Сейн Янер – Дети колыбельных планет 1. Оплошность Зоммо (страница 7)

– Ох! Куда ты столько себе набрала? – выдохнула изумленная Юля.

– Ай, Макс с Пашей и папой, вечно твердят: "Купи себе что-нибудь!". Вот и понапокупала столько, что надеть даже по разу не удается. Но я люблю классические модели, тебе должно что-то понравиться, – произнесла Маша и добавила: – Надеюсь.

Юля стояла перед шкафом и перебирала платья, костюмы, брюки, блузки, юбки. Ощупывала ткань и не могла поверить, что есть люди, которые готовы просто отдать такие хорошие вещи, о которых она сама всю жизнь только мечтала. Несколько платьев и два костюма ей настолько понравились, что хотелось вцепиться в них, как ребенок в магазине, и не отдавать, крича и плача.

Маша заметила, что Юля уделяет нескольким вещам особое внимание. Очевидно, они ей понравились, но из-за стеснения боится сказать и стоит в замешательстве. Маша подошла к шкафу и, выбрав эти платья, костюмы и добавив к ним блузки, пару юбок и с десяток поясков, шарфиков и сумочек, прошла в центр комнаты со словами:

– Пойдем пока это примерим, а потом еще покопаемся, – повернула стойку напольного зеркала Мышка.

Юля пошла за ней. Взяв платье, которое лежало сверху, вернулась в гардеробную. Переодевшись, она вышла к зеркалу и обмерла. Платье село, как будто его шили специально для нее, сборки на юбке с заниженной талией легли крупными волнами, яркие розовые всполохи абстрактного рисунка слегка окрасили лицо, придав ему более здоровый румяный цвет. В этом платье Юля заметно помолодела и выглядела сейчас как девочка, идущая на выпускной.

– Ух ты! Какая ты красавица! – радостно вскрикнула Маша. – Сейчас все перемеряем, а потом ты опять это платье наденешь. Когда вниз спустимся, они все со стульев попадают, тебя увидев, – в ее голосе звучал радостный восторг.

Юля взяла все вещи и пошла снова переодеваться. Одну за другой она перемерила всю выбранную одежду. Платья, юбки и костюмы сели на нее прекрасно и смотрелись так, будто на нее были сшиты. Маша принесла еще несколько пар джинсов и ветровки и тоже заставила Юлю выбрать и примерить. За окном уже рассвело, а спать еще никто не ложился.

– Осталось немного, – сказала Маша, – какой размер обуви ты носишь? – спросила она.

– Тридцать седьмой, но беру всегда на один больше, – ответила Юля.

Маша громко и звонко рассмеялась.

– Ты как будто и вправду из нашей семьи или для нее создана. У нас все с тридцать седьмым и также с размером делают. Пойдем обувь выбирать, – сказала она, продолжая улыбаться.

Девушки опять зашли в гардеробную, и Маша открыла боковые створки двух шкафов, в которых оказалось по целому отделению, полки которых были уставлены различными моделями обуви. Маша выбрала с десяток видов туфель и босоножек и две пары кроссовок.

– Вот эти я совсем не носила, как привезла из Италии и Франции, так случая и не представилось надеть. На учебу все в кроссовках ношусь, по магазинам и дома тоже. Редко туфли надеваю. Не все смогла опробовать, но так оно и лучше. Померь, если удобно – забирай. Нужно еще тебе халаты, ночнушки и пижамки взять. – Сказала она, протягивая Юле охапку с обувью.

Пока девушка примеряла обувь, Маша достала из тумбочки пакеты и уложила выбранные вещи. Обувь была вся хорошего качества и очень удобная. Девушка надела каждую пару и походила по комнате. Даже туфли на высоком каблуке были настолько удобными, что ноги чувствовали себя в них комфортно, как на плоской подошве. Вот что значит качественная обувь.

– Все очень классные. Даже не знаю, на чем остановиться, – сказала Юля.

– Забирай все, – ответила ей Маша.

– Вряд ли мне нужно столько обуви, – засомневалась девушка.

– Ой, у девочки должно быть много обуви, одежек и красивых штучек. Бери и не думай. Если все будет нормально, через год у тебя будет в сто раз больше, – засмеялась Маша, слегка приобняв Юлю за плечо, и побежала в соседнюю комнату.

Вернулась она буквально через пару минут, в руках у нее были домашние платья разных цветов, ночные рубашки и пижамки, два кремовых банных махровых халата и еще что-то из ажурной ткани. Всю эту охапку Маша кинула на кровать.

– Выбери себе, в чем спать. Это мы для гостей неподготовленных покупаем, новые всегда в шкафу лежат, но тебе сейчас нужнее. И вот мама велела отдать тебе два пеньюара, если ночью приспичит, за водой там или к холодильнику. Банные халаты оба тебе. Вот пока и все вроде бы. Остальное потом, – с этими словами Маша шлепнулась в кресло.

Юля выбрала себе три ночнушки, и стала укладывать обувь и оставшуюся одежду в приготовленные хозяйкой комнаты пакеты. Когда все было уложено на кровати, осталось только примеренное первым платье. Маша быстро взяла сложенные вещи, которые Юле не понадобились, и в считанные минуты отнесла, разложив их по местам. Девушка за это время переоделась в приготовленное платье. Маша зашла в комнату и увидела Юлю в нарядной одежде и туфлях-лодочках, хитро прищурив глаза, вышла в коридор и громко позвала Максима.

