Seva Soth – Сказание об Оками 6 (страница 9)

То, что со мной в паре поработает помощница “живого бога”, особых эмоций не вызвало. Она выглядит не таким уж плохим человеком, но от мудацкого кольца меня, конечно, не избавит. Слишком плотно наверняка повязана со своим боссом. Может быть, они даже вместе. Поймет меня как девушка девушку и отпустит к любимому? Смешно. Я не удержалась и хихикнула собственной наивности.

– Простите, Конан-сан. Шини смеется над глупой сестренкой Оками и ее фантазиями. Можно нам с Наоми погулять по городу? Шини обещает, что не будет его уничтожать.

Шутка, конечно. Даже если бы это мне было под силу, никакой мотивации на то нет. Мне понравился Аме, своей монументальностью, готичной мрачностью, индустриальной брутальностью, повсеместным электричеством.

– Вы ведь не пара? – уточнила Конан, проигнорившая мою попытку пошутить. Слегонца обидно. Я не перед каждым стараюсь быть веселой, а у Шини и вовсе юмор не часть образа.

– Нет, – кратко ответила я.

– Но я был бы не против, – добавил бабник.

– Пейн-сама против. Никаких романтических отношений внутри организации. Вы должны быть сосредоточены на ваших миссиях, а не чувствах. Это помещение остается за вами, Наоми-сан. Располагайтесь. Орочимару-сан будет в городе через несколько дней и вы получите свою общую миссию. Шини я у вас забираю, – все бесстрастно, как будто с Миурой-сенсем и Ито одну школу риторики посещала.

– Да как так-то!? А если я уже влюбился? – все еще клоунада. Никакими чувствами и не пахнет, конечно.

– Пока – Протянула парню руку – Еще поработаем как-нибудь вместе.

– Моё сердце разбито. Придется искать утешения… – впервые с начала беседы взгляд Наоми скользнул по достойной зависти многих, но, наверное, не меня, привлекательной фигуре Конан. – …в чьих-нибудь объятиях.

– В деревне есть квартал красных фонарей, там вас утешат, Наоми-сан. Курьер скоро принесет вашу оплату за минувшее задание.

– Это же совершенно меняет дело! – воспылал фальшивым энтузиазмом юноша. А может, и настоящим. Мужики – они такие, готовые любить все, что шевелится. Тут же любвеобильному парню длительное воздержание обломилось.

– А Шини? – спросила я. – Не в том смысле, что Шини нуждается в эмоциональной разрядке в квартале красных фонарей… – надеялась чуточку вогнать Конан в краску провокационным заявлением, но и тут мимо. Не скажу, что не люблю внешне лишенных эмоций людей. Скорей наоборот, мы с ними в итоге хорошо находим общий язык. Но поначалу понять их тяжело. Вот и тут. Что она скрывает?

– Наша совместная миссия начнется в пределах недели. К тому моменту мы немного познакомимся. Кроме того, ты же ирьенин, одна из учениц знаменитой Цунаде? – вопрос с тенью настоящего интереса, пробивающегося через восковую маску.

– Вы путаете, Конан-семпай. Это сестренка Оками училась у Цунаде-самы. Но Шини разбирается в медицине не хуже. Считайте, что знает все тоже самое, что и она.

– В Амегакуре нехватка квалифицированных медиков. Я лично буду благодарна, если ты посвятишь время ожидания миссии приему больных, а не тренировкам или отдыху.

Задумалась на несколько секунд. Медицина – это реально не моё. Получается хорошо, главным случаем за счет типа-генетических воспоминаний и учебы у наставницы, но как-то нет у меня ощущения отлично выполненной работы, когда довольный пациент ковыляет прочь на своих двоих. Однако, с точки зрения рациональной Шини, предложение очень полезное, я, приняв его, сразу вписываюсь в местное общество и начинаю быть на хорошем счету. И синевласка не зря про личную благодарность сказала. Не верю в добреньких шиноби, у них… нас… всех психика сильно поломана. Но мне почему-то кажется, что Конан очень порадуется положительному ответу.

– Шини почтет за честь оказать помощь гражданским, – приняла я решение. Интересно, что тут за проблемы со здоровьем такие? Не окажется ли больных с характерными симптомами лучевой болезни? Цунаде-сенсей за прошедшие три года дофига времени убила на их исследование и на начальных стадиях я, возможно, смогла бы помочь. Одна из четырех ирьенинов во всем мире, кто в теме. Хотя Чико можно не считать, она хоть и совершила огромный скачок в контроле чакры, что позволило сформировать печать Бьякуго, как ирьенин – полнейшая посредственность. У нее я лечиться бы не стала. Вот Ши-тян молодец, к ней бы я на операционный стол лечь не постремалась.

– Одевайся и пошли, не забудь шляпу, на улице дождь, – посоветовала синевласка.

– Это была шутка, да? Смешная. Тут всегда дождь.

– Не совсем так, Пейн-сама иногда выключает ливень, когда у него хорошее настроение.

