Сеймур Беккер – Россия в Центральной Азии. Бухарский эмират и Хивинское ханство при власти императоров и большевиков. 1865–1924 (страница 34)
Политика обеспечения привилегий для русских в Бухаре, одновременно с этим регулирующая их деятельность, с тем чтобы минимизировать трения с местной властью и, таким образом, защитить жизненно важные интересы Петербурга, подразумевала также регулирование торговли спиртными напитками. В Бухаре, как и во всех мусульманских странах, производство, продажа и употребление крепких напитков было строго запрещено. Однако русский военный и гражданский персонал, который селился в ханстве с 1886 года, привозил с собой и сильную жажду, и способы утолить ее. Чтобы решить проблему, Чарыков разработал и отправил в Министерство иностранных дел свод правил, 25 июня 1889 года получивший одобрение императора. Продажа алкогольных напитков разрешалась только в русских поселениях, на железнодорожных станциях, в вагонах-ресторанах и среди подразделений русских войск в Бухаре. Заниматься этой торговлей могли только русские, имеющие разрешительные документы согласно законам генерал-губернаторства. В этой торговле запрещалось участвовать мусульманам и центральноазиатским евреям, которым также было запрещено продавать или передавать крепкие напитки. Законы ханства запрещали иметь винокурни, а управлять виноградниками российским подданным позволялось только с одобрения как русских, так и бухарских властей.
Русская юрисдикция и экстерриториальность
Беспрецедентный наплыв русских в Бухару с началом строительства железной дороги ставил перед властями империи не только административные, но и юридические проблемы. Из-за огромного всплеска активности русских частных лиц практика, принятая с 1873 года, согласно которой русские, обвиненные в уголовных преступлениях, совершенных в Бухаре, подлежали экстрадиции, а гражданские дела передавались в бухарские суды, стала нецелесообразной. Для уголовных дел требовался более быстрый, чем экстрадиция, способ ведения, а в случае гражданских дел русские не могли рассчитывать на справедливое – в их понимании – решение в судах, подвергавших немусульман дискриминации и совершенно чуждых духу и практике судов в России и на Западе.
Как официальный представитель России в Бухаре политический агент являлся очевидным инструментом юридической власти над своими соотечественниками. 20 мая 1886 года в течение пяти месяцев после открытия политического агентства министр иностранных дел Гире с одобрения императора наделил политического агента полным правом вести уголовные дела русских в Бухаре по образцу российской консульской юрисдикции в Персии и Турции. Однако, поскольку в статьях российского Уголовного кодекса не значилось, что его юрисдикция распространяется на Бухару, положение политического агента оставалось двойственным. Министры иностранных дел и юстиции решили эту проблему с помощью предложения, вступившего в законную силу 27 мая 1887 года. До окончательного определения юридических обязанностей политического агента ему предоставлялась юрисдикция над всеми преступлениями и правонарушениями, совершенными русскими в Бухаре. Он должен был действовать как мировой судья, судья и прокурор на основании власти, данной законом мировым судьям, судьям и прокурорам в уездах русского Туркестана и Самаркандской области.
В начале следующего года Чарыков поднял вопрос о гражданском судопроизводстве, утверждая, что «нужда русских подданных в таком судопроизводстве постоянно растет, а ее отсутствие порождает безнаказанность и бесчинства». Как следствие, 11 мая 1888 года гражданские дела между русскими, проживавшими в Бухаре, были отнесены к юрисдикции политического агента, который при рассмотрении таких дел должен был руководствоваться правилами, установленными для мировых судей генерал-губернаторства. Его решения могли быть оспорены в суде Самаркандской области. Также политический агент должен был исполнять функции мирового судьи в делах о завещании и опеке.
Через несколько месяцев Чарыков понял, что обязанности прокурора и судьи в сочетании с другими его функциями, такими как дипломатический представитель, нотариус, главный управляющий русскими поселениями, выходят за пределы его возможностей. Торжественное открытие движения по Центральноазиатской железной дороге до Самарканда в мае 1888 года тоже вызвало рост судебных процессов с участием русских. Чарыков начал настаивать, чтобы генерал-губернатор Розенбах назначил кого-нибудь из своего юридического департамента для временного исполнения юридических функций политического агента, утверждая, что из-за обилия юридической работы застопорилось исполнение всех остальных его обязанностей. Розенбах ответил, что не в силах помочь, поскольку его юридический департамент подчиняется Министерству юстиции. В конце концов Чарыков предложил Ташкенту учредить должность мирового судьи в Чарджоу и передать ему юридические функции политического агента за исключением дел, касающихся бухарских властей, которые должны остаться в ведении политического агента. В октябре Розенбах переслал предложение Чарыкова министру юстиции.
