Северина Мар – Отбор пяти колец (страница 45)

Внезапно, прервав ее мечтания, что-то вылетело из кустов, ударив ее по уху. Агата охнула и остановилась, оглядываясь. Из сени деревьев, в нее прилетела оливка и ударила ее в плечо, а затем другая припечатала ее прямо в лоб.

Агата не успела ни испугаться, ни понять, что происходит, как в кустах послышался шорох, и из тени выступила Мира. Ни в павильоне, ни в трапезной она не появлялась и Агата не видела ее со времени испытания железного кольца. Даже в полумраке закатного солнца, ее смуглая кожа, казалась болезненно серой, а темные глаза влажными и больными.

— Мира, что ты делаешь здесь? И зачем кидаешься оливками? Больно же… — сказала Агата, неуверенно пятясь назад.

Она не забыла о том, что случилось, когда они в последний раз остались наедине, и как ее спасло лишь появление слуги.

— Я видела тебя и его, Зериона, — сказала Мира.

— Видела, и что? Мы не делали ничего дурного.

— Мне плевать, что вы делали, а чего нет, — нахмурившись отрезала Мира. — Просто держись от него подальше, вот и все. Не следует тебе, ни привлекать излишнего внимания верховного служителя, ни самой увлекаться им. Лучшее, что ты можешь сделать, это провалить следующее испытание и отправиться домой, под юбку к своей матушке.

Как бы ни была Агата напугана внезапным появлением Миры, не разозлиться она не могла. Бывшая попутчица была уже вторым человеком за день, попытавшемся указать ей на дверь. Если Кир Аверин решил, что она недостаточно хороша для дракона-императора, то Мира пошла еще дальше и хотела запретить ей общаться даже с его верховным служителем. С чего они вообще все взяли, что могут ей указывать и, что-то решать за нее? Она пройдет следующее испытание и всем им еще покажет!

Агата хотела выкрикнуть ей в лицо, что-нибудь дерзкое и смелое, что поставило бы ее на место и отбило бы всякую охоту ей докучать, но та шагнула в тьму деревьев и олеандровых кустов и растворилась во мраке также быстро, как и появилась, оставив Агату в одиночестве хватать ртом воздух.

Даже встреча с Мирой и последовавший за ней неприятный разговор, не смогли сбить ее воодушевление. В трапезную Агата вошла с высоко поднятой головой и улыбкой, такой широкой, что трескались краешки губ.

— Глядите-ка, кто явился, — протянула Магда, когда Агата плюхнулась рядом с ней на скамью. — Мы уж думали, что ты заблудилась в коридорах дворца.

— Или, что тебя унес в когтях рух, — поддакнула Лили, вяло ковыряясь в листьях салатах, выложенных на ее тарелке.

— Куда ты пропала, светлячок? — обеспокоенно спросила Исора. — Мы ждали тебя в павильоне. Тебе так много еще надо выучить, а послезавтра уже следующее испытание.

— Простите, я плохо себя почувствовала и решила прилечь, — отмахнулась от них Агата, налегая на еду.

Она чувствовала себя такой голодной, что съела бы в одиночку и целого окуня и на цесарку бы еще места хватило.

— Я ходила к тебе в комнату, тебя там не было, — сощурившись заметила Исора.

— Да? Значит я выходила в сад, подышать свежим воздухом.

— Кое-кто выглядит слишком уж счастливым и радостным для человека, измученного головными болями, — наклонившись к Агате, прошептала Исора, так чтобы остальные ее не услышали. — Женщина может быть такой довольной только в одном случае. Я удивлена, но не осуждаю.

— Не понимаю о чем ты, — искренне возразила Агата. Решив, что пора сменить тему, она повернулась к тихо сидевшим Пинне и Лилии. — Как прошла ваша аудиенция с драконом-императором?

— Это было… не знаю, это было чудесно, — ответила Пинна, стыдливо опуская взгляд. — Его величество такой необыкновенный. Сначала мы отобедали все вместе, а потом он сказал, что хотел бы остаться со мной наедине, и отвел меня ротонду. И там… Мы держались за руки. Вот.

Агата не могла не испытать укола зависти, но он был гораздо слабее, чем если бы она услышала это в обед. Теперь у нее было кое-что свое очень личное и сокровенное, чем она тоже могла бы похвастаться, хотя, разумеется, никогда бы этого не сделала. Фрол Зерион обратил на нее внимание, и взял ее с собой на прогулку, и показал ей особенное место, а затем пообещал, что поможет остаться во дворце даже если она не пройдет отбор.

— Лидия, а как все прошло у тебя? — спросила Агата.

— Ну, я тоже поела вместе с драконом-императором. После Лидии мы с ним тоже побеседовали. Он долго ходил вокруг меня и удивлялся тому, как мы похожи, — Флегматично ответила Лидия.

— Ты похожа на дракона-императора? — удивилась Лили.

— Нет, на моего отца.

— А он тут при чем?

