Сеймур Беккер – Россия в Центральной Азии. Бухарский эмират и Хивинское ханство при власти императоров и большевиков. 1865–1924 (страница 52)
Таким образом, плохое администрирование и недовольство населения в конце концов вылились в переход части бухарской территории под контроль России. Правда и то, что этот регион никогда не был составной частью ханства, и эмир расстался с ним абсолютно добровольно, поскольку регион не приносил ему никакой прибыли. Тем не менее факт принятия Россией бремени управления частью территории эмира в целях сохранения политической стабильности в стратегически важной зоне стал признанием того, что политика невмешательства больше не дает желаемых результатов.
Беспорядки в январе 1910 г
В 1910 году Россия была вынуждена вмешаться ради сохранения политической стабильности не в какой-то отдаленной провинции ханства, а в самой его столице. Идя по стопам своего деда Мухаммад-бия, Астанакул, с 1888 года занимавший должность закятчи-калана Абдул-Ахада, в 1906 или 1907 году получил пост кушбеги. Он сразу начал назначать своих единоверцев-шиитов на многие важные посты в администрации и в армии, которые традиционно отдавались суннитам. В 1908 году он пошел дальше, даровав шиитам право открыто праздновать самый важный для них праздник в память мученической смерти Хусейна, второго сына двоюродного брата и зятя Мухаммада Али, которого шииты считают законным преемником пророка. (Имеется в виду праздник Ашура. –
На следующий день, 10 января, толпа суннитов ворвалась в шиитский квартал, но встретила вооруженное сопротивление. Пошли слухи о нападениях шиитов на мечети и медресе. К вечеру на город опустилась тревожная тишина. Небольшой отряд русских, который обычно стоял в Новой Бухаре, занял позиции у железной дороги и Каршинских ворот. Они получили приказ не предпринимать в отношении толпы никаких наступательных действий, если только их не попросит об этом бухарское правительство. Кушбеги с самого начала придерживался той точки зрения, что беспорядки – это чисто внутреннее дело Бухары. Политический агент Лютш согласился с этим, но по приказу Министерства иностранных дел отправил некоего Шульца в Кермине к Абдул-Ахаду, чтобы потребовать от бухарского правительства принять меры для восстановления порядка. Вместе с тем Лютш настаивал, что русские войска не должны вмешиваться.
За исключением нескольких спорадических столкновений между суннитами и шиитами 11 января прошло относительно спокойно, поскольку обе стороны занимались тем, что собирали оружие и пытались организовать свои силы. В Новую Бухару прибыли русские подкрепления из Каттакургана, но бухарское правительство по-прежнему бездействовало. Наутро 12-го прибыл генерал-майор Лилиенталь, чтобы принять командование русскими войсками и потребовать, чтобы кушбеги предпринял шаги для умиротворения населения. Около 11 утра начались крупные беспорядки. Лилиенталь повторил Астанакулу свои требования и предложил ему помощь русских войск, стоявших в Новой Бухаре. К вечеру беспорядки утихли, но Лилиенталь предупредил Астанакула и Лютша, что, если на следующий день они возобновятся, он оккупирует город. Получив известия, что из окрестных деревень в столицу направляются несколько тысяч суннитов и шиитов, готовых поддержать своих единоверцев, кушбеги не выдержал и, видимо, по собственной инициативе письменно попросил Лютша отдать приказ русским войскам оккупировать город утром 13-го.
Появление в столице 13 января русских войск восстановило порядок. Лилиенталь объявил, что войска будут немедленно пресекать любые дальнейшие вспышки насилия. Для Бухары это была крайняя степень унижения – Россия оккупировала ее столицу. Даже в мрачные дни июня 1868 года Музаффар ад-Дин был избавлен от такого позора. Но довела ханство до этого не агрессия России, а неспособность эмира поддерживать порядок среди своих подданных. После того как русские войска уже вошли в Старую Бухару, Шульц телеграфировал из Кермине, что Абдул-Ахад отказался ехать в столицу лично, но пришлет своего сына и наследника эмира Алима и просит русских не оккупировать город. В связи с этим Астанакул и Лютш убеждали Лилиенталя вывести свои войска, но он отказался на том основании, что вывод войск до полного восстановления порядка нанесет урон престижу России. Поскольку Лютш продолжал настаивать на выводе войск, Лилиенталь запросил указаний из Ташкента. Генерал-губернатор А.В. Самсонов приказал ему держать войска в городе до тех пор, пока не исчезнет любая опасность беспорядков.