– Могли бы и постараться получше, чтобы он довольным был, – проворчала я, надевая плащик и забирая с собой шляпу, но при этом не сдержала улыбки.

Глава 6

Конан на улице накинула на голову капюшон. Но, несмотря на это, нас узнавали. Скорее всего, по форменным плащам. Ну то есть меня никто знать не мог, Шини вообще личность реально не существующая, но помощница Пейна тут фигура заметная. И, согласно первым наблюдениям, популярная.

Значительная часть встреченных прохожих с большим почтением нам кланялись и не разгибались, пока не отойдем подальше, как сообщала эхолокация.

– Вас тут любят или боятся? – не могла не спросить. Очень важный штрих.

– Уважают. Разве в деревне, Скрытой в Водовороте, иначе?

– Нет, ее величеству королеве Оками никто не кланяется, кроме одного старого АНБУ. Наша деревня – скорее одна большая семья. Масштабы несопоставимы, конечно.

Мои откровения остались без ответа. Не очень-то он мне и требовался.

Идти пришлось совсем недалеко, метров триста вдоль по улице, пока не уперлись в неожиданно низкое, но толстое, как бочонок, здание. Всего лишь пятиэтажка. Вход обозначен вывеской с иероглифом “больница”. Я все еще терпеть не могу такую запись, проигрывающую по удобству слоговой, но, как-никак, почти семнадцать лет в здешней культуре варюсь, привыкла. Мозг – он биджево пластичный, легко адаптируется.

У дверей приемного покоя толпилась очередь из пациентов, но плащей с облачками оказалось достаточно, чтобы люди расступились и пропустили нас. Заметила несколько мужчин с явными травмами, в том числе одним переломом. Ничего такого, что требовало бы срочного вмешательства.

Внутри клиники довольно-таки убого. Ну то есть чистенько, конечно, что прямо-таки достижение на фоне погоды на улице. На входе людям чистые деревянные тапки раздают, чтобы переобуться. Пришлось и мне сменить на них свои ботинки.

Но чистота – единственное достижение. Очень мрачные помещения во все той же индустриальной стилистике. Под потолками ничем не прикрытые трубопроводы и пучки кабелей. Освещение вроде как яркое, но иногда моргает. Условий для ожидающих своей очереди пациентов особых нет. Очень многие сидят прямо на полу. Из персонала пока увидела только человека, заведующего сандалиями и уборщика, протирающего полы.

Даже запах не тот, какого я жду от больницы. Подсознательно ожидаю, что будет пахнуть лекарствами, спиртом, ну или хотя бы еще какой-нибудь обеззараживающей дрянью. Но нет. Ржавеющий металл и смазка. Точно тот же аромат и в предыдущем здании распространен. Местные, наверное, уже принюхались и адаптировались.

– Второй этаж, – кивком задала мне направление Конан. Молча последовала за ней, стараясь приглядываться к будущей напарнице. Пока могу ее охарактеризовать, как довольно закрытую. Угу. Офигеть какие выводы. Вот такая я физиогномистка.

Узкая лестница со слишком маленькими ступенями. Мне в целом норм, а вот нормальных габаритов мужику ногу на них ставить наверняка неудобно. Коридоры тесные, как на корабле. И вот мы в кабинете с табличкой “главный ирьенин”.

Тесная комнатушка едва-едва вместила трех человек. Стол, заваленный медицинскими записями. Анатомические атласы на стенах. И уже привычное отсутствие окон.

Сухопарый дядька лет пятидесяти, весь испещренный шрамами и с бесконечной усталостью во взгляде не показался мне медицинским светилом. Хотя бы из-за тех самых шрамов. У него старинный ожог в половину лица, чудом не лишивший мужика глаза когда-то давным-давно. Нормальный ирьенин уж себе-то рожу да поправил бы. С другой стороны, я сама целенаправленно не трогаю шрамы на животе, хотя могла бы их давным-давно свести. Мой крестик-мишень – это напоминание о том, что Оками не бессмертная машина для убийства самураев, а живая девушка. Может, и тут так? Шрамы – как якоря для важных воспоминаний.

– Позвольте представить, это Кусуо-сан, главный ирьенин Амегакуре. Это Шини-сан, она будет работать у вас ближайшую неделю.

– Ребенок? Серьезно? – раздраженно бросил мужчина. – Конан-сама, когда я просил больше персонала, имел в виду нормальных подготовленных ниндзя-медиков. Конечно, рук не хватает и найдется простая работа даже для девочки, но…

– Шини совершеннолетняя, – как-то по детски прозвучало, но ничего не смогла с собой поделать. Сказала, как получилось.

Взгляд, полный скепсиса, был мне ответом. Мужик мог бы хоть на руки мои посмотреть и догадаться, что эксклюзивное колечко случайным малолеткам не выдают. Или он вообще не в теме и одной только медициной занимается?

– Шини-сан будет вести прием, как полноценный ирьенин, наравне с вами, Кусуо-сан. Я поручилась за нее перед Пейном-самой.