Сэйтё Мацумото – Нравы времени (страница 1)
Сэйтё Мацумото
Нравы времени
Seicho Matsumoto
JIKAN NO SHUUZOKU
© SN Kikaku 1962
© Перевод. А. Слащева, 2025
© Издание на русском языке AST Publishers, 2025
Серийное оформление А. Фереза, Е. Ферез
Дизайн обложки В. Воронина
Ритуал в святилище Мэкари
У пролива Хаятомо, где течение так быстро, водоросли свежие срезают…
Седьмого февраля отмечался Новый год по лунному календарю. С одиннадцати вечера автобусы из Модзи развозили туристов до мыса Мэкари-но хана к северо-западу от города. Ночь выдалась холодная – того и гляди пойдет мокрый снег.
За полчаса автобусы взбирались по морской набережной и довозили гостей до узкого мыса на острове Кюсю, который выдавался в пролив Симоносеки.
Между длинными рядами узких домиков зияли пробелы. Днем под стрехами сушили водоросли вакамэ, поэтому сильно пахло рыбой.
Автобус остановился у ворот тории. Под ними сплошным потоком текла толпа. На территории святилища зажгли костры, вокруг которых толпились люди, поскольку ночь была холодная. Прямо перед святилищем простиралось черное море. За узким проливом, в Данноуре, зажглись огни.
Даже в ночном мраке было видно, как стремительно несется вода. Казалось, что это бурная река, а не море.
Святилище называлось Мэкари-дзиндзя. Сегодня ночью и в главном здании, и в канцелярии горели яркие фонари. Из зала для молений доносились беспрестанные хлопки в ладоши. Жрец каннуси уже некоторое время возносил молитвы под звуки флейты и барабанов, сотрясавшие ночной морозный воздух.
Под самым узким местом пролива Хаямото-но-сэто проходил тоннель Каммон. В древности за святилищем простирался густой и мрачный лес, но сейчас со стороны Кюсю прорубили въезд в тоннель. Днем в Данноуре на другом берегу виднелась гора Хинояма. Несколько лет назад там построили фуникулер. И все же, несмотря на все следы современности, традиция ритуала в святилище Мэкари оставалась неизменной. Она существовала уже сотни лет.
В свете костров крыша храма выглядела еще величественнее. Летней ночью такого эффекта вряд ли удалось бы достичь. Холод ночи, пробирающий до костей, вызвал еще больший трепет.
По традиции ритуал начинался в последний день старого года по лунному календарю и шел вплоть до рассвета нового. С двух часов ночи начинался отлив, и одновременно церемония достигала разгара.
В святилище прибывали туристы, готовые увидеть старинный ритуал. Ближе к полуночи собралось около трех тысяч зрителей, похожих на черные тени.
Конечно, многие приехали только посмотреть на ритуал, но были и поэты, которые хотели описать сцены в хайку и вака. Некоторые выбирались даже из Токио и Кансая.
Фраза «ритуал в Мэкари» стала сезонным словом для хайку.
В справочнике, посвященном сезонным словам, говорится следующее:
«Этот ритуал проходит в день Нового года в святилище Мэкари-дзиндзя, которое расположено в Модзи. Три жреца спускаются по длинным каменным ступеням к морю, держа в руках факел, серп и бочку. Там они провозглашают молитвы, под шум прибоя срезают водоросли, затем преподносят их божеству ками. На территории святилища проводят пляску кагура и зажигают костры. Ритуал проходит во время отлива, когда хорошо видно морское дно и жрецы могут легко срезать морскую капусту. Считается, что местный ками управляет приливами и отливами и издавна почитается как хранитель мореходства. Принято полагать, что он защищал императрицу Дзингу во время ее похода в Корею».
Однако объяснение ритуала здесь приводится недостаточно подробное.
В «Старых легендах» (Кодэн) говорится:
«В последнюю ночь двенадцатой луны священники собирают водоросли в море и подносят их ками на рассвете первого дня нового года. Ранее их подносили и императорскому двору, но эта традиция уже прервалась. Говорят, что пошла она от ками Адзуми-но Исоры, который живет в водах и передал яшму, что владела силой приливов и отливов, Окинага-тараси-химэ-но-микото».
А в «Записи принца из Министерства церемоний» (Рибу оки) говорится:
«В третий год Вадо (1367 год от основания династии, 710 год), при государыне Гэммэй из страны Будзэн-но куни, каннуси из племени Хаято преподнес водоросли в Мэкари-дзиндзя».
По-видимому, ритуал этот существовал еще в древности.