— Так он же был гласом дракона-императора до того, как заболел.

За столом все стихло. Агата слышала, что князь Дуаре занимал высокий пост в столице, но не думала, что он занимал место генерала Аверина.

— Так вот почему его величество так тебя выделяет! — хихикнула Исора. — Потому, что ты напоминаешь ему его прежнего приближенного. Того гляди тебя в итоге и выберет, просто, чтобы не привыкать заново к новому лицу подле себя.

— А еще, он дал мне кольцо, — проигнорировав слова Исоры, добавила Лидия.

— Кольцо? Дракон-император дал тебе кольцо? — переспросила Агата, едва не подавившись медовым кольцом, которое жевала.

— Да, и мне и Пинне.

Лидия протянула Агате тонкую ладошку с нежно-розовыми лунками ногтей. На большой палец было надето железное кольцо, полученное на предыдущем испытании, а рядом на указательном красовалось еще одно — отлитое из олова, у Пинны было точно такое же.

— Ну надо же, поздравляю вас, — протянула Агата, стараясь скрыть зависть.

Ее немного огорчило то, что Лидия и Пинна ее обошли, получив аудиенцию у дракона-императора. И все же, то, что Лидия точно уже проходила через следующее испытание уже было хорошо, и хоть тут Агата могла немного выдохнуть.

Следующий день выдался особенно хлопотным. Уже завтра состоялось испытание оловянного кольца, на котором они будут выступать не только перед драконом-императором, но и перед самыми высочайшими вельможами. Опозориться там было все равно, что упасть с фернали у всех на глазах, вываляться в грязи и порвать платье. Мало того, что с отбора выгонят, так еще и никто другой замуж не возьмет.

В Павильоне алых цветов царили смятение и паника. Три дня было едва ли достаточно, чтобы подготовить представление на должном уровне. Девушки бесконечно отрабатывали свои выступления. Те, кто решил вместо представления сделать для его высочества подарок, наносили последние штрихи на свои творения.

В поднявшейся суматохе и волнении, у Агаты не было времени, чтобы подумать о том, что сказала ей вчера Мира. Да и стоило ли об этом раздумывать. Было очевидно, что та просто завидует ей и пытается досадить.

Одна из девушек, каменная колдунья по имени Ренита, решила изваять статую Андроника Великого из мрамора. Все шло хорошо, пока одним случайным взмахом руки, она не привела в действие колдовство, расплющившее мраморному дракону-императору нос. Работа на которую она потратила два дня, денно и нощно ее вытачивая, почти не оставляя себе времени на сон и еду, была безвозвратно испорчена.

У Рениты случилась истерика и графине Дэву пришлось куда-то ее увести.

Агата оттачивала движения танца, выслушивая постоянные наставления Исоры. Казалось, что той все не нравится.

— Светлячок, как ты поднимаешь руки? Надо, чтобы локоть первым шел наверх. Держи пальчики вот так, как я тебе показывала. Вот, бери пример с Магды. Видишь, как она делает?

Агата старалась, как могла, хотя в глубине души переживала из-за того, что танец ей не дается, гораздо меньше, чем вчера.

Среди сновавших по павильону служителю она заметила Фрола Зериона. Агата попыталась поймать его взгляд, но казалось, что верховный служитель вовсе на нее не смотрел. Когда же он оказался так близко, что невозможно было уже ее не заметить, и Агата взглянула ему в глаза и нежно, немного смущенно улыбнулась, он отвел взгляд, а затем и вовсе отвернулся от нее. Лицо его при этом осталось холодным и чужим, будто это не он вчера говорил с ней с теплотой и лаской, и поймав ее в свои объятия помогал спешиться с фернали.

Вроде бы он ничего такого не сделал, но Агата почувствовала себя так, словно ей распороли грудь, разворотили ребра, и плюнули прямо на окровавленное, бьющееся в спазме сердце. Вчера ей казалось, что между ней и верховным служителем установилась некая особая связь, а теперь выходило, что все это существовало только в ее воображении.

Агате стало так обидно, что она стала еще хуже танцевать. Именно в этот момент, к ним подошла графиня Дэву.

Дуэнья была одета в роскошное платье, нежнейшего сиреневого оттенка, а волосы ее были заплетены в сложную косу, спускавшуюся почти что до пят и украшенную шелковыми лентами и живыми цветами.

Несмотря на нежный и трепетный внешний вид, она казалась раздраженной и едва ли не злой. Ее лицо под вуалью пудры и румян раскраснелось, а глаза казались еще темнее, и злей.

— Что это, моя дорогая, пантомима? — поинтересовалась графиня, глядя на Агату, сощурив глаза. — Это танец? Семь сестер, это никуда не годится. Если ты будешь завтра так танцевать, то опозоришь на пять поколений весь свой род.

Один из сопровождавших графиню служителей, направил на ее лицо розовое сияние вещательного кристалла, ловя каждое слово, которое она выплевывала из своих карминных губ, а второй подобрался поближе к Агате.