Сеймур Беккер – Россия в Центральной Азии. Бухарский эмират и Хивинское ханство при власти императоров и большевиков. 1865–1924 (страница 42)

Русско-хивинская торговля

Торговля Хивы с Россией во многом представляла собой такую же картину, как бухарская, за исключением того, что ее объем в стоимостном выражении составлял всего треть от торговли Бухары. Хива экспортировала хлопок-сырец и пшеницу для русских аванпостов на восточном побережье Каспия, а с низовий Сырдарьи везли халаты, шкуры, кожи, сухофрукты и рыбу из Аральского моря. Из России Хива импортировала промышленные товары, в основном текстиль и изделия из металла, чай, сахар и керосин. Как и в случае Бухары, торговля Хивы с Россией в период с 1873 по 1885 год демонстрировала лишь небольшой рост сверх тех 3 000 000 рублей, которых она достигла в начале 1870-х.

Несмотря на то что Центральноазиатская железная дорога проходила в 230 милях от столицы ханства, она стала большим благом для русско-хивинской торговли, которая к 1898 году почти утроилась, достигнув 11 800 000 рублей в год. Старые караванные пути в Казалинск, Красноводск и залив Цесаревича в северо-восточной части Каспийского моря уступили место новым дорогам, связавшим Хиву с железной дорогой в Чарджоу, Мерве и Ашхабаде. Тем не менее отсутствие современных средств прямого сообщения с Россией оставалось для Хивы главной проблемой. В 1890 году две трети ее хлопка – самой важной статьи экспорта – по-прежнему шли караванами через Казалинск в Оренбург. Открытие в 1905 году железной дороги Оренбург – Ташкент принесло хивинской торговле дополнительную пользу, поскольку она дала ханству непрерывное железнодорожное сообщение с Россией, хотя караванный путь до железной дороги в Казалинске был длиннее, чем до Чарджоу, Мерва или Ашхабада. Отчасти благодаря новой железной дороге, русско-хивинская торговля за период с 1898 по 1908 год выросла более чем на 50 % и составила 18 миллионов рублей в год.

Плохая доступность оставалась главным препятствием для дальнейшего роста русско-хивинской торговли. Первой прямой и современной транспортной линией, связавшей ханство с внешним миром, стала Амударьинская флотилия. В 1894 году Министерство финансов предложило установить регулярную коммерческую навигацию по Амударье, но вместо этого Петербург решил совместить экономические интересы со стратегическими. С 1895 по 1901 год размер флотилии вырос с двух пароходов до шести (плюс 13 барж и других мелких судов). Флотилия получила разрешение перевозить частные грузы, и с марта до конца октября действовало регулярное расписание рейсов между Петро-Александровском и Чарджоу и дальше до Керки, а в дальнейшем до Термеза. Несмотря на то что к 1908 году флотилия ежегодно перевозила в два с половиной раза больше частных грузов, чем государственных, основная часть которых шла из Хивы или в Хиву, служба работала с серьезными убытками. Местные суда и караваны, шедшие вдоль берега, продолжали перевозить большинство коммерческих грузов между ханством и железнодорожной станцией в Чарджоу. Вторая попытка установить современную транспортную артерию между Хивой и Россией была сделана частной русской акционерной компанией, которая примерно в 1910 году наладила регулярное пароходное сообщение на Аральском море и в низовьях Амударьи, между Аральской станцией Оренбургско-Ташкентской железной дороги и Чарджоу. Однако даже в течение восьми месяцев в году, когда этот путь не был скован льдом, мелководье в восточной половине Аральского моря и в устье Амударьи усложняло судоходство и не позволяло этому предприятию считаться безусловным успехом.

Русско-хивинской торговле мешали не только географические, но и политические препятствия. Хотя до появления железной дороги русские торговцы были в Хиве столь же редки, как в Бухаре, те, кто все же занимался торговлей в ханстве, подвергались притеснениям со стороны местных властей. Статья 9 договора 1873 года освобождала русских купцов от закята и других коммерческих сборов, но в первые годы после заключения договора правительство хана брало с русских даллъяли — налог на продажу товаров оптовиками мелким продавцам. На протесты русских торговцев хивинское правительство отвечало, что далльяли – это частный комиссионный сбор. Этот аргумент убедил начальника Аму-дарьинского отдела полковника Н.А. Иванова, который, в свою очередь, убедил генерал-губернатора фон Кауфмана, и в июле 1875 года он согласился с настойчивым требованием Иванова, чтобы русские торговцы в Хиве платили далльяли наравне с их хивинскими конкурентами. В 1884 году правительство хана пошло дальше, когда стало брать закят 10 % с зеленого чая, импортируемого русскими купцами из Персии через Закаспийскую область, на том основании, что на момент подписания договора 1873 года такой статьи импорта из России не существовало. В ноябре 1884 года генерал-губернатор Розенбах сообщил об этом министру иностранных дел и приказал начальнику Амударьинского отдела на данный момент не вмешиваться в сбор этого налога. На запрос Розенбаха о том, что делать, Министерство иностранных дел так и не ответило, и на протяжении следующих одиннадцати лет налог продолжал взиматься.