Вечером 13-го в столицу прибыл будущий наследник. На следующий день он совместно с Лилиенталем предпринял шаги для восстановления доверия к правительству со стороны населения. Алим снял с должностей кушбеги и нескольких его сторонников, и ночью 14-го Астанакула в сопровождении вооруженных русских солдат отправили в Кермине. 15 января произошло публичное примирение лидеров суннитской и шиитской общин в присутствии Лилиенталя. Вскоре жизнь в городе вошла в норму. Через несколько дней русские войска ушли из столицы, хотя еще некоторое время они оставались на железнодорожной станции вблизи старого города и в Новой Бухаре. В конце месяца Абдул-Ахад, как и планировал, поехал в Петербург, чтобы отпраздновать 25-ю годовщину своего пребывания на троне.
Самым важным следствием беспорядков был не тот эффект, который они произвели на Бухару, он оказался незначительным. Хотя новый кушбеги и бывший бек Шахри-сабза Насрулла был сравнительно либеральным, никакого существенного поворота в политике правительства не произошло. Важность январских событий 1910 года состояла скорее в том, что они стали подтверждением несостоятельности русской политики невмешательства во внутренние дела Бухары. Временная оккупация столицы протектората могла считаться для России малой ценой по сравнению с постоянной утечкой людей и денег, которая была бы неизбежной при прямом управлении Бухарой. Тем не менее необходимость масштабного вооруженного вмешательства для восстановления порядка явилась знаком неспособности эмира поддерживать политическую стабильность и sine qua non[1]политики невмешательства. В течение следующих нескольких лет подтверждением этой неспособности стали вспышки более мелких беспорядков – в 1910 году в Кулябе, в 1913 году в Гиссаре, – которые были подавлены только благодаря помощи русских войск.
Переоценка русской политики, 1909–1914 гг
После событий в ханстве, потребовавших вмешательства России, критика, касавшаяся как условий жизни в Бухаре, так и русской политики, вынудила русское правительство пересмотреть свою традиционную политику невмешательства. Публикация книги Логофета «Страна бесправия» подтолкнула Ташкент инициировать первое с 1895 года открытое обсуждение этой политики в официальных кругах. 2 февраля 1909 года генерал-губернатор П.И. Мищенко созвал в Ташкенте совещание с участием политического агента Лютша, занимавшегося всеми делами, касавшимися Бухары. Совещание так и не смогло ответить на ключевой вопрос, нужно ли предоставить генерал-губернатору Туркестана контроль над действиями бухарского правительства во внутренних делах и следует ли сделать политического агента подчиненным генерал-губернатора. Большинство участников склонялось к постепенной ликвидации бухарской армии, хотя Мищенко выступал за то, чтобы отправить русских инструкторов для реформирования этой армии, чтобы в случае войны в Центральной Азии (предположительно с Британией) ей можно было доверить охрану железной дороги и почтовой дороги Самарканд – Термез. Совещание высказалось за дальнейшее развитие русских поселений и полную свободу торговли для русских в ханстве, но против русской колонизации ханства в ближайшем будущем. По-видимому, единственным практическим результатом совещания стало решение обязать политического агента привлечь внимание Абдул-Ахада к положению его народа и необходимости реформ.
Совершенно иной была тональность второго совещания, проходившего в Ташкенте 10–11 августа того же года под председательством нового генерал-губернатора А.В. Самсонова. Позиция Самсонова состояла в том, что на Бухару не следует оказывать давление в отношении проведения реформ и что Ташкент должен просто ждать, пока Петербург примет решение об аннексии ханства. На совещании он откровенно заявил: «Наша главная цель – поглощение Бухары». Губернатор Самаркандской области генерал Галкин разделял взгляды Самсонова, но Лютш и В.Ф. Минорский, дипломат и специалист по Персии и Центральной Азии, представляли точку зрения Министерства иностранных дел, что немедленная аннексия была бы преждевременной. Губаревич-Радобыльский, который тоже присутствовал на совещании, согласился с ними. Самсонов настаивал на одном изменении в Бухаре в период, предшествующий аннексии, а именно на ликвидации армии эмира и использовании сэкономленных денег на содержание дополнительных русских войск и проведение общественных работ в ханстве. Минорский выступал за альтернативное предложение, основанное на идеях Грулева и Логофета, предлагавших реорганизовать бухарскую армию, превратив ее во вспомогательные войска под командованием русских офицеров и разместив эти войска небольшими группами по территории всего ханства, чтобы России проще было контролировать ситуацию. Самсонов отверг этот план, как слишком опасный в случае войны с Афганистаном, и совещание официально высказалось за ликвидацию бухарской армии. Галкин выступил за колонизацию русскими Центральной Бухары, но Самсонов отложил обсуждение этого вопроса, сославшись, что, пока ханство сохраняет автономию, это вызвало бы слишком много сложностей. Передавая протоколы совещания военному министру и министру иностранных дел, генерал-губернатор настаивал, что наилучшим решением проблем протекторатов была бы аннексия и Бухары, и Хивы.