Seva Soth – Сказание об Оками 6 (страница 48)

– Ах-ха-ха-ха! – раздался со всех сторон совершенно безумный хохот саннина. Нормальный человек так смеяться не может, только обезумевший маньячина. – Вот всё и кончено! Этот яд я создал специально против Цунаде, он лучше всего работает именно на пользователях печати силы сотни. Много ли у тебя осталось чакры? Это ненадолго, скоро кончится совсем. Смиритесь, это полный разгром.

– Ублюдок! – скопировала моё любимое ругательство Чико.

– Не надо так горячиться. Ах-ха-ха-ха! Я вас с самого начала не планировал убивать. Давайте я расскажу, что с вами всеми будет. Первым делом я вырежу твои прекрасные глаза, Учиха-сан. Три томоэ – это замечательно. Не каждым в вашем клане достижимо. Шаринган я пересажу Оками. Ты уже довольна, Оками-химе? Завидовала наверняка редкому додзюцу своей подруги. Теперь я устраняю повод для зависти.

Я же попыталась шагнуть к коридору, уходящему вглубь базы. Нужно где-то заныкаться, избавиться от яда и тогда… но едва-едва ноги сдвинуть смогла.

– Но твоя судьба будет обсуждаться отдельно, королева Узушио. Я вытащу из тебя всё. Знания, техники, ДНК. Вернемся к твоей подруге. Лишившись глаз, ты не умрешь. Преступно терять источник генома Учиха в ситуации, когда клан со дня на день целиком вырежут. Ты будешь использована мной, как живой инкубатор. Станешь рожать мне новых носителей генов вашего прародителя. Технологии с этой базы позволяют. Наоми-кун, ты хотел с ней интимной близости? Я, пожалуй, даже исцелю тебя, чтобы ты получил свою награду и только потом придумаю что еще с тобой сделать.

– Ублю… док… – уже едва выдавила Учиха. Яд продолжает действовать.

И снова дикий смех. На эхолокацию чакры уже не хватает, но я все же увидела его источник. Разрубленный на части труп, верхняя половина, вспучился и из останков поднимается совершенно целый, разве что испачканный в слизи Орочимару. А у меня даже простейший призрачный нож не получается. Не сенбоном же в него запулить. Это полный крах.

Глава 29

Вальяжный взгляд мудацких змеиных глазок, растянутый в ехидном оскале рот, длиннющий змеиный язык, каким Орочимару облизал тонкие губы на своей бледной роже.

Знала бы, что так получится – держала бы взрывные печати постоянно наполненными. Но нет, в своей дурости, помня дуэль с неуязвимым самураем, я их почти никогда не наполняю. Зачем, если в бьякуго чакры на сотни меня хватит?

– Кацую? – позвала я призыв, как последнюю надежду. Уж она-то мне чакру наставницы сейчас как передаст! Не отозвалась. Биджу! Я даже упустила момент, когда ее потеряла.

– Никаких шансов, Оками, – в данный момент саннин говорил нормально, через рот, а не при помощи техники. – Не порти мне момент торжества своими трепыханиями. В прошлую нашу встречу я, между прочим, действительно исполнял приказ Сарутоби-сенсея – напугать и оттолкнуть тебя. Сейчас же я получу всё!

В голове моей лихорадочно метались мысли. Что я еще не использовала? Взрывная глина? Куколка Оками? Вытянуть чакру из обычной бумажной взрывной печати, чтобы хватило на одну технику. Призвать волка? Уйти с волком, бросив своих? А потом их спасти…

– Я прямо-таки вижу твой мыслительный процесс, ха-ха-ха. Неужели ты думаешь, что человек с моим интеллектом что-то не предусмотрел? Что хоть какое-то из твоих маленьких дзюцу имеет небольшой шанс мне навредить? Ты считаешь, что я бы позволил себе эти несколько минут наслаждаться победой, если бы не был уверен в абсолютном превосходстве?

Что у меня еще осталось? Кольцо! Оставила слушать прямо-таки театральный злодейский монолог только половинку сознания, а второй скользнула в пещеру со статуей. Как быстро Конан сюда сможет прилететь? Согласится ли она мне вообще помочь? А другие члены Акацуки?

На меня смотрел странный уродец Зецу, человек-мухоловка. Бледный тип с оплывшим лицом, одна половинка которого еще и подкоптилась. И больше никого тут нет.

– Передай, пожалуйста, Пейну и Конан, что меня схватил Орочимару, – попросила я. – И Наоми смертельно ранен. Не уверена, что у него есть шансы, – не то, чтобы есть поводы надеяться выпутаться. Но если чудо произойдет – отличный повод снять с парня кольцо и спрятать на Узушио. Тем более, что какой-то план у меня все-таки родился. Биджево рискованный, но лучше, чем ничего.

Не дожидаясь, пока Зецу, смотревший на меня с полностью безразличным выражением умственно неполноценного на роже, что-то ответит, покинула пещеру. Мне сейчас потребуется абсолютно всё. Даже не буду оценивать риски. Они громадны, но надо верить в себя. Уверенность в своих силах важна. В Кодексе сказано: “кто верит в победу – уже наполовину победил, кто сомневается – наполовину проиграл”.

