Сэён Лим – Камни богов. Дар убеждения (страница 11)

– На неё. Вскроет она эти наручники или нет, как думаешь?

– Я думаю, что она их не сможет открыть. Но ставить на это я не буду. И вы бы тоже перестали дурью маяться и занялись бы работой, – Уён аккуратно отложил бумаги в сторону. Привстав с кресла, он наклонился над столом, упёршись локтями. – Ты теперь в медвежатники подалась, раз ограбление не вышло? – голос и интонация звучали уже совсем иначе. Куда-то вмиг испарились его суровость и хладнокровие. Вместо всего этого в голосе чувствовалось уже что-то дружелюбное, мягкое и приятное.

Сэён подняла голову. На его лице была вредная, но в то же время довольно соблазнительная ухмылка. Ей вдруг даже расхотелось уходить из этого места.

– Кушать хочешь?

– Мгм, – она покачала головой, и в тот же миг её желудок громко заурчал.

– Ладно. Я сейчас вернусь. А ты сиди здесь, если и правда хочешь поесть. Хорошо? – он взял ту куртку, которую ранее пыталась забрать Сэён и проходя мимо неё вредно отобрал все скрепки. – Скоро вернусь.

– Эй, ну зачем мешаешь ей? Мы же всё равно все тут сидим и приглядываем за ней.

– Вы бы лучше работали и раскрываемость повышали.

Сэён, надувшись, уставилась на бургеры, которые принёс Ким Уён.

– Что, есть не будешь? Расхотела? – причмокивая едой, Уён язвительно обратился к ней.

– Я такое не ем.

Она брезгливо приподняла верхнюю булочку, затем положила её обратно. Живот всё так же громко урчал: «Да и какая разница, поем я или нет. Не факт, что я вообще, конечно, почувствую вкус, но и насытиться мне не удастся», – по её размышлениям, она всё ещё считала всё происходящее вокруг сном. Во сне не важно, что ты делаешь, ведь всё это не влияет на твоё тело в реальном мире. Если ты чувствуешь боль, голод или сильное желание облегчиться, то сколько бы ты не ел или как долго бы не сидел на толчке, чувство никуда не исчезнет.

– На диете что ли? По тебе и не скажешь.

– Вам не кажется, что Вы слегка изменились? До этого говорили со мной исключительно вежливо, а тут вдруг стали обращаться ко мне на «ты».

– Ну, знаешь, – он сглотнул кусок еды, – до этого я ещё какое-то время считал, что ты просто попала в беду, а теперь отчётливо вижу, что передо мной обычная преступница. Так с чего бы мне церемониться с тобой, когда ты и так говоришь со всеми неформально?

– С чего это вдруг я сразу преступница? – возмутилась Сэён.

– Незаконное нахождение в чужой стране, – он разгибал пальцы на руке, – попытки сбежать от следствия, попытки кражи чужого имущества, причём дважды, сексуальное домогательство.

– Сексуальное домогательство?! Когда это я делала что-то подобное?

– Ты же ко мне приставала.

– Что? Да не… – она замолчала по среди предложения, вспомнив как тронула его рукой возле вешалки. – Это не считается. Я не пыталась Вас совратить или получить от этого какое-то удовольствие. Да и Вы не в моём вкусе, – обиженно отвернулась от него.

– А тебе не кажется, что и ты начала говорить совсем иначе. Как-то слишком формально, хотя до этого разговаривала со всеми неуважительно.

– Ну, это как-то само получается.

– Ладно. Раз не ешь бургеры, как насчёт рамёна? Такое хоть будешь?

– Да.

Поев лапшу, Сэён ощутила сытость и даже переела. Это заставило её немного призадуматься. Она всё больше начинала сомневаться в своей теории, ведь в противовес её аргументам у неё появлялись новые доводы в пользу реальности этого мира. Если бы только не «автопереводчик», то она бы уже поверила в то, что действительно находится в Корее.

– Наелась? – мельком взглянув на Сэён, офицер Ким продолжал печатать что-то на компьютере.

– Да.

– Слушай, – он повернулся к ней и упёрся руками об стол, – скажи честно, из какой ты страны приехала?

– Я не приезжала. Просто очутилась тут как-то. А вообще я из России.

– Ну ты хоть слово по-русски можешь сказать? А то те адреса, которые ты называла, вообще не существуют. Да и люди, по всей видимости, тоже.

– Я и так говорю только на русском, как и все вы.

