Северина Мар – Невесты дракона-императора (страница 41)

Лидия замолчала, глядя на Пинну. Та не отводила от нее взгляд.

— Вот как, — только и сказала она.

— Вот так, — подытожила Лидия. — И, знаешь, для меня тот день был днем удивительных открытий, ведь я никогда до того не думала, что кто-то может пойти против моей матушки и выйти сухим из воды, а той служанке это удалось. Она обокрала нас и сбежала, ее так и не нашли.

— Может быть, это вовсе не она сделала.

— Кто же еще? Но не в этом суть, — отмахнулась Лидия. — Суть в том, что встреть я эту девчонку сейчас, я бы тут же ее узнала. Если бы я указала на нее матушке, то та бы непременно меня поддержала, и все слуги, что работали тогда у нас, то же бы сказали, что это та самая воровка и есть, и ее бы схватили и отправили на соляные копи или на каторгу но, знаешь, я бы этого делать не стала. Я бы никому не сказала, что это она.

— Почему не стала бы?

— А зачем? — Лидия подняла на Пинну льдисто голубые глаза. — Мне та девчонка ничего дурного не сделала. Я только позабавилась, когда поняла, что она облапошила мою мать. Украшений и золота у нас в семье полно, и, кстати, по праву всем этим должна распоряжаться я, а не матушка. Так что нет, я не стала бы ее сдавать, скорее захотела бы подружиться.

— Какой ты интересный человек, — Пинна вдруг странно улыбнулась. — Я сперва думала, что ты очень наивна, и простодушна, но потом… Потом было уже поздно, что-то менять.

— Все всегда так думают, — кивнула Лидия.

— Говоришь, что хотела бы подружиться… с ней. Но если бы тебе вдруг понадобилось перешагнуть через нее для своих каких-то целей, то ты бы и на удар сердца не задумалась. Не так ли?

— Прости, но иногда так бывает. Что-то одно, всегда важнее, чего-то другого.

Они замолчали, каждая погрузившись в свои мысли.

Агата прикрыла глаза. Она уже и сама не могла понять: был ли подслушанный разговор правдой, или странным, причудливым сном.

В темноте пещер не было ни дня, ни ночи, и потому Агата не знала, сколько прошло времени, но проснувшись от тихого клокотания ферналей, она чувствовала себя достаточно бодрой, чтобы продолжить путь.

Остальные тоже уже бодрствовали. Лили собирала вещи, которые они успели раскидать по лагерю, Пинна ей помогала, Лидия сидела на одеяле, глядя в, заросшую кристаллами, стену, а Магда, потянувшись и почесав спину сказала:

— Вот бы выкупаться! Жалко, что одежку уже не постирать, но хоть бы так…

— И где ты собралась купаться? — поинтересовалась Лили, сворачивая одеяло.

— Так озеро же вон! — Магда махнула рукой на темную гладь воды.

— Там вода холодная, простудишься и умрешь. И еще неясно, что там на глубине водится, и может вода — вообще отравлена.

— Так фернали же вчера из озера пили…

— Ну, фернали — такие замечательные создания, что могут есть и пить такое, отчего любой человек в три вздоха бы умер, а им ничего, — заметила Агата.

— А я все равно искупаюсь! — отрезала Магда и принялась стягивать платье.

Вскоре, не слушая причитания Лили, она с визгом забежала в воду.

— Эй, а вода-то тепленькая! — крикнула она.

Подойдя к берегу и присев на корточки, Пинна окунула в воду ладонь и подтвердила:

— И правда теплая. Наверно, в озеро впадают горячие источники. Я, пожалуй, тогда тоже искупаюсь.

Молча поднявшись, Лидия стала расстегивать платье, явно намереваясь зайти в воду.

Агата решила, что не хочет одна быть грязной, и, раздевшись, тоже погрузилась в воду. Последней в озеро зашла Лили. Она боязливо оглядывалась, словно ждала, что в любое мгновение из глубины покажется щупальце и утащит ее на дно.

Агата старалась не показывать этого явно, чтобы остальные не сочли ее трусихой, но она более чем разделяла опасения Лили.

Вода была темной и мутной — так что было не разглядеть ног. Агате все казалось, что что-то следит за ними из глубины, и только ждет, чтобы напасть. Ей даже хотелось запеть свою змеиную песнь, чтобы то, что скрывалось на дне ответило ей, но она не решилась.

Вовсе необязательно, чтобы в воде вообще, что-то было кроме них, а даже если и было, то оно могло быть чем угодно, а не только змеей.

Агата быстро обмылась, не отходя далеко от берега, а затем помогла Лидии промыть волосы. Пинна и Магда же заплыли едва ли не на середину озера.

— Вот дурехи! — сказала в сердцах Лили.

Агата кивнула, хотя в тайне даже завидовала их смелости.

Несмотря на все опасения, ничего страшного не произошло. Выйдя на берег и натянув на мокрое тело платья, они продолжили путь.

Из пещеры вели два прохода. Из одного из них пришла Лидия. Она пометила его, привязав к кристаллу алую нить, которую вытянула из подола платья.

В той стороне был заваленный проход и обрушенный мост. Идти туда не было смысла и потому, они выбрали второй туннель.

Агата замечала это и вчера, но теперь видела особенно ясно: туннели спускались вниз, все дальше уводя их под землю. Стены и своды заросли вещательными кристаллами. Все чаще между розовой гладью кристаллов, появлялись шапки мха, и странные фиолетовые ростки. Похоже, что эти растения как-то приспособились к жизни в розовом свете кристаллов, и неплохо себя здесь чувствовали.

Чем дальше они шли, тем больше Агату снедало беспокойство. По ее подсчетам, они должны были уже пересечь горный хребет под землей и выйти на поверхность по ту его сторону, но ничего похожего на выход из пещер не наблюдалось. Наоборот, они только глубже уходили под землю.

Вскоре и остальные начали замечать, что что-то не так.

— Нам еще долго ехать? — спросила Магда, покачиваясь в седле.

Сложно было отследить время, но, казалось, что они в пути уже полдня.

— Агата, ты не знаешь, когда мы доберемся до выхода? — вторила Лили.

— Не знаю, — честно ответила Агата. — Кажется… Кажется, что туннели длиннее, чем я думала.

Остальные ничего не ответили, но, как ей показалось, взглянули на нее разочарованно.

У Агаты и без того было на сердце тяжело. Она взяла на себя ответственность за других, когда решила идти через пещеры и повела их за собой, а теперь, кажется, подвела их всех, и они просто заблудятся и умрут, и никто даже не найдет их тела. Родители так и не узнают, что стало с их бедными заблудшими дочерьми! Может быть, спустя столетия в пещеры спустятся люди и найдут их высушенные косточки.

Агата едва сдерживала себя, чтобы не заплакать и не показать, охватившую ее панику остальным.

— Глядите, кажется впереди пещера! — сказала Магда, ткнув пальцем вперед.

Она была права. Вскоре, стены туннеля расступились и они оказались под сводами просторной пещеры. Та была меньше, чем пещера с озером, в которой они ночевали, во все стороны из нее расходились новые туннели. Своды и стены густо заросли кристаллами, но там, где их не было…

— Это, что фрески? — удивленно спросила Лили.

Пинна достала из седельной сумки огненный камень и остальные последовали ее примеру. В ярком и горячем свете камней, они увидели бледные и выцветшие фрагменты фресок, украшавших некогда всю пещеру.

Спешившись, и привязав ферналей к сталагмитам, девушки принялись бродить кругами, изучая необычное место в которое им довелось попасть.

Фрески, покрывавшие стены, были куда менее искусные, чем те, что Агате доводилось видеть в Святилище золотого дракона и Ониксовом дворце, но сделаны были с большой тщательностью и даже любовью. Неизвестные художники старательно вырисовывали каждую ресничку, каждый волосок и лунку ногтей.

Раз за разом повторялось изображение троих людей. Они могли быть нарисованы в одиночестве, вдвоем или сразу все вместе: смуглая девушка с темными косами, отдавшими синевой, юноша — такой светлый, будто на него не хватило красок, и третий — молодой мужчина с алыми, словно пролитая кровь, волосами.

А на высоких сводах виднелось изображение трех исполинских созданий, переплетавшихся длинными телами. Сперва Агате показалось, что это змеи, но спустя мгновение она поняла — нет. Это не змеи, а драконы.

Глава 26

Водопад и кинжал

Один дракон был темо-синим — почти черным, с длинной изгибающейся шеей. Крыльев у него не было, а лапы походили на ласты морских черепах.

Второй оказался белым словно фарфор и походил на змею, из-за очень длинного, вытянутого тела и коротких лап. Он также был бескрылым и по всему его телу шли отростки, похожие на хлысты.

Третий дракон напоминал Андроника Великого в его истинном обличье. Только он был алым, и с одной головой вместо трех. Его огромные крылья, распахнулись подобно парусам, а длинный хвост заканчивался острым шипом, похожим на наконечник стрелы. Из распахнутой пасти извергались языки пламени.

— Что все это значит? — прошептала Лили, поравнявшись с Агатой. — Что это за создания? И кому надо было спуститься так глубоко, чтобы изрисовать ими тут все?

Агата ничего не ответила. Ее язык прилип к небу, а в животе стало тяжело, словно она проглотила камень.

Она совсем забыла о том, что рассказал Андроник Великий в день аудиенции. Тогда, отвечая на вопрос Миры, он сказал, что родился из плоти и крови других драконов, а когда та переспросила, что разве он не был соткан из ветра и солнечного света, то ответил, что «скорее из земли, огня и воды».

Красный дракон извергал пламя и представлял собой огонь, синий, судя по ластам, вместо лап, жил в океане, а третий… третий отдаленно напоминал земляного червя.

Если это так, то фрески изображали других драконов, живших когда-то давно. Они были прародителями Андроника Великого и, как и он, помимо своего истинного обличья, могли принимать и человеческий облик.