Sevak Avetisyan – Место, где я остался (страница 8)
Я захотел это сохранить. Не потому что боялся, что потеряю — впервые дело было не в этом, — а потому что хотел помнить именно так: её, спокойную, настоящую, не позирующую ни для кого, просто существующую в этом моменте целиком.
Я поднял телефон, поймал этот момент и уже почти нажал кнопку, когда она повернула голову. Наши взгляды встретились. Она ничего не сказала — только едва заметно улыбнулась. Этого было достаточно.
Я нажал на кнопку.
— Ты меня сфотографировал? — спросила она с лёгкой улыбкой, не то удивлённо, не то смущённо.
— Да, — сказал я, не пытаясь оправдаться или свести это к шутке, как сделал бы раньше. — Ты сидела так… не знаю, как объяснить. Настоящая. Захотелось, чтобы это осталось.
Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом отставила чашку.
— Знаешь, что самое странное? — сказала она.
— Что?
— Ты говоришь о потерях так, будто если никогда ничего не иметь по-настоящему, то и терять будет нечего.
Я замер, чувствуя, как эти слова попадают точно туда, куда я сам годами боялся заглядывать.
— Может быть, — сказал я тихо.
— Это ведь не только про фотографии, правда? — продолжила она.
Я ничего не ответил.
— Ты ведь всегда так делаешь, — сказала она тише. — Когда что-то начинает становиться важным, ты заранее ищешь дверь, через которую можно уйти. Будто если уйдёшь первым, будет не так больно.
Она посмотрела на меня, и в её взгляде не было ни упрёка, ни жалости — только какое-то спокойное узнавание.
— Только знаешь, что странно? Ты всё равно каждый раз что-то оставляешь после себя. Людей. Места. Воспоминания. Просто делаешь вид, что тебе всё равно.
Я долго молчал, глядя на экран телефона, где всё ещё была открыта её фотография — тихая, настоящая, ничего не требующая.
— Я никогда не думал об этом так прямо, — сказал я наконец. — Но, наверное, ты права.
Эмма посмотрела на меня, потом на телефон в моей руке.
— Покажешь? — спросила она тихо. — Мне интересно, какой ты меня увидел.
Я без колебаний передал ей телефон.
И только потом понял, что раньше бы не сделал этого так легко. Раньше я бы начал объяснять, оправдываться, искать причину, почему этот снимок ничего не значит — прежде чем кто-то успел бы увидеть в нём больше, чем я готов был признать сам.
Она посмотрела на фотографию ещё раз, теперь уже не на себя, а словно пыталась увидеть тот момент моими глазами.
— Это то, как ты видишь мир, — сказала она просто, возвращая мне телефон. — Не что-то, что нужно объяснять или оправдывать. Просто то, кто ты есть, когда перестаёшь бояться того, что видишь.
Я не нашёлся с ответом. Просто сидел рядом с ней, чувствуя, как что-то внутри меня медленно перестаёт защищаться.
В ту ночь, когда я вернулся домой, я долго смотрел на эту фотографию. Раньше я бы оставил её среди сотен других снимков, где она затерялась бы среди сотен случайных кадров — улиц, людей, света, чужих историй, которые я собирал каждый день, не позволяя себе признать, что некоторые из них значат для меня больше остальных.
Но в этот раз я сделал другое.
Я сохранил её отдельно.
Не потому что боялся забыть Эмму. А потому что впервые не боялся признать: этот момент был для меня важен.
Я дал ей имя.
«Эмма. Вечерний свет».
Не потому что хотел сохранить её на случай, если однажды потеряю. А потому что впервые хотел сохранить то, что было у меня сейчас.
Раньше я давал названия только тому, что нужно было запомнить: адресам, документам, рабочим файлам. Всему, что имело практическую пользу.
А теперь я впервые назвал что-то просто потому, что оно было дорогим.
Раньше мне казалось, что дать чему-то имя — значит сделать это уязвимым. Теперь я понял обратное. Иногда имя — это первый способ сказать: это действительно было.
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.