– Ты корейский от русского отличить не можешь? – уголки его губ дрогнули в усмешке.

– Могу, в отличие от некоторых. Например, я знаю несколько слов на корейском.

– Давай, скажи хоть их. Интересно послушать, – он саркастично подмахнул пальцами.

– Слово «Любовь» по-корейски будет 사랑. Мама – 엄마. Папа – 아빠. Теперь чувствуете разницу?

– Да вообще никакой разницы не вижу. Любовь – любовь, мама – мама, папа – папа. Думал, ты хотя бы что-нибудь произнесёшь на тарабарщине, а ты лишь повторяешь одни и те же слова. Где я тут разницу должен был услышать? В интонации что ли?

– Думаю, это всё потому, что это всё мой сон.

– Боже, опять этот сон. Чего же ты тогда так рамён уплетала, если могла проснуться у себя на родине и поесть нормально?

– Не ну, главное, сам предложил, а мне и поесть тут нельзя уже? – возмутилась Сэён.

– Скажи хоть что-нибудь на русском языке, тогда я может быть и поверю, что ты оттуда.

– Да я и так говорю только на русском! – она раздражённо вспылила.

– Хорошо. Английский знаешь? – Уён скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

– Немного.

– Давай поэкспериментируем. Скажи хоть что-нибудь на английском, – с его лица уже не сходила улыбка.

– Хорошо. Что я должна сказать? – она сразу заговорила на английском, но для Ким Уёна и всех вокруг её голос звучал как и прежде на корейском языке.

– Что угодно.

– Я уже сказала по идее. Сам вопрос был на английском.

– Ты кроме «Ok» ничего не сказала.

– Бесишь! – Сэён раздражённо повысила голос, а затем вновь заговорила на английском: – Что с тобой не так? Я уже говорю на английском, как ты и просил. Но ты до сих пор слышишь корейский? – она возмущённо уставилась на него.

– Ты всего одно слово по-английски сказала. Да ещё и такое, которое все корейцы постоянно используют.

– Да ты издеваешься надо мной? – она заговорила на русском языке. Её глаза стали огромными, пульс резко повысился, а потом она переключилась на свой родной татарский язык, так как его то он точно не смог бы понять, как ей казалось: – Хватит. Я с тобой больше не разговариваю! – она обиженно надула губы.

– В молчанку собралась играть? – усмехнулся Уён. – Я тут подумал, а что если ты просто ненормальная? Может ты на самом деле всю жизнь прожила в Корее, но упёрто веришь, что ты из России. Ну или ты просто дуришь нас всех сейчас, чтобы тебя не депортировали на настоящую родину, – Сэён продолжала его игнорировать. – Ты и правда решила больше со мной не разговаривать? – он придвинулся к столу, поближе к ней, и начал махать рукой перед её лицом. Сэён лишь отвернулась от него. – Ладно. Поговорим позже, когда у тебя появится настроение.

– Что делаешь? – наблюдая за тем, как Сэён пристально уставилась в одну точку со странной гримасой, Уён не смог сдержать своего любопытства.

– Пытаюсь вскрыть эти чёртовы наручники или заставить их просто исчезнуть, – совершенно серьёзно ответила она, продолжая концентрироваться на своей цели.

– Телепатией что ли? – засмеялся Уён. – И как, получается?

– Не мешай! – Сэён грозно нахмурилась, посмотрев ему в глаза, затем перевела взгляд обратно на наручники: «Блин. Чёртовы оковы!» – она задёргала рукой.

– Эй, Будь потише. Тут же люди работают, а ты шумишь.

– Может тогда снимите их с меня?

– Нет. Ты же можешь сделать это и сама с помощью телепатии, – съязвил Уён, продолжая копаться в бумагах, сравнивая показания свидетелей по одному из дел.

– Пфф, – нахмурившись, она уставилась на него.

– Чего так смотришь на меня? – Уён улыбаясь обратил на неё внимание. – Я такой красивый, что ты не можешь отвести от меня свой взгляд?

– Нет. Вы такой некрасивый, что я решила вместо вскрытия замка потратить своё время в этом сне на то, чтобы превратить Вас в кого-нибудь из любимых актёров.

– И в кого же я должен превратиться?

– Да вот думаю, кого бы выбрать. Пак Богом, У Дохван или же Ли Дохён? – Уён из интереса решил проверить в интернете, как они выглядят.

– Как ты сказала, Пак Богом?