Хотелось сказать что-то едкое и пафосное перед тем, как начинать, но не стала привлекать лишнее внимание. Трясущимися, ещесекундно слабеющими руками дотянулась до особой печати хранения, созданной совместным усилиями Фумито и дедушки Эна. Фуин, в которую мы запихали хвост биджу.

Активировать ее для нормального извлечения слишком затратно, просто порвала пополам и тут же потянула в себя жгучую ядовитую чакру треххвостого мудилы, сохранившуюся в обрубке. Безбрежный океан энергии. Намного больше, чем я когда-либо видела. Не удержу контроль – и не только заработаю спазм энергосистемы, но и испорчу себе все каналы. От ублюдочного яда не осталось ни следа. Выжгло его до последней капли.

По моим венам как будто жидкий огонь растекся. Нет, неправильное сравнение. Жидкий ядерный взрыв? Кипящая энергия преисподней, заполняющая меня изнутри, пока не лопну, как воздушный шарик? Чтобы не превратиться в лопнувший паровой котел, лишней чакре нужно дать выход. Ну, понятно какой – рубящая техника, получившая на порядок больше силы, чем когда-либо ранее, снова разорвала Орочимару пополам, прошла дальше и оставила в стене бункера глубокую прореху, за которой оказалось развороченное складское помещение. Всего лишь десять метров гранитной скалы прорубила.

Мир вокруг меня наполнился красным. Внутри бурлила злость, густо перемешанная с каким-то не вполне моим страхом. Летающий меч, доказательство того, что мудила все еще жив, рубанул по мне со всего размаха, с оттяжкой и застрял в красноватом защитном поле, сгустившемся до состояния желе.

Потянулась к трупу телекинезом и осознала, что тот принял знакомую форму биджева щупальца, только полупрозрачного. Ощущение всесилия, вседозволенности и абсолютной ярости. Уничтожать, крушить, порвать на клочки. Если не того ублюдка, то вон тех двух, вжавшихся в стену от ужаса перед великой мной.

Стопэ! Энергетическое щупальце хлестануло над головами этих, как их… биджу… Чико и Наоми. Моих друзей? Казалось, разозлиться еще сильнее невозможно, но у меня получилось. Эта чужеродная энергия совсем мне крышу сорвала. Фляга свистеть от доступной мощи начала. Куда же ее девать-то? Я ведь если не перегорю, то свихнусь.

Идея лежала на поверхности. У меня уже есть офигенно емкое энергохранилище – печать бьякуго. Туда весь основной поток и направила. Увлеченная процессом “не сдохнуть от переполнения” флегматично констатировала, как из разрубленного туловища Орочимару выползла огромная белая змея типа питона и скрылась в оставленной моей техникой трещине. Я не могла отвлекаться ни на что.

– Оками! Я не справляюсь! – голос Чико выдернул меня из состояния “есть только моя внутренняя энергетика” обратно в реальность. Медленно повернула голову. Чуть пришедшая в себя Учиха держала руки на животе Наоми, рядом со свежим ранением. Изо рта у парня уже пузыри идут, но он умудрился болтать.

– А ты меня поцелуй и я выздоровлю, – расслышала я.

На негнущихся ногах я доковыляла до пациента и вогнала ему в подмышку отравленную иглу с ядом, останавливающим сердце. Клиническая смерть.

– Ты! Зачем? Он же! Я же его!

Нормальных слов у Учихи не нашлось, показалось, что еще чуть – и кинется на меня.

– Вот зачем. С живого эту хрень не снять, – резко сдернула с пальца Наоми кольцо, отпустившее руку, как мудацкому перстню наверняка показалось, мертвеца. Прибрала в кармашек и потянулась за антидотом и адреналином. Ненавижу медицину! Тут бы самой не сдохнуть, а нужно этого придурка озабоченного вытягивать.

– Поцелуй – вот что реально поможет, знаешь ли, – посоветовала я Чико. Та вспыхнула щечками, но, видимо, сообразила, что стесняться некого и поздно, вот и прижала губы к губам. Ну кто так делает-то? Чисто детский сад. Могла бы и за мной с Фумито подглядеть, и за другими парами, поучиться или попрактиковаться с кем-нибудь. Скай бы не отказал, к примеру.

В книжке Джирайи пациент бы немедленно открыл глаза и первым, что он бы увидел, была целующая его красотка. А дальше три страницы восхвалений “точеного стана” и “нежных холмиков грудей”, а также подробности процесса их изучения, доставляющих взаимное удовольствие обеим сторонам. У нас же Наоми попросту дышать начал, когда я вколола ему дозу адреналина и использовала реанимирующее дзюцу, которое мне едва далось. Заемная сила биджу имела свои недостатки, с контролем у меня сейчас фигово. Но недостаточно плохо, чтобы не такого и тяжелого пациента не вытянуть.

Главный вопрос – какие вторички меня настигнут, конечно. Не поехать бы кукухой, как Ягура. Я теперь, кажется, немного его понимаю и жалею. Все эти боль и страх, пришедшие вместе с враждебной чакрой – пропуская их ежедневно через себя, кто угодно станет параноиком. И сестренка Кушина с этим жила? Или печати, удерживающие биджу, как-то решали проблему?