Кроме того, относительно смысла этого ритуала в «Старых легендах» (Кодэн) указано следующее:
«Мэ – это имя для того, в чем впервые раскрылась энергия Ян и из чего произросло все сущее. Водоросль, что носит это имя, бледно-зеленая и мягкая и обладает всем необходимым для зарождения энергии Ян. Ее не нужно специально выращивать – она буйно растет. В древности бог Хикохоходэми-но Микото явился во дворец Морского Царя и, получив от него яшму, стал управлять Поднебесной, передал ее потомкам, и род их не пресекается по сию пору. Это ли не высшая радость? Поэтому в канун Нового года служители святилища заходят в море и собирают водоросли в тех местах, где они растут наиболее буйно, а в первый день года подносят их в святилище, а после и ко двору государя, и управителям провинций – и тем преумножают радость. Этот ритуал известен как таинственный, но мало кто наслышан о его предназначении нести радость и выражать почет».
Есть среди пьес театра Но и пьеса под названием «Мэкари». В ней говорится, что в море Хаямото живет Урокодзу-но Сэй, и «сегодня ночью, в третью стражу, бог-дракон Рюдзин появляется из моря Хирахара, когда море становится плоским, словно земля, в то же время собираются синтоистские жрецы и с факелами спускаются в равнину и бросают водоросли в море к радости бога».
Третий час ночи.
До отлива оставалось недолго.
В главном здании храма к небу возносились моления норито. Туристы все прибывали, и каменная ограда святилища уже еле вмещала всех желающих.
Внизу расстилалось море. Волны обдавали скалы брызгами. Церемония проводилась при выключенном электрическом освещении, и в целях безопасности катера береговой службы вышли в пролив, чтобы в случае чего осветить прожекторами путь.
С лодки наблюдать за церемонией было невозможно. Начался отлив, и вода мчалась по проливу со скоростью восемь узлов. Маленькую лодку унесло бы запросто. Рев течения слышался даже со стороны моря.
Фонари в святилище погасли. Остались только костры, как в стародавние времена. Из храма спустился жрец в шапке эбоси и каригину с огромной связкой бамбука в руках. Он зажигал бамбук от огня. Вокруг летели искры.
За ним спустились с лестницы другие жрецы. Один держал серп, другой нес ведро. Все было старинное. Вода уже обнажила каменную ограду святилища. Показались рифы, которых не было видно днем.
Тории стояли у поверхности воды. От них к морю вела каменная лестница.
Жрецы спустились по каменным ступеням, закатав рукава и подолы одеяний. Первый нес бамбуковый факел. Несколько тысяч черных теней смотрели на него.
Вот один из жрецов в свете красного факела сошел на плоские рифы. Вода доходила ему до колен. Все, кто видел его, наверняка поежились от холода.
Отлив наступил в 2:43.
Жрец, согнувшись, стал срезать водоросли. Он передавал морские дары соседу, который складывал их в белое ведро.
Моления стали еще громче, и дрожащий голос выводил в ночи:
– Все обитатели синего моря, и с большими плавниками, и с маленькими плавниками, и из глубин морских, и с окраин морских, дары наши, что мы почтительно сложили, подобно горам, мирно вкусите…
Пляски кагура не прекращались. Огни были потушены, море и суша погрузились во мрак.
Только красный огонь бамбукового факела освещал воду. Жрецы, дрожа от холода, собирали водоросли. После десяти минут в ледяной воде, еще и в февральскую ночь, когда мог пойти мокрый снег, чувства притуплялись. Несколько тысяч черных теней не сводили глаз с церемонии, которая разыгрывалась в проливе.
Проходившие мимо лодки тоже тушили огни. Жители в Данноуре затворили ставни. Исстари считалось, что боги покарают каждого, кто осмелится наблюдать этот ритуал. Даже островки Мандзю и Кандзю в проливе Тёсю, которые были связаны с одноименными божествами, обитающими в святилище, погрузились во мрак. Тьма была поистине как во времена богов.
Жрецы складывали собранные водоросли в белое ведро на камнях. Их белые одеяния казались необыкновенно чистыми. В этот миг создавалось ощущение, что снова наступили древние времена.
Церемония достигла апогея. Заревели волны – да так, будто земля сотрясалась. Многие поэты писали об этом в своих хайку.
Хлад ночи в Мэкари
пробирает аж
до голых колен.
На камне утеса
криво кадка
с водорослями стоит.
Жрец Мэкари —
капли падают
с его одежд.
Однако эту сцену запечатлевали не только в хайку. Современный мир – мир фотографии. Тут и там загорались вспышки, щелкали камеры. Были среди владельцев и репортеры, но большинство – простые любители.
Фотографировать сам ритуал не разрешалось, но туристы под покровом ночи безжалостно рассеивали мрак вспышками камер.
Минут через десять жрецы подняли ведра, наполненные водорослями, и стали подниматься по каменным ступеням. В толпе раздались аплодисменты. Из храма доносились моления.
Поднявшись, жрецы переложили свежие водоросли в глиняные горшки и стали предлагать их пяти ками, в том числе Тоётама-химэ-но-микото, Хикохоходэми-но-микото, Адзуми-но-исора-но-микото. К водорослям добавили сакэ и закуски из сушеного тунца. И эта часть церемонии тоже была традиционной. Теперь святилище снова озарилось искусственным светом. Зажгли даже фонари на стрехах у главного здания храма.