Результатом усилий Чарыкова стал закон от 9 мая 1889 года, учреждавший должность мирового судьи в русском поселении в Чарджоу. В юрисдикцию этого судьи, подчинявшемуся суду Самаркандской области, входили «все уголовные преступления и правонарушения, совершенные русскими подданными в ханстве Бухара, и все гражданские дела между русскими подданными, живущими в этом ханстве». В его обязанности входило расследование преступлений, жертвами которых были русские, а личность виновной стороны оставалась неизвестной. Если в ходе расследования выяснялось, что виновным являлся местный житель, дело передавалось политическому агенту для разбирательства в бухарских судах. Дела о завещаниях и опеке тоже отходили к мировому судье. Новый закон передавал ему все юридические функции политического агента без расширения сферы русской юрисдикции в Бухаре. Таким образом, уголовные преступления, совершенные бухарцами в отношении русских, оставались в юрисдикции бухарских судов.
Вопрос оставался нерешенным почти четыре года, пока закон от 15 марта 1893 года не расширил юрисдикцию мирового судьи и вновь не наделил политического агента юридическими функциями. Гражданские дела между русскими и бухарцами были впервые выведены из юрисдикции Бухары. Те дела, где русские как отдельно, так и вместе с местными жителями выступали ответчиками, передавались мировому судье. Те, где ответчиками выступали местные жители, передавались политическому агенту. Политический агент получал право выступать в роли арбитра в гражданских делах между русскими и бухарцами, если обе стороны желали этого и соглашались подчиниться его решению. Преступления и правонарушения, совершенные бухарцами против русских, тоже были выведены из юрисдикции бухарских судов, и политического агента уполномочили вести расследование и судопроизводство по этим делам, хотя делать это полагалось по местным законам и в соответствии с местными обычаями. Наконец, новый закон предоставлял нерусским христианам, проживавшим в Бухаре, те же законные права и обязанности, как русским подданным, в то время как со всеми иностранцами-нехристианами обходились как с подданными Бухары. Закон 1893 года ознаменовал кульминацию уверенного и быстрого процесса расширения русской юрисдикции в Бухаре. Теперь все юридические действия с участием русских любого достоинства проводились, согласно законам России, русским судьей, которым почти во всех случаях был мировой судья. Только те уголовные и гражданские дела, где потерпевшим или истцом был русский, а ответчиком – бухарец, оставались в ведении политического агента, поскольку такие дела потенциально влияли на русско-бухарские отношения и, таким образом, имели политическое значение. После 1893 года в отношении русской юрисдикции были сделаны лишь небольшие дополнения, как те, что вступили в силу 30 мая 1894 года, когда гражданские дела между недавно открывшимся бухарским отделением государственного банка и частными лицами были переданы мировому судье.
Расширенная юрисдикция России и растущее число русских в ханстве привели к быстрому развитию русской судебной системы в Бухаре. 29 ноября 1893 года Петербург приказал перевести мирового судью из Чарджоу в Новую Бухару – центр русской коммерческой и промышленной деятельности. 15 января 1896 года в юрисдикцию мирового судьи передали преступления и правонарушения, совершенные в Бухаре в отношении собственности и доходов российского казначейства. Кроме того, ему были приданы два помощника, чтобы помочь ему справляться с растущим количеством судебных разбирательств. По мере роста потребностей русских поселений создавались дополнительные судейские должности. К 1907 году имелось двое судей в Новой Бухаре и один в Чарджоу. Четвертая судейская должность появилась в 1909 году в Керки, чтобы обслуживать этот город и Термез. В этот период суд Самаркандского округа два раза в год проводил сессии в Новой Бухаре и Чарджоу и один раз в Керки и Термезе. Каждая сессия длилась по меньшей мере три недели.
В соответствии с политикой правительства русские суды в Бухаре усердно защищали интересы местных жителей. Перед тем как в ханстве была учреждена первая должность мирового судьи, на Чарыкова поступали жалобы от русских за его излишнюю беспристрастность. Через десять лет два англичанина, посетившие Бухару, сообщали, что русские суды так популярны у бухарцев, что они часто проделывают долгий путь, чтобы их дела рассматривались русским судом, а не их собственными казнями.