — прорычал Деклан, — но читаю тебя. И я следил за тобой с того дня, как ты ступил на Поля, — он оскалился, словно загнанный в угол волк. — Я пытался доверять тебе, и это нас подставило. Никто этого не видит, но я вижу. Я все вижу. И я знаю, что ты что-то скрываешь…

— Ничего я не скрываю! — Каэл бросился за книгой, но Деклан отодвинул руку. — Отдай, ты ее испортишь!

— Это какое-то письмо? Тебя прислали шпионить за нами? Да, точно! — торжествуя, заревел он, тыкая пальцем в сторону Каэла, поднявшего голову при слове «шпионить».

Да, технически он шпионил, но не за великанами. И он мог бы объяснить это, если бы его слушали. Но Деклан хотел отыскать ложь, и, даже если бы правду разложили перед ним, он бы не увидел ее.

И Каэл не пытался объясниться. Он бросился к книге. Его пальцы задели края страниц, но Деклан отодвинул руку. Каэл не ожидал от него такой прыти. Он упал и случайно схватил Деклана за руку.

Перед глазами вспыхнула картинка, испугав его на миг. Но, когда картина начала обретать форму, Каэл понял, что происходит: так было, когда Килэй показывала ему свои воспоминания. Он понял, что это воспоминание Деклана, и ему нужно было отпрянуть.

Но он не сделал этого. И история поглотила его.

Он стоял посреди долин, вокруг были великаны. Он видел мир глазами Деклана, словно жил в его теле. Великаны, среди которых он шел, стояли ровными рядами, готовые к бою. Каэл был слишком низок, чтобы видеть за ними, и когда ряды стали слишком плотными, чтобы обходить великанов, он опустился на четвереньки.