– Макс! Иди помоги нам с Юлей сумки к тебе отнести, – и вернулась в комнату с лучезарной улыбкой заговорщицы.

По лестнице послышались шаги. Вскоре, пройдя по коридору, в комнату вошел Макс и застыл в дверях, глядя на Юлю.

– А?! Как тебе? Была красавица, а теперь просто богиня, да? – весело спросила его Маша. Макс не нашелся, что ответить. У него буквально перехватило дыхание – до такой степени Юля в этот момент казалась ему прекрасной и воздушной, что он буквально замер, боясь неверным словом разрушить эту красоту. Молодой человек молча подошел к сумкам и, взяв все сразу, сказал:

– Пойдемте, девочки! Уже рассвело, родители спать хотят, а мы еще чай не пили. Сегодня дрыхнуть будем до вечера, – и, стараясь не смущать Юлю своим пристальным взглядом, вышел из комнаты.

Когда все спустились вниз, Людмила Петровна и Анатолий Сергеевич, по достоинству оценив Юлин наряд, усадили всех пить чай. Все было уже на столе, а кусочки нарезанного торта красовались у каждого на тарелке. Всем хотелось спать, и поэтому чай попили быстро. Дружно убрав со стола, Юля и Макс, взяв вещи, направились к двери.

– Может, вы на завтра поездку в город перенесете, а сегодня баню истопим? – сказал им вслед Анатолий Сергеевич. – Все равно все проспим допоздна.

– Я не против. Юль, ты как думаешь? – спросил Макс, девушка в ответ кивнула. – Ну, тогда давай баню, – согласился он, и они вышли на крыльцо.

– Обедать чтобы к нам пришли. Мы вас будем ждать, – услышали они вслед слова Людмилы Петровны.

По лестнице Юля и Максим спустились молча. На дворе было уже солнечно, невзирая на ранний час. Макс посмотрел на Юлю и сказал:

– В этом платье ты еще красивей, чем обычно. Прекрасный выбор.

– Я тут ни причем, это все Маша. А почему вы ее зовете Мышкой? – поинтересовалась Юля.

– Просто когда она была маленькой, находила себе укромные уголки, приносила туда матрасик и еду и пряталась днями, только как мышь в туалет шмыгала. Вот и прозвали, – объяснил Максим.

Оба замолчали, говорить не хотелось: усталость от пережитых эмоций давала о себе знать. Юля немного нервничала от неловкости, она впервые в жизни собиралась ночевать в чужом доме, да еще с мужчиной. Они медленным шагом шли по дороге к коттеджу. Поднявшись на крыльцо, Макс обратился к девушке:

– Юль! Спать очень хочется, пошли комнату выбирать, – и они сразу же прошли на второй этаж.

Юля здесь еще не была. Обстановка наверху сильно отличался от первого этажа, интерьер был более изящный. Сразу видно, что дизайном здесь занимались женщины их семьи. Макс распахнул двери во все комнаты, и Юля обошла одну за другой все. Но по ее расчетам их было всего семь, а речь шла о десяти. Но усталость давала о себе знать, и спрашивать сейчас не хотелось. Первой была явно комната Макса с тяжелой мебелью, резким переходом цветов из кофе с молоком к темно-коричневому и обстановкой удобной для высокого крупного мужчины. Все остальные, как и в доме его родителей, были в светлых тонах и выглядели изящно. Как и говорила Людмила Петровна, самыми женскими были две последние комнаты, и Юля остановила свой выбор на них. Одна из них была белой с отделкой цвета кофе с молоком, другая тоже, но отделана крупными зелено-желтыми лилиями по всему интерьеру. Во второй комнате была гардеробная, но не было туалета и душа, однако они и не требовались, ведь помещение планировалось использовать для работы.

– Мне нравятся вот эти две, – обратилась Юля к Максу, – если можно, конечно, – запоздало спросила она.

– Конечно, можно, все комнаты свободны. Пойдем, я тебе все расскажу-покажу и пойду спать, – сказал Макс и вошел в комнату, которую Юля предполагала занять как спальню. – В этом шкафу в гардеробе полотенца и домашняя обувь, в ванной моющие средства и мочалки. В шкафчике под раковиной есть фен и расчески, над раковиной – щётки и паста, – он прошел к прикроватной тумбочке – на ней лежало три пульта –, взяв один, сказал:

– Этот от затемняющих жалюзи, второй от кондиционера, а третий от телевизора.

Осмотревшись, Юля экрана не увидела и спросила:

– А где он? Телевизор-то?

Макс взял пульт, нажал на какую-то кнопку, и из-за комода, стоявшего у стены напротив кровати, медленно поднялся огромный плазменный экран.

– На пульте потыкаешь на кнопки и сама во всем разберешься. Это теперь твое царство, если надумаешь, то все переделаем. И последнее: двери в комнаты запираются и на замок, и на щеколду. Ну, это на случай, если тебе тревожно. А я пошел спать, пока не уснул здесь на коврике, – сказал Макс и направился к двери, но у порога остановился. – Чуть не забыл. Кухню ты видела, есть пить или еще что захочешь, бери без всякого стеснения. И не вздумай из скромности морить себя голодом. Ты тут живешь и все твое. Все, пока, – и он ушел к себе.