Центральноазиатская железная дорога привела к быстрому росту числа русских купцов в Хиве, и вскоре в Ургенче возникла довольно большая торговая колония. При таких обстоятельствах незаконные хивинские налоги вызывали растущее недовольство. В 1895 году правительство хана превзошло само себя, когда обратилось к Ташкенту с просьбой разрешить брать с русских купцов различные другие налоги, существовавшие в ханстве, такие как налог на использование базарных весов и налог на лавки и торговые места на базарах. Действующий генерал-губернатор граф Ростовцев отклонил просьбу Хивы, сославшись на статью 9 договора 1873 года. Он также запретил брать далльяли, которым русские облагались в течение двадцати лет, и в октябре 1895 года предписал начальнику Амударьинского отдела провести переговоры с Хивой об отмене закята на чай.

Вопреки усилиям Ростовцева, хивинские власти продолжали облагать налогами русскую торговлю, часто прибегая к таким уловкам, как взимание закята с хивинских покупателей товаров у русских, вместо обложения самих русских продавцов. В ноябре 1896 года постоянные жалобы русских купцов привели к созданию в Петро-Александровске смешанной русско-хивинской комиссии под председательством начальника Амударьинского отдела полковника А.С. Галкина для изучения этой проблемы. На основании результатов работы комиссии генерал-губернатор Вревский заключил, что претензии Хивы на налоги с русских купцов безосновательны, и в марте следующего года распорядился, чтобы Галкин соответствующим образом защитил интересы русской торговли в Хиве. В качестве руководства для русских и хивинских властей Галкин выпустил брошюру под названием «Права и обязанности русских подданных, проживающих в Хивинском ханстве». В этом буклете были определены коммерческие права русских на основе статьи 9 договора 1873 года и разъяснялось, что и русские, и хивинские представители русских фирм освобождаются от хивинских коммерческих налогов. Мухаммад Рахим нехотя согласился с условиями, приведенными в брошюре Галкина.

Хотя предпринятые в 1896–1897 годах шаги действительно решили проблему, через шесть лет она возникла вновь, когда начальник Амударьинского отдела барон Рооп решил, что выражение «русские купцы» в статье 9 относится только к членам русских купеческих гильдий. 1 августа 1903 года Рооп отдал приказ, что все русские торговцы, не относящиеся к этой узкой группе, должны платить закят и другие хивинские налоги. Приказ Роопа действовал в течение трех лет, пока в августе 1906 года не был отменен генерал-губернатором Д.И. Субботичем после того, как министры финансов и иностранных дел сочли его необоснованным. Но даже тогда права России, согласно договору 1873 года, не были обеспечены полностью, поскольку накануне Первой мировой войны русские товары в Хиве облагались закятом в 2,5 % и аминаной в 1,5 %, причем иногда по нескольку раз на одно наименование.

Хивинская торговля с другими странами была практически несущественной по сравнению с ее торговлей с Россией, особенно после похода русских против туркмен в 1881–1884 годах, когда ханство оказалось фактически окруженным территорией России. Ее торговля с Бухарой была незначительной, поскольку экономики двух стран были скорее похожими, чем взаимодополняющими. В начале 1880-х годов после введения пошлин и ограничений на иностранную торговлю в русском Туркестане и до присоединения Мерва Хива на короткое время стала центром контрабанды. Караваны, везущие индийский чай и другие облагавшиеся большими пошлинами или запрещенные товары из Индии и Афганистана через Мерв или Бухару, шли по левому берегу Амударьи в Хиву, а оттуда тайком переправлялись в Амударьинский отдел в обход русских таможенных постов русско-бухарской границы на правом берегу.

Роль хлопка в сельском хозяйстве и торговле

Единственная группа населения Бухары и Хивы, на которой неблагоприятно сказался рост торговли с Россией, были местные ремесленники, не способные конкурировать с дешевым русским текстилем и изделиями из металла, хотя масштабы этого влияния трудно оценить. Для большинства бухарских и хивинских потребителей торговля с Россией мало что значила за исключением случайных покупок ткани или изделий из металла, а в Восточной Бухаре даже это было редкостью. В то же время две категории получили большую выгоду от торговли с Россией – это купцы и производители хлопка. Несмотря на то что они потеряли ту часть прибыли, которую захватили русские фирмы, появившиеся в ханстве, особенно в Бухаре, после 1886 года, купцы быстро приспособились к новой ситуации. Им удалось удержаться на рынке и фактически монополизировать роль посредников между местными производителями хлопка и каракуля и русскими покупателями этих товаров. Для производителей хлопка, которые в своем большинстве были мелкими крестьянскими хозяйствами, выращивавшими хлопок как дополнительную товарную культуру, торговля с русскими являлась ценным источником дохода.