Северина Дар – Тайны Возрождения (страница 8)
– Не нужно, – остановил доктор жестом, и тот застыл в недоумении. – Доставьте пациента на второй этаж через десять минут.
– Так точно, – громко и четко произнес мужчина.
– Да расслабься, я ж не капитан.
Захар дружелюбно похлопал его по плечу, взглянул на Еву, бросил взор на запертую дверь и направился вперед. Девушка послушно не отставала. Белый коридор, закрытые невзрачные двери, просторные запертые окна с решетками мелькали непрекращающимся потоком. Встроенные плоские лампы дневного цвета загорались и гасли, автоматически реагируя на движения. Они вышли на лесничную площадку, поднялись на этаж выше и миновали очередное удлиненное пространство, подобное предыдущему.
В конце коридора Захар остановился и достал ключ из кармана джинс, вставив в замочную скважину и распахнув дверь, кивком приглашая гостью войти первой. Ева все так же молча повиновалась и проникла в кабинет. Не успев даже осмотреться, она присела на стул у прямоугольного стола, пока Захар одевал белый халат сверкающей свежестью и чистотой. Уже через секунду и он опустился на удобный стул перед ноутбуком и раскрыл предмет, щелкнув кнопкой включения.
– Сейчас к нам придет коллега. Может, накинешь халатик?
Предложил мягким тоном Захар, встав с места и распахнув шкаф. Ева приняла вещицу и тут же набросила на плечи. В кабинет уже вошел невролог. Мужчина был не на шутку взволнован. Едва поздоровавшись, все трое услышали тяжелые шаги из коридора. В дверях показался пациент с охранником позади.
– Пора, – напряженно вырвалось из уст Захара.
Изнуряющие процедуры сменяли друг друга. Пациент со своими сопровождающими переходили из кабинета в кабинет, от врача к врачу. Время шло слишком медленно для Евы, которая совсем не привыкла находиться среди живых. Ее выматывали бесконечные вопросы, периодические крики исследуемого и его внезапные вспышки агрессии, которыми он демонстрировал свое недовольство. Уже к вечеру Ева порядком устала, и клонило в сон. Захар же будто и не участвовал во всем этом безумии, находясь в хорошем расположении и все еще широко улыбаясь каждому, с кем встречался взглядами. Он успел собрать внушительную папку документов и вместе с экспертом на закате они подошли к кабинету невролога, который должен был дать заключительный вердикт.
– Вот и все. Что скажешь, – психиатр положил бумаги на стол. Тот мгновенно схватил и молча приступил к изучению, вдумчиво читая каждую строчку.
Захар подошел к тумбе с чайником и налил всем троим кофе, достав с полки открытую упаковку печенья. Ева с радостью угостилась, вспомнив, наконец, что жутко голодна.
– Знаешь, вижу незначительные изменения, но не сказал бы, что мужчина страдает сомнамбулой. Хотя, если болезнь проявилась недавно, такое возможно, – прервал продолжительное ожидание невролог, подняв голову на Захара.
– Так что говорить на суде? Какие документы предъявить?
Психиатр вопросительно смотрел на коллегу, понимая, что заключение врача – последняя надежда для пациента. Он точно не мог быть опасным и хладнокровным убийцей.
– Напишу о болезни в первоначальной стадии, – тихо парировал тот. – Некоторые отклонения в результатах присутствуют и нужно наблюдать дальше. Вообще очень интересный случай.
– Понятно, – оборвал Захар. – Пиши и давай без лекций. И без того устали.
Захар сидел в душном коридоре уже больше двух часов. Обстановка давила: деревянные стены, потолки, тусклый свет, постоянно доносящиеся до ушей крики, мелькание людей, плач потерпевших и срывы осужденных заключенных. Он потерял счет минутам, а, может, уже и часам, проведенным здесь. Свидетели по делу почти все разошлись. Совсем скоро он останется в полном одиночестве. За время, проведенное здесь, он успел выпить несколько чашек кофе, от которого подступала тошнота, позвонить знакомым и даже вздремнуть. Наконец, двери распахнулись. Его имя озвучила секретарь.
– Добрый день, – врач устроился за трибуной в центре такого же деревянного зала. В помещении насчитывалось только пять человек.
– Прошу зачитать заключение, – произнес мужчина преклонных лет, что сидел напротив с молоточком в руках.
– Конечно же, – положил перед собой документы и начал читать, не отрывая взгляда. – Невролог психиатрического отделения «Сияния разума» назначил несколько процедур, что подсудимый проходил в моем присутствии. МРТ головного мозга обнаружило незначительные отклонения, так же, как и сканирование сосудов. Рентген и УЗИ ничего не показали, но врач дал заключение о нарушении функций мозга, которые можно принять за болезнь под названием сомнамбула.
– Поясните.
– Нарушение сна, при котором пациент двигается и совершает некоторые действия, не осознавая этого и не помня о них.
– Это подлежит лечению в вашем отделении?
– Конечно, расстройство нервной системы мы лечим в стенах больницы.
– Благодарю, доктор, и прошу присесть. Судья удаляется для вынесения решения.
Давид позвонил Захару спустя пять дней и пригласил на оглашение вердикта. Доктор взволнованно вошел все в тот же зал. Он нервно теребил пальцы в ожидании судьи и приговора, изредка посматривая на совершенно спокойного подсудимого, который боялся поднять глаза, оторвав их от пола.
– Я изучил материалы дела и на основании ст. 29 Закона от 02.07.1992 №3185—1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Передаю подсудимого в руки специалистов на один год, после чего заседание возобновится, – он ударил молоточком и скрылся.
Захар набирал номер дежурного врача трясущимися руками, едва попадая по клавишам мобильного телефона, и предупредил о прибытии осужденного в клинику в ближайшее время. Он ощущал и облегчение, и в то же время напряжение, чувствовал ответственность перед судом и перед Давидом в том числе. Спешно покидая здание, доктор притормозил на массивных ступенях, вдыхая свежий воздух. Осужденного уже погрузили в специализированную машину.
«Гелендваген» мчался за полицейским автомобилем, не упуская из вида. Они вместе припарковались. Конвой вывел пациента и доставил мужчину в ту же палату. Захар не вмешивался, лишь наблюдал поодаль. Ужин прошел спокойно, в одиннадцать выключили свет и объявили отбой. Психиатр покинул клинику последним.
Пациент долгое время ворочался, не мог уснуть. Это происходило с тех пор, как оказался в том лесу. Кошмары мучили каждую ночь: море крови, растекающиеся по травяному покрову, не один, а десятки трупов на деревьях. Временами они оживали и бросались на него, пытаясь уничтожить острыми зубами или же изрешетить кинжалами. Он отбивался, пока не просыпался от собственного крика. Вот только пробуждение не приносило облегчения. Перед глазами свисала все та же одинокая лампочка и четыре стены маленького замкнутого пространства.
– Я останусь взаперти навечно, – подумал про себя, очнувшись от привычного кошмара, разрывая тонкую пожелтевшую простыню. – Нет, такой, как я, недостоин жизни даже здесь.
Мужчина наспех скрутил ткань, закрепил на перила кровати и сунул голову в петлю. Мысли улетучились, в голове пустота. Глубоко вздохнул и склонился на полу, натянув веревку. Она сдавила горло. Пронзила резкая боль, в глазах потемнело. Не хватало воздуха. В какой-то момент мужчина ослабел, тело неумолимо тряслось, а зрачки закатились. Это длилось минуты три.
– Простите, – на последнем издыхании произнес шепотом и обмяк.
Ева не находила себе места в этот вечер. Работу сделала, вердикт вынесен в пользу психического расстройства. Нет, она не против приговора и не оспаривала его даже в мыслях, но все равно чувствовала тревогу. Интуиция кричала, что мужчина не причастен к убийству, а она верила своему чутью. Девушка вернулась домой раньше обычного, приготовила ужин, приняла ванну и легла спать. Сон долго не шел, заставляя периодически подниматься и бродить по комнате, но в какой-то момент ночь победила, и Ева провалилась в другой мир.
Глава 7
Захар безмятежно спал, уставший за прошедшие сутки. Воскресное утро уже входило в свои права. Утренние лучи солнечного света настойчиво пробивались сквозь тяжелые гардины. Будильник благосклонно молчал. Молодой человек прищурился, не открывая глаза, и отвернулся от окна. Сознание вновь погрузилось в еще не отпустившее его сновидение. Неожиданно заиграла музыка домашнего телефона. Захар натянул на лицо одеяло, стараясь продлить блаженство редкого отдыха. Мелодия продолжалась минуту, после чего раздался щелчок и включилась